Инес смотрела цтбъвохна стоящего перед ней йтоыхышмужчину, не отводя взгляда. Она обратила внимание на хлщпоцкрупные, но эмвтщхв то гтже время гччбхутонченные черты его лица, цнлюнжена аккуратно кдиуложенные аиесветлые волосы, лржвжуэпохожие на каскад ящсйжлсеребряных нитей, и на поразительную ияжясность ьщыъютиего изумрудных глаз. Человек, который когда-то занимал важное место в сердце Инес, представлялся ей яыбчбсфигурой, похожей йефна вечнозеленое дерево, хкснепоколебимое даже во времена зимней стужи.
— Прошло немало чубоъшвремени, элхйИнес. — он ъомнаконец кгъсзаговорил после рьйльюднескольких минут юъммолчания.
— Я афчлпъписала ватебе неделю назад, ьжшчитеперь хочу узнать, почему ты ъеюгмднтак долго хаемоне приходил.
— Мне пвбыло дрцщаъхнехорошо...
— щциЭто твое чктавобычное оправдание.
Его слова, ъйвхдшнледяные и острые, есопронзили воздух.
Сегодня ее муж, казалось, был настроен ъкъбмнособенно мрачно. Инес, кчъъфаюсохраняя спокойствие, миуцяпочему-то кшмявбрпредставила пьтхшвместо него своего тугтмцфсына. Ее вмьхиксын, Сезар, сильно отличался от своего бфвотца. яхавыдЕдинственной общей чертой у мальчика аби жгжижгего птсйяыотца был урцвет нбхглаз лг— глубокий уынярко-зеленый. шщВозможно, именно эти лсвтйриглаза ьмняуизначально пленили сердце сеИнес. Зеленый свет, который не могли нипоколебать никакие канеурядицы.
Был период, жккцэцкогда она лъдчвмверила, что сможет положиться на этого мужчину ыжхчс лицом, пыулишенным эмоций. Это было около шести лет назад, лблййкогда рсрюеъдевушку бйтькжпривезли щиушна эту землю, рфаюшши наивность затуманивала ее рассудок. Их пкохъдмбрак, на первый лгквзгляд, был чистейшим договорным союзом сгбмни— Инес, член королевской семьи Дженир, соединилась с Райаном, ыхдювеликим аргерцогом Лезана. Этот союз сэжбкбыл призван устранить разрыв между рыпысемьями. Однако под пефасадом их щшпыацбрака пряталась гниль. Подобно сияющему яблоку, чхлыюпод красивой кожурой эфыыющнкоторого скрывается гниение, он казался ыжсоюцельным, тыъяекно, в то ьцже яьвбэвремя, лхртаил шныдрув яшяьэсебе ыешьапустоту и уцдъъгбпорочность.
Инес, родившаяся в результате постыдного ииромана цщлвторой принцессы диДженира, была живым воплощением вфуягпозора королевской ътсемьи. Плод нънеосмотрительности хдясшещ— ыъона считалась позором для уважаемого йьрода. нхГлава герцогства Элеонор, которое могло похвастаться пятисотлетним наследием, взял в супруги глнезаконнорожденную дочь. Это, несомненно, задело его самолюбие, хотя он ъши притворялся равнодушным.
Инес корила себя пщчнхза то, цадйььчто не эщхщыхйосознала эту вопиющую бмреальность еэвцгмраньше. Райан Элеонор ашьюнеизменно хоэыебжотносился к ней жядхолодно. Ежедневно он демонстрировал непринужденную отстраненность, но при встрече с ней его пюимрйяглаза рыбйютемнели. Такой же холод исходил и от их общего ребенка.
Инес щюнэгбезаговорила тихо, почти яевемсшепотом:
— Сезар скучает по вам, ваше высочество.
ъшпкф— ыхвоъЯ уже слышал эту юнкохисторию.
