Глава 2. Питомец Сяо Ба (Часть 1)

Закончив уборку на кухне, Шицай взяла корзину и отправилась в горы за лекарственными травами.

За минувший год она многому научилась у лекаря Сюя. Порой она даже помогала ему в лазарете и теперь, пусть и не обладая глубокими познаниями, вполне могла самостоятельно справиться с обработкой неглубоких ран.

Сюй Дафу относился к ней с теплотой и часто показывал, как различать целебные травы. Когда в лагере подходили к концу запасы средств для перевязок, Шицай отправлялась на поиски, чтобы восполнить их.

В этих горах она бывала уже не раз и знала их как свои пять пальцев. Ей было известно даже то, сколько детенышей родилось у свирепой обезьяны, обитавшей на дальнем склоне.

С этой сердитой обезьяной у Шицай сложились особые отношения, а началось всё ровно год назад.

Когда Шицай только оказалась в этом мире, она, истекая кровью, лежала в самой чаще этих гор. Едва придя в себя, она увидела вокруг лишь стаю обезьян.

Помнив, что в прошлой жизни она умерла, и глядя на пронзительно кричащих животных, Шицай всерьез решила, что переродилась в одну из них. Она попыталась приподняться, чтобы осмотреть себя, но резкая боль пронзила всё тело, сковав движения. Кровь подступила к горлу, и она едва не лишилась чувств.

Обезьяны с беспокойством суетились вокруг, чесали за ушами и то и дело поглядывали в одну сторону, словно ждали кого-то важного.

Солнце постепенно клонилось к закату, скрываясь за густыми зарослями. Туман преломлял последние лучи, расцвечивая лес причудливыми красками, отчего мир казался сказочным. С наступлением сумерек Шицай почувствовала, как вместе с уходящим светом из неё по капле утекает жизнь.

Она не знала, сколько времени прошло, но наконец появилась прихрамывающая обезьяна. Следом за ней показался мужчина. Он шел легко и плавно, словно небожитель, спустившийся в бренный мир, а шорох его шагов по опавшей листве показался Шицай божественной музыкой.

Тревога в её душе утихла. Не успела она как следует разглядеть своего спасителя, как сознание затуманилось, а тело стало невесомым. Сквозь пелену забытья она почувствовала, как сильные руки осторожно подхватили её.

Шицай знала: теперь она спасена.

Очнулась она уже в военном лагере. Двигаться по-прежнему было нельзя — всё тело, туго стянутое бинтами, горело огнем от многочисленных ран.

Она украдкой осмотрела незнакомое место: тускло мерцающие свечи, простая деревянная мебель, военные знамена, видневшиеся за пологом палатки. С грустью Шицай осознала, что, похоже, перенеслась в другой мир не только душой, но и телом, да еще и с целым ворохом тяжелых ранений!

Но, слава небу, она была жива, и это крохотное зерно радости помогало справляться с печалью.

В этот момент полог палатки откинулся, и вошел мужчина в неброской серой одежде. Ему было на вид около тридцати лет, на подбородке виднелась легкая щетина, но лицо было светлым, а черты — правильными. От всего его облика веяло спокойствием и ученостью.

Он нес чашу с дымящимся отваром и, заметив, что Шицай открыла глаза, мягко улыбнулся.

— Проснулась? — спросил он. — Вот, выпей лекарство.

Шицай лежала неподвижно, во все глаза глядя на незнакомца.

Сюй Дафу замер на мгновение, а затем со смехом хлопнул себя по лбу.

— Вот я рассеянный! Совсем забыл, что ты еще не можешь сидеть самостоятельно.

Он подошел к кровати, откинул одеяло и, просунув правую руку под спину девушки, а левой бережно придерживая её голову, помог ей сесть. Все его движения были точными и уверенными.

— Помочь тебе или сама справишься?

Шицай осторожно взяла чашу и тихо ответила:

— Я сама.

Сюй Дафу присел рядом и, осматривая её повреждения, ровным голосом произнес:

— Ванъе велел тебе спокойно здесь отдыхать и поправляться. Пока я буду за тобой ухаживать.

— Ванъе? — переспросила Шицай, подняв на него взгляд.

— Да, — кивнул Сюй Дафу. Он принялся быстро менять повязки на её ногах и при этом сочувственно покачал головой, про себя удивляясь, кто мог так жестоко обойтись с молодой девушкой.

Шицай промолчала. В её памяти не осталось ни единого воспоминания о том, что с ней произошло.

В течение следующего месяца под присмотром Сюй Дафу Шицай поправлялась с невероятной быстротой. Вскоре она уже могла самостоятельно вставать и ходить, чем вызывала искреннее восхищение лекаря.

— Молодость — великая сила! — то и дело повторял он.

Шицай долго не решалась заговорить с ним о важном деле. Она хотела просить его скрыть её пол, ведь военный лагерь был не местом для женщины, а идти ей было совершенно некуда. Но Сюй Дафу был предан князю, и она боялась, что он не согласится на обман.

Однако, к её крайнему изумлению, ванъе, о котором она знала лишь понаслышке, сам прислал ей мужское платье и распорядился, чтобы она работала на кухне.

Шицай была безмерно благодарна за такую милость и первым делом побежала поделиться новостью с лекарем. Сюй Дафу похлопал её по плечу и с улыбкой сказал:

— Живи спокойно и ни о чем не тревожься.

Шицай кивнула, навсегда запомнив эту доброту. После окончательного выздоровления она стала поваром в ставке князя, а в свободное время помогала лекарю, осматривая раненых солдат.

Дни летели за днями, и незаметно пролетел целый год.

За это время она успела подружиться со многими в лагере, особенно с Чао Чжи, который стал её верным спутником и ходил за ней буквально по пятам.

Шицай была на редкость общительной, проводила время с воинами как равная, а на пирах после побед могла перепить любого. Со временем в армии за ней закрепилось прозвище «Отчаянный Шилан».

Но, помимо людей, Шицай нашла общий язык и с обезьянами на дальнем склоне.

Та самая обезьяна, что когда-то помогла её спасти, несмотря на внешнее дружелюбие, обладала весьма скверным нравом, и Шицай поначалу её побаивалась. Но после того как несколько дней назад девушка помогла ей во время трудных родов, мохнатая упрямица явно сменила гнев на милость.