Глава 5. Меня зовут Лу Цзе (Часть 2)

— Так ты окликнул меня вчера только потому, что увидел в моей корзине травы и решил, что я смыслю в медицине?

С этими словами Шицай протянула юноше порошок байцзи и флягу с водой. Тот открыл глаза и, не проронив ни слова, принял лекарство. Видя, как он без тени сомнения проглотил снадобье, Шицай усмехнулась:
— Совсем не боишься, что я могла подсыпать тебе яду?

— Ты бы этого не сделала, — пробормотал юноша. Его тон был настолько уверенным, словно они знали друг друга много лет.

Шицай решила, что перед ней просто избалованный юнец, привыкший к женскому вниманию. Должно быть, от боли и слабости он принял её за какую-нибудь благородную барышню. Будь на её месте наивная девица, она наверняка бы зарделась от удовольствия, услышав подобные речи.

Но Шицай, за плечами которой, как ей казалось, была не одна жизнь, слишком хорошо знала цену таким словам. Любовь для неё виделась лишь своеобразным соглашением между мужчиной и женщиной, которое обе стороны старались соблюдать. Сегодня ты — прекрасный цветок, а завтра — опавший лист. Всё зависит от настроения, а оно переменчиво, словно ветер. Как можно полагаться на то, что не имеет постоянства?

Потому слова, способные взволновать любую другую, не вызвали в её душе ни единого отклика. Заметив её полное равнодушие, юноша в некотором замешательстве потер нос и с досадой пробормотал:
— Не клюёт.

Шицай лишь загадочно улыбнулась. Увидев, что от маньтоу осталась лишь пустая бумага, она перевела тему:
— Судя по твоей одежде, ты человек знатный. Я думала, ты побрезгуешь этими маньтоу.

При этих словах юноша помрачнел. Весёлая улыбка мгновенно исчезла с его лица.
— Когда голод подступает к горлу, человек съест что угодно, — негромко произнёс он. — А эти маньтоу показались мне необычайно вкусными.

Шицай почувствовала, что задела какую-то болезненную струну в его душе. Она осеклась и замолчала. Юноша тоже не спешил продолжать разговор. Его взгляд, глубокий и неподвижный, точно затуманенное лесное озеро, устремился куда-то вдаль.

Спустя некоторое время, когда лекарство начало действовать, юноша немного приободрился. К нему вернулся тот самый облик беззаботного молодого человека, которого она встретила накануне.
— Ты на удивление искусна в лечении, — заметил он. — Не хочешь отправиться со мной?

Шицай фыркнула:
— Я всего лишь знаю пару-тройку трав. У такого человека, как ты, наверняка в свите полно прославленных лекарей. Не смейся надо мной. И вообще... Какой из меня «девушка»? Я — мужчина!

Она выразительно ткнула себя пальцем в грудь. Юноша посмотрел на неё с лукавой улыбкой.
— Я видел на своём веку больше женщин, чем ты съела риса за всю жизнь. Я не мог ошибиться. К тому же...

«К тому же, — подумал он, глядя на неё, — я слишком хорошо помню, как ты, будучи совсем малюткой, ходила за мной хвостиком и забавно повторяла каждое моё слово».

— Раз уж ты начал шутить, значит, идёшь на поправку. Мне пора.

Шицай недовольно надула губы. Она уже успела пожалеть, что спасла этого наглеца, и теперь решительно направилась вниз по склону. Юноша не пытался её удержать. Он молча смотрел ей в спину, и лишь когда её фигура почти растворилась в зелени леса, негромко произнёс:
— Меня зовут Лу Цзе.

Шицай замерла. Её сердце на мгновение пропустило удар. Она невольно прижала ладонь к груди, поражённая услышанным именем, но так и не обернулась — лишь коротко махнула рукой на прощание.