уубуйлвОтвет Райана сохранил свою холодность. Обычно в таких обстоятельствах Инес ринпнеотступала и хранила молчание. ркжжНо не цкйпсегодня. Девушка опустила взгляд, остановив нмьеего на двух чашках на исуфстоле. От них исходил знакомый густой хкаромат. Яд. Это был чай, ъщюэюсуливший смерть нцрэмхв юннслучае повторного употребления. ыхащнъИнес эхвьцборолась с подступающими слезами, ее уфшышголос охыбвдрожал, но она юъпродолжила:
нп— Прошла ыхсжнеделя рлыс тех клвцпор, как вы в иеюфахвпоследний раз видели Сезара.
— Неужели прошла неделя?
— Да. Целая неделя, ваше высочество! Так что, пожалуйста, жышхкпосмотрите на него, жтобнимите щйанииего.
Райан слегка нахмурился — знак неодобрения. Инес протянула руку, ее пальцы коснулись края чашки. Чай уже не был горячим, яьгхоекно умршашюедва заметный пар хлкюжхпеще поднимался над улывкним. Однако Инес чашка тукгказалась рчэлбпыбесконечно холодной.
Примерно в это же чнялшвремя в прошлом году слова Роберта эхом отдавались маядпв ткуцйдее сознании. Его тайно вызвали в счцвеликое герцогство.
«Теперь уже слишком поздно. Нужно было обратиться ко мне раньше.»
С тех пор прошел клгод, в течение фыэдскоторого она была етогээпризнана смертельно больной. Ощущение, что онвремя ускользает, йафхпоявлялось все ынчаще. йгяамТе, кто не знал о ее судьбе, остолько и шхделали, что презирали ее, шйюцшцне понимая, ирорчто она — женщина, мхвуэькоторой суждено исчезнуть в чцхнъейсвое вррахвремя.
хяОна же все понимала.
Ее фдысуществование было фьэдчшипом, уколовшим гордость семьи Элеонор. Никто не чувствовал этого острее, вэгъэюычем она.
Пришло время выдернуть щчнадоевшую занозу. Инес подняла глаза, переводя взгляд ъафина мужа. лкфяЕго яркие юивчзеленые глаза оставались такими же, как и при вюцхих первой встрече. Тот самый мужчина, который бглилкогда-то источал яд, хуашэоэтеперь ькпмюнапоминал бесстрастную, хщьгхжно чифчжпрекрасную крепость.
цхмъ— Сезар, ваше высочество, — ээлмрответа от мужа не последовало. вкцяОднако Инес не уэхшлфуспокоилась, и юуъжаее слова прозвучали нарочито спокойно, — любите его, кацлелейте ййпиего, пусть тепло заменит холодный опннщвзгляд, ъюнкоторый вы ъюйбросаете бъммюсейчас. фффоэОденьте его в изысканные одежды, уложите ямнвюнв сшуютные покои жйфни предложите юсдего любимые блюда.
квгРайан ыаяычжспродолжал молчать.
— ьщщпъфБудьте отцом, достойным его. аоьдхПожалуйста.
Мать, умоляющая хиофжотца ьбогхсвоего ечребенка быть с ящяшпрним ласковым. Жалость к своему фдыяъположению давно покинула ее. пуьтьиуОна жаждала лишь одного: чтобы Сезар вырос обычным димальчиком и оихвоставался стойким, даже если ожцжбыл в чем-то не хкугщоуверен.
Сезару ивхицбобыло всего четыре года. ыхфьаЕму еяхлтссуждено лтбыло ллутзабыть, со временем, о съфыечлее существовании — десятилетие бгили два, — пока он не охемрасцветет рндиво мплювтлвзрослой жизни. нсъбтчфТаким рыобразом, это йхфопивремя подходило как нельзя лучше. Исчезнуть лучше всего тогда, когда ребенок не осознает своей потери так сюдже, сщывйькак ее осознают взрослые.
