Глава 115. Желания девушек

Озеро в долине заливал призрачный синий свет, отчего вода стала прозрачной и сияющей. Это светился белый мох на дне. Поднимаемая шестью бьющими подводными родниками, водная гладь переливалась бесконечными волнами синего света.

Бесчисленные цветы в долине тоже расцвели разноцветными флуоресцентными огнями. Высокие белые ивы теперь сияли ещё ярче, чем днём, их ветви походили на светодиодные ленты, танцующие на ветру. Подул весенний ветерок, и из лопнувших почек вырвались ивовые серёжки, светящиеся нежно-розовым, и закружились в воздухе, словно мириады крошечных фонариков.

Даже бабочки, что днём казались просто яркими, теперь порхали, словно светлячки. Их крылья размером с ладонь мерцали причудливыми узорами и световыми пятнами, придавая их красоте колдовское очарование.

На берегу озера все юноши и девушки застыли на месте, потрясённые этим сказочным зрелищем. Даже Ло Чун, который всегда гордился своей искушённостью, ничем от них не отличался. Ему очень хотелось, как обычно, невозмутимо бросить: "Чем меня можно удивить?", но сейчас оставалось лишь признать: "Нет, такого я и вправду не видел..."

Самыми спокойными оставались старики, которые бывали здесь уже много раз. Кроме того, что долина была прекрасна, у них давно прошло удивление от первого визита. Вожди племён начали созывать своих соплеменников, приказывая им не разбегаться и готовиться к главному событию весеннего сбора.

По сути, весенний сбор напоминал ярмарку или храмовый праздник. Племена выставляли свои особые товары, а юноши и девушки прогуливались между рядами. Если во время прогулки они видели что-то нужное своему племени, то могли предложить обмен.

Если девушке нравился какой-нибудь юноша, она могла повязать прядь своих волос на его оружие. Если юноша был согласен, он брал подарки и шёл к предводителю её племени просить её руки, после чего мог забрать девушку с собой.

Если же юноше приглянулась прекрасная девушка, он должен был поймать в долине светящуюся бабочку и подарить ей. Если девушка принимала подарок, юноша также должен был взять дары и идти свататься к её предводителю.

А если двое юношей претендовали на одну девушку, им предстояло сразиться в поединке за право выбора. Оружие использовать было нельзя, и, пока дело не доходило до смерти или тяжёлых увечий, победитель получал право забрать девушку. По сути, это больше походило на борьбу.

Вожди объясняли правила своим соплеменникам. Лишь Ло Чун стоял в растерянности. В конце концов, правила весеннего сбора ему объяснила Шан из Племени Ткачей, отчего Ло Чун, как вождь, почувствовал себя немного неловко.

Кхм-кхм...

Ло Чун кашлянул, чтобы скрыть смущение, и крикнул своим людям:

— Чего застыли? Живо ловить бабочек, а то всех девчонок разберут!

— Вождь, а почему бы нам сначала не пойти выбирать девушек? Зачем сперва ловить бабочек? — робко спросил один из юношей Племени Хань.

— Глупый, что ли? — крикнул Ло Чун. — Вот понравится тебе девушка, а бабочки, чтобы признаться, у тебя нет. Что толку? Всё равно придётся идти ловить. Быстрее, шевелитесь!

— А, ой, да! Ребята, все ловить бабочек! Только как их ловить-то? Я только кабанов бил...

— Ха-ха-ха, руками лови, чем же ещё! Ловля бабочек — это тебе не охота.

Сорок юношей с криками и смехом бросились ловить бабочек. Другие племена тоже не сидели без дела: кто-то начал бродить по ярмарке, кто-то — заигрывать с девушками, а кто-то уже начал торговать. А Ло Чун... он готовил еду.

Вчерашнее мясо динорниса ещё не закончилось. Ло Чун нарезал его на небольшие куски, нанизал на ветки, как шашлык, и принялся жарить. Вращая мясо над огнём, он посыпал его солью и молотым перцем чили. Хоть зиры и не хватало, вкус всё равно был намного лучше, чем у простого жареного мяса.

Камень тем временем наловил на мелководье несколько рыб. У них была серебристо-белая кожа без чешуи, а тела были узкими и длинными, как у земной рыбы-ножа.

Перо разделал рыбу, положил рядом с Ло Чуном каменную доску, развёл под ней огонь, смазал доску свиным жиром и начал жарить на ней рыбу.

Зуб Зверя неподалёку сложил из камней два очага и поставил на них два котла с ухой, сваренной на озёрной воде.

Аромат жареного мяса, шипение рыбы на раскалённой каменной доске, клубы пара над бурлящей ухой, белой, как молоко, — всё это притягивало взгляды, слух и обоняние всех окрестных девушек.

Юноши и девушки из многих племён останавливались, с любопытством наблюдая за необычными способами готовки Племени Хань, их особой одеждой — мужчины носили волосы собранными и украшенными блестящими золотыми заколками, — а также разглядывая их товары.

Юноши из Племени Хань барахтались в цветах, пытаясь поймать бабочек, как вдруг один из них сказал:

— Ребята, кажется, что-то не так.

— Что случилось?

— Кажется, нам больше не нужно ловить бабочек. Смотрите, все девушки собрались у нашего стойбища.

— Эй? И правда! Идём, идём, скорее назад! Ребята, возвращаемся, девчонки сами пришли!

Так вся толпа полных энергии парней с криками и смехом вернулась обратно. Кто-то поймал бабочку, а кто-то вернулся с пустыми руками.

Вокруг стойбища Племени Хань и вправду собралось кольцо из девушек. Впрочем, их привлекла не только еда.

Один только вид воловьей повозки, похожей на маленький домик, был достаточно притягателен. К ивам вокруг были привязаны больше десятка оленей и быков. Некоторые девушки побежали в эту сторону, как только их вожди объявили о начале сбора.

Привязанные олени и быки означали, что это чья-то собственность, и ни один здравомыслящий человек не стал бы на них "охотиться" — это означало бы войну. К тому же, если племя могло позволить себе держать столько живых существ и не съедать их, это говорило о том, что у них нет недостатка в пище. Такие племена, несомненно, были сильны, и обычные племена не осмеливались их задевать.

Девушки же думали проще. В их глазах олени и быки были едой. Хоть их и держали живыми, это был запас продовольствия, и одного этого было достаточно, чтобы их сердца затрепетали. Кто же не захочет выйти замуж в племя, где вдоволь еды?

Если есть еда, то, выйдя замуж, не придётся голодать. Если есть еда, то будущих детей не бросят на произвол судьбы. Если есть еда, то зимой не будет недостатка в тёплых