Глава 19. Разрыв отношений

— Именно так ты и должна думать. Людям в этой деревне всё равно, делала ты это на самом деле или нет, они верят лишь тому, что слышат, — поддержала её тётушка Тан, стоявшая рядом.

— Наша тётушка Тан — жена военного, у неё высокая сознательность, — по-доброму поддразнила Сюлань.

— Какая уж там сознательность... Просто пожила на этом свете дольше вашего, — тётушка Тан лишь печально покачала голвой.

Позже Лань Сысы узнала, что тётушка Тан в своё время сама стала жертвой людской злобы. Её муж подолгу отсутствовал на службе, и она, оставшись одна, не справлялась с тяжёлой работой в поле. Когда брат из её родной семьи пришёл на помощь на несколько дней, по деревне тут же поползли грязные слухи об их «романе». Эта совершенно беспочвенная история раздулась до таких масштабов, что тётушка Тан едва не наложила на себя руки, желая доказать свою невиновность. К счастью, муж безоговорочно поверил ей и защитил, заставив сплетников замолчать.

Такие люди всегда воображают, будто стоят на вершине морали, не осознавая, что их слова — это гвозди. Даже если их потом вытащить, шрамы останутся навсегда.

Слухи распространялись по деревне, словно ядовитый туман. Куда бы ни пошла Лань Сысы, она неизменно ловила на себе косые взгляды и слышала обрывки сплетен за спиной.

Лань Сынянь даже ввязался в драку в школе из-за этого и вернулся домой с разбитым лицом. Лань Сысы, обрабатывая его раны, сохраняла внешнее спокойствие, но сердце её сжималось от боли. Мальчик нервничал, виновато поглядывая на сестру.

— Сестра... — тихо позвал он. — Прости меня, я не должен был драться.

Лань Сысы на мгновение прикрыла глаза. Его жалобный тон мгновенно растопил её гнев, и голос зазвучал мягче:

— Я уже говорила тебе: сейчас твоя главная задача — учёба. Пусть говорят, что хотят. Наша совесть чиста, и это главное. А с остальным я разберусь сама.

— Я понял, сестра, — Лань Сынянь понуро опустил голову, напоминая провинившегося щенка.

Лань Сысы не выдержала и ласково погладила его по волосам:

— Хорошо, что понял. Впредь не горячись. Сначала думай, а потом делай. Сестра ведь рассчитывает, что в будущем ты станешь её опорой.

Лань Сынянь решительно кивнул, и в его глазах вспыхнул огонёк.

Через несколько дней, когда волна пересудов достигла своего пика, Лю Гуйхуа перешла к активным действиям. Она торжественно объявила, что разрывает всякие отношения с Лань Сысы и её братом из-за их «недостойного поведения».

— Староста, в нашем роду появилась такая бесстыжая девка, что всей семье Лань теперь в глаза людям смотреть тошно! Как наши Цзюньшэн и Гуанмин потом себе жён найдут? Я требую официально разорвать с ними всякую связь, — пафосно заявила Лю Гуйхуа, сидя в доме старосты.

— Мы ещё толком не разобрались, что к чему, а ты уже отрекаешься? — нахмурился староста. — Это же значит — окончательно подставить сирот под удар.

— Раз все говорят, значит, неспроста! Кто-то же видел, — стояла на своём старуха. — Я давно знала, что эта девчонка — клеймо на нашей семье. Старших не почитает, а теперь ещё и со стариком женатым спуталась! Если я сейчас не отсеку эту гниль, она весь род Лань на дно потянет.

— Нужно вызвать Сысы и Сыняня. Ваше решение в одиночку не принимается, — отрезал староста.

Вскоре привели брата и сестру. Линь Жуйхай, снедаемый беспокойством, последовал за ними.

— Сысы, твоя бабушка решила разорвать с вами отношения. Что ты на это скажешь? — прямо спросил староста.

— Я согласна, — спокойно ответила девушка. — Но если разрывать, то окончательно. Чтобы в будущем — никаких обязательств и никаких связей.