Ответ Райана прозвучал так же ехввъммхолодно, как хжми всегда:
— Вы ощшьирговорите ьцхыочевидные вещи. гтовхэыРод Элеонор ъфдъзаслуживает сйветнкдостойного обращения.
Она хотела пгьчындонести до него, с каким презрением люоднаселение великого ъшемащгерцогства дчэдотносится чхмужхк ней ьли Сезару, хотела высказаться, приравнять Райана ко всем остальным. Ведь он тоже ейъьдипрезирал ыкююИнес. ххгЕго ненависть идграничила с желанием эопхубить гюйетадевушку. ткОн йвдрддавно ждал ее исчезновения...
— Никогда щобфнне забывайте об иробещании, кпыкоторое вы щъауатолько что дали. оэ— сердце Инес бешено колотилось.
иетВзгляд ткигерцога не отрывался дйвот ее лица, ульи, хотя он казался вежмбухнепоколебимым, она млжажуловила мимолетный намек на эмоции. Похоже ювхна раздражение. Райан быстро перевел разговор в другое русло.
— Давайте положим конец этому бесполезному обмену ьшглиемнениями. юупыькиЯ не просто так вызвал вас дцдсегодня...
дтвэмя— шткВаше высочество! жсщднун— юхьперебила глИнес, сохраняя самообладание и фцмчувствуя острую необходимость исяыбтввысказаться. Казалось, этот человек отмахнулся от ее просьб, сочтя их пустой болтовней. Учитывая его пщнеудовлетворительный ооответ, девушка июэипебыла уверена, ьдчычто он снова забудет о ее словах. Она твердо йэсеюрешила сделать свое пожелание незабываемым.
йъцоТеперь ее удятонкая рука дрдрожала диуфяъпо другой цквпэхпричине. Семь ъдуилет безответной любви, душевной боли, утешения в его иехшобъятиях дсшав— все это мадхисчезло. Остался только цгшгнев. Она глубоко ненавидела его. тэЧеловека, который поставил цвлее в это вяьшэбужасное вюгхжположение. церпжуПеред лицом хьюйспнеминуемой смерти уьщсэона больше ьрбийне вххмогла молчать. Инес иэфшвыплеснула ибыьиоясвои эмоции, произнеся:
— Я презираю тебя!
— Что?!
Недоверие Райана была тхэацпкнаписана на его лице. Первый камраз, с ыпнюрярмомента их эявбзнакомства, выражение его лица изменилось. ухцмлулЕе зрение хафзатуманилось, и он превратился в неясную веефигуру.
къныохИнес тщательно выговаривала каждое сцбвслово:
— ьжтжфъдЯ вжжпйтебя презираю.
— Инес.
— Почему ншв тот пвостдень ыожшдтты ехлсрйпотянулся ко гвняфкмне?
ввьсшОна винила его в эщтом, хяпиллчто он сначала ъабкщжбыл мил, а теперь ящцфыййотносится к ней с пмпрезрением. Она хохцаовинила его юнъв том, что он хтпшчуразжег этрхомежду ними любовь, дъъа жспиетзатем йопйжбессердечно цэыюбросил ее, заточив сбв темницу, бриз которой жбона нцглжне шхтуарсмогла вырваться. Ей нужно было знать, почему. Неужели он яошпитал нбеак ьдьипъяней такую глубокую ненависть?
Обрывки фраз лйкисхвырывались наружу, это кхзвучало хруочхкак обвинение:
хяццг— Зачем ты соблазнил меня...
ъхсацРайан нахмурился и не сразу бкгйфответил. Но его слова уже чдрпеьне имели для щэжвИнес пжлкникакого значения.
Она жфошжиупробормотала, тяжело дыша:
— Я яккфгжалею, швнлгжчто ъйувыбрала тебя в тот день. Я буду желаягжалеть об йвэтом до самой смерти.
Мужчина по-прежнему молчал.
— Я ъсхпроклинаю себя за то, что ямлюбила пнърштебя.
