Приграничный город (III)

Ночь снова окутала безымянный приграничный город.

Белая тень Деи появилась, как и ожидалось. Она бесшумно пересекла погруженный во тьму холл и по лестнице поднялась на третий этаж.

Сегодня в коридоре горели все лампы. Когда Дея проходила мимо, пламя в стеклянных абажурах вспыхивало ярче, а тени на потолке пускались в пляс.

Дверь в спальню Деи была распахнута. Изель стоял у комода, склонив голову и вертя в пальцах тонкий листок бумаги. Услышав шум, он поднял взгляд и помахал призраку рукой.

— Это ты ищешь?

Гладкие волосы Деи внезапно взметнулись, переплетаясь с извивающимися тенями на потолке, словно грива разъяренного чудовища. Когда она вошла в комнату, мебель начала угрожающе трещать. Казалось, призрак едва сдерживается, застыв на грани сокрушительного взрыва.

— Тсс… не двигайся, — прошептала Нана. Спрятавшись за занавеской, она крепко прижимала к себе Элеф и дрожала от страха.

В её памяти бабушка всегда оставалась женщиной мягкой и доброй. Даже став призраком, она лишь молча бродила по гостинице в безлунные ночи, не тревожа живых. Но сейчас, после смерти, Дея впервые по-настоящему явила свою пугающую, нечеловеческую суть.

Нана украдкой посмотрела сквозь щель в ткани на Изеля. Что же такого нашел этот собиратель историй, что привело Дею в столь неописуемую ярость?

Спокойствие юноши лишь сильнее разгневало призрак. Она резко вытянула правую руку, и все предметы в комнате взмыли в воздух. Они закружились в невидимом вихре вокруг Изеля — единственной неподвижной точки в этом безумном урагане.

Нана вцепилась в занавеску. Увидев, как тяжелая керамическая ваза срывается с тумбочки и летит прямо в неё, она не выдержала и вскрикнула:

— Сожги его! Быстрее, сожги!

На комоде стоял подсвечник, но огонь в нем давно погас, задутый гневом призрака. Нана в отчаянии зажмурилась и повернулась спиной, готовясь принять удар и защитить кошку.

Но тут Элеф зашевелилась.

— Опасно!

Маленькая черная кошка, словно юркая рыбка, выскользнула из рук хозяйки и преградила путь летящей вазе. К изумлению Наны, сосуд резко замер в воздухе и с глухим стуком упал на пол.

Дея, явно не ожидавшая вмешательства, на мгновение застыла. Элеф воспользовалась этой заминкой: она проскочила сквозь образовавшийся в вихре проход, подбежала к Изелю и, оттолкнувшись от его колена, ловко запрыгнула ему на руку.

Схватив зубами тонкий листок бумаги, кошка взобралась юноше на голову и, не раздумывая, проглотила его, пару раз лениво пережевав. Съев таинственное послание, она не выказала недовольства, а лишь довольно зажмурилась, словно наслаждаясь изысканным деликатесом.

К этому моменту Дея и Изель оказались на расстоянии вытянутой руки. Сердце Наны бешено колотилось, но внезапно вращение предметов прекратилось.

Длинные волосы Деи мягко опали на спину, а вещи с грохотом посыпались на пол. Она медленно убрала руку и, приподняв подол платья, присела в глубоком, изящном реверансе перед Изелем. Когда белый призрак снова подняла голову, Нана впервые увидела на её лице умиротворенную улыбку.

Зловещий свет ламп смягчился. Золотисто-красные блики из коридора хлынули в комнату, постепенно окрашивая белое платье Деи, пока она сама не растворилась в этом сиянии, словно капля воды в бескрайнем море.

— Неужели всё закончилось? — тихо спросила Нана, когда Изель отодвинул занавеску.

— Закончилось, — подтвердил он.

Тяжелый камень наконец упал с души девушки, но облегчения она не почувствовала. Прижав руку к груди, Нана осознала, что только что попрощалась с бабушкой навсегда. Она невольно перевела взгляд на комод.

Дея на портрете была всё так же безмятежна, как белая лилия.

— Как это понимать? — Нана перевела дух. — Значит, дело было вовсе не в портрете? И что же тогда съела Элеф?

— Я тщательно осмотрел комод, — начал объяснять Изель. — В нем нет никаких потайных отделений.

— У моего дедушки и не было таких навыков, — подтвердила Нана.

— Именно. Поэтому, исключив всё остальное, я вернулся к портрету.

По знаку Изеля Нана вынула картину из рамки и перевернула её.

— Что это?

Обратная сторона холста была неровной, со следами клея. Днем Изель долго изучал поверхность, пока не нащупал едва заметное утолщение и не отделил уголок подложки в правом нижнем углу.

— Я слышал о старом способе оформления, когда между холстом и задником вклеивают лист бумаги. Если работа выполнена мастером, картина становится лишь чуть тяжелее, а внешних следов не остается. Думаю, в Сувило, Городе Мечты, найти такого умельца было несложно.

Нана с удивлением посмотрела на путешественника в сером.

— Вы что, можете на ощупь определить лишний вес бумаги?

— Для портрета Деи использована льняная бумага, — Изель пожал плечами. — Уличные художники любят её за легкость. Если знать такие мелочи, разница становится очевидной.

Нана понимала, что дело не в «мелочах», а в необычайной наблюдательности гостя. Она и сама не раз видела, как старый Пит рисует на площади, но никогда не задумывалась о свойствах бумаги.

Значит, этот лист и был тайной, которую Дея хранила до самого конца.

— И что же там было написано? — полюбопытствовала Нана.

— Я не знаю, — покачал головой Изель.

— Не знаете?!

— Лист был сложен, я не стал его разворачивать.

— И вам совсем не было любопытно? — Нана посмотрела на него с подозрением.

— Очень любопытно, — честно признался он.

— Так почему же вы не посмотрели?

Изель рассмеялся.

— Я ведь не детектив. Раскрывать тайны прошлого — их работа. Но для собирателя историй порой лучше, чтобы секреты уходили вместе с теми, кто их хранил. Чудовища, герои, легенды… Истории — это лишь то, что люди создают из своей жизни. Это попытка осмыслить то, что невозможно понять до конца.

Он обвел взглядом комнату. Каждая вещь здесь была наполнена памятью о любви его прежних хозяев.

— Дея не хта вреда. Её пугающие появления были лишь криком о помощи — она хотела, чтобы письмо было уничтожено. Теперь, когда его нет, любые догадки станут лишь красивой легендой. Разве история о незавершенной любви не звучит романтично? Ушедшая обрела покой, гостиница спасена. Это отличный финал, и он мне нравится.

Так Изель убедил любопытную хозяйку не ворошить прошлое. Но когда они покинули приграничный город, он всё же спросил кошку, уютно устроившуюся в его капюшоне:

— Элеф, что же всё-таки было в том письме?

— Весенняя слива… — маленькая хищница зажмурилась, припоминая вкус. — Горящая сосна. И морские моллюски на металлическом подносе. Изель, это было очень вкусно!

— Немного сладкое, немного кислое… — Изель задумчиво прищурился на солнце. — Сухое и влажное, горячее и холодное одновременно. Похоже на аромат старого любовного письма.

Кто написал его? Кого оставили в прошлом? Ответы остались в памяти призрака. В жизни бывают чувства, которые лучше оставить в покое.

Размышляя об этом, путешественник развернул карту. Дорога вела их в Энчим. Но на окраине города путь им преградил заросший бородой нищий.

— Не ходите в Энчим, — уверенно заявил он. — Энчим заберет то, что вам дороже всего.