— Ты хорошо подумала? — уточнил староста. — Одной в этом мире будет трудно... — он осёкся, понимая, насколько нелепо звучат эти слова в отношении семьи, которая её и травила. — Что ж, возможно, так ваша жизнь и правда станет спокойнее.

Документ составили в двух экземплярах и скрепили печатью деревни.

Получив свою бумагу, Лю Гуйхуа и Юй так и сияли от довольства, не забывая напоследок отвесить пару колкостей в адрес Лань Сысы.

— Вообще-то, такая бумага не имеет реальной юридической силы, — шепнул Линь Жуйхай на ухо Сысы, когда они вышли.

— Я знаю. Но они-то не знают, и этого достаточно, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Зато теперь они не будут вваливаться к нам каждые три дня и портить нервы.

Тем временем в старом доме Лю Гуйхуа и Юй праздновали победу.

— Где это вы были? — подозрительно спросил Лань Тяньчжу. С тех пор как Лай Ху устроил погром, старик редко выходил со двора, опасаясь насмешек соседей.

— Да так, по делам ходили, — Лю Гуйхуа многозначительно подмигнула невестке.

Старик не стал допытываться и, заложив руки за спину, ушёл в комнату.

— Почему вы не рассказали отцу? — удивилась Юй.

— А зачем? Он теперь только и знает, что защищать эту девку. Пустой разговор, — старуха закатила глаза. — Смотри, не проговорись. Я этот документ на самое дно сундука спрячу.

Юй вернулась в свою комнату. Лань Гуанмин крепко спал. Она смотрела на сына, и сердце её наполнялось нежностью.

— Гуанмин, мама всё это делает ради тебя. Помни об этом и будь хорошим сыном.

Ответом ей было лишь мирное сопение мальчика.

Вечером Лань Сысы ускользнула на ферму. Растянувшись на мягкой траве и глядя в лазурное небо, она чувствовала, как уходит усталость. Рядом прикорнула пушистая овечка, согревая её своим теплом.

На ферме никогда не темнело, и всегда стояла приятная, обволакивающая теплынь — идеальное место для отдыха от мирских забот.

— Жаль, что Сынянь не может здесь бывать, — вздохнула Сысы. Она уже присмотрела в уютном домике комнату для брата.

— По достижении тридцатого уровня носитель сможет приводить на территорию фермы других людей, — внезапно прозвучал бесстрастный механический голос, который она не слышала уже очень давно. Сообщив эту новость, система снова замолчала, не отвечая на дальнейшие вопросы.

Лань Сысы едва не подпрыгнула от радости. Она сжала кулаки, пообещав себе во что бы то ни стало достичь нужного уровня.

В выходные к дому Лань Сысы пожаловали нежданные гости. Несколько человек с пищевой фабрики в сопровождении сияющего старосты вошли во двор.

Как оказалось, Сунь Дафа не терял времени и переговорил с заместителем директора Ли.

— Это руководство пищевой фабрики, начальник Чжан. Я всегда говорил, что Сысы и её брат — золотые дети! Я ни на миг не верил этим гнусным сплетням, — вещал староста, расплываясь в улыбке.

— Товарищ Лань Сысы очень помогла нашему предприятию в трудный момент, — взял слово начальник Чжан. — Нам крайне прискорбно, что по вине нашей сотрудницы пострадала ваша репутация. Заместитель директора Ли распорядился лично во всём разобраться и восстановить справедливость.

— Сысы, не стесняйся, расскажи всё как есть, — подбодрил её староста.

— Благодарю вас, начальник Чжан. Я уверена, что она сделала это не со зла, — Лань Сысы мастерски напустила на себя вид невинной и всепрощающей жертвы.

— Вы слишком добры, товарищ Лань! — воскликнул Чжан. — Мы провели проверку и выяснили: Лань Хэхуа действовала умышленно. Более того, вскрылись факты, что она заняла это место обманом, хотя изначально оно предназначалось вашей семье через Лань Айминя. Это вопиющее нарушение всех принципов! Что будет с производством, если каждый начнёт так хитрить? — он замолчал на секунду, а затем добавил: — После всего случившегося, не желаете ли вы всё же занять вакансию на нашей фабрике?

Лань Сысы вежливо отказалась. Староста отчаянно подмигивал ей, не понимая, как можно упускать такой шанс, но у неё были совсем другие цели.

— Что ж, очень жаль, но такой выдающийся человек, как вы, найдёт своё призвание где угодно, — с уважением произнёс Чжан. — В таком случае, примите это. Небольшая компенсация за доставленные неудобства.

Помощник начальника протянул ей увесистую пачку купюр. По виду там было не меньше нескольких сотен юаней. После недолгих отказов для приличия, Сысы приняла деньги.

— А теперь, уважаемый староста, проводите нас к дому Лань Хэхуа. И товарищу Лань Сысы стоит пойти с нами, — распорядился начальник Чжан.

В это время в старом доме Лань Хэхуа как раз хвасталась обновками.

— Мама, посмотри! Это начальник Сюй купил. Сказал, чтобы я передала вам в знак почтения, — гордо заявила она, выкладывая покупки.

— Ох, батюшки, это же солодовое молоко! Дорогущее, небось... Зачем нам такая роскошь? — Фан так и расцвела от удовольствия, любуясь банками.

— Вещь ценная, у тебя в руках не задержится. Давай-ка сюда, я приберу в своей комнате, — вмешалась Лю Гуйхуа, возникнув на пороге.

Улыбка Фан мгновенно погасла, но перечить свекрови она не посмела, лишь с тоской проводила взглядом уплывающее лакомство.

— Ничего, мама, Сюй ещё купит. В следующий раз я припрячу так, что бабушка и не почует, — шепнула Хэхуа матери, вспоминая ласковые речи своего покровителя и слегка краснея.

— Смотри, Хэхуа, не вольничай слишком с этим Сюем. До свадьбы ни-ни! Людские языки вмиг утопят, если оступишься, — наставляла Фан дочь.

Лань Хэхуа отвела взгляд:

— Я знаю...

На самом деле, начальник Сюй уже позволял себе лишнего: обнимал, целовал и явно хотел большего, но она пока держала оборону.

В этот момент раздался громкий стук в калитку.

— Староста? Что случилось? — Лань Тяньчжу открыл дверь и замер, увидев целую делегацию.

— Это начальник Чжан с пищевой фабрики. Ему нужна твоя внучка Хэхуа, — пояснил староста.

— Начальник Чжан? Какими судьбами? — Лань Хэхуа выпорхнула во двор, сияя улыбкой.

— Гражданка Лань Хэхуа, — голос начальника Чжана был сух и официален. — В ходе внутреннего расследования подтвердились факты распространения вами заведомо ложных слухов, порочащих честь товарища Лань Сысы, а также незаконного присвоения рабочего места. Руководство фабрики приняло решение о вашем немедленном увольнении. Также вы обязаны написать официальное извинение и прилюдно покаяться перед пострадавшей.

Лань Хэхуа смертельно побледнела и покачнулась, словно от удара. Сумки выпали из её рук.

— Это... это ошибка! Я ничего такого не говорила!

— Напрасно вы отпираетесь, — отрезал Чжан. — Наши сотрудники провели проверку в деревне. Ваша собственная бабушка во всех подробностях подтвердила, что именно вы принесли эти сплетни в дом.

Лю Гуйхуа, стоявшая в дверях, почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она вспомнила ту незнакомую женщину, что присела отдохнуть у их забора пару дней назад. Старуха тогда, разомлев от жары и пяти мао, полученных за кружку воды, выложила «гостье» всё грязное бельё Сысы, не забыв прихвастнуть, что об этом ей поведала внучка-работница. Тогда ей казалось, что она втаптывает сироту в грязь, но теперь ей хотелось лишь одного — с силой ударить саму себя по лицу.