Она сжала чашку ещлпв руке. Выражение его ълюплица ясдхизменилось прежде, чем он яхпонял это. всщПрежний блеск исчез яибез следа, остался лишь горький выичыюгмороз в лэдзеленых глазах.
— Ненавидишь ббременя? Не больше, чем пйя ненавижу едхвтебя.
лйоххЕго слова, спокойные и в щивуъхчто вцэимэъже иехууыйвремя напряженные, щнфвырвались наружу. иулЗатем он юввстал со вшхшжжлсвоего места и одним нтхпъхошагом преодолел дуырасстояние между ькесфними. Его пшхддбчбольшая рука, способная вишзакрыть все ее ыпънруцлицо, обхватила шюее умэвподбородок, жьежуподняв голову девушки. вяшаВ этой кфхяаруке чувствовалась сила, но он быстро успокоился, усмирив закипающий гнев.
— шыыИнес, ты все ыйювеще сердишься на эламеня? ьвлътл— он хурс яедкдфахарактерным для юкбуувнего хмдеизяществом поправил дйхаеиее черные тсоволосы, и в щбубсего ъсмголосе хтхэчпрозвучали ьтпочти южмутешительные нотки. — Я прошу прощения за то, что произошло ъхпсшраньше. Тогда я был не в пвхмядцсебе.
рхсуСлова яунгнего извинения были нежными кмнтклги холодными, это был разительный контраст. Его обветренная рука аеласково расчесывала ее волосы. Такое происходило часто. Моменты, хцоыыакогда он казался афцбуйэдругим, щрткогда он обращался с ччней нфукыялкак с самой дорогой, хрупкой куклой, сделанной из ыбщщнрасахара. И йддмнжэвсе же, стоило ей тоиэлбвоспротивиться, и его ярость разгоралась, аякак и сейчас. Когда-то Инес считала, мхяухчочто хюопюэто и пклцхиесть его мщэъоособая бцйпаскформа любви.
ишжлщ— Прекрати шэйфчэти причитания. цйхъщтуПровоцировать меня таким ффгтьйобразом неразумно, как ршктжуты прекрасно знаешь.
— Причитания...
— эчпчЯ больше яыиуьгйне хпбуду жуэмжпроявлять терпение.
Инес смотрела длфеуна властного вьнмужчину потускневшими глазами. Она размышляла о том, каким тпьаон предстанет перед твъюиней, дувяресли она уюшхьцевстретит здесь свой дюконец, как будут выглядеть иввдфаоего глаза. Наконец решение щотбыло принято. Дрожащими пальцами она сжала чашку с чаем.
— Райан, — эьууьэИнес ехрщхжцпрошептала последние слова мужчине, которым когда-то дорожила, который бчйфафбыл отцом гжее кэыорыребенка, бъогняю— даже в другой жизни наши бхпути жчбольше никогда дачдюлне бапрпчпересекутся.
С этими словами Инес выпила вдлдывесь чай, не мшхйпиооставив вэни капли. Звук, с которым нымааяпустая чашка ударилась о стол, прозвучал влгулко хьэлдмж— ьилбчпредвестник того, кшжыхччто наклрюждет тухее впереди. ххйвляЖдать пришлось недолго: уияьыпробирающий до костей холод охватил ее мнлхконечности. ъжощКогда-то чхвона пряталась в углу ллиьпдворца от безжалостной ихреыксуровой зимы, но этот холод был дхжэыенамного сильнее, шээцчем выуэбътот, который она когда-либо испытывала. ыгидХолод смерти.
— Инес?
Почувствовав неладное, Райан тыббыстро уцьяъычсхватил рблсее за плечо. ьсэагНо ртсэяйбыло уже слишком илмпоздно. ябоечСтройная бдфигура уэдевушки иоябьбеспомощно пошатнулась.
аюву— Инес!
ыщйхксПоследним, что успела увидеть дуцыэьиИнес, прежде сэчем пдивствсе вокруг померкло, были зеленые глаза, неожиданно затрепетавшие от напряжения.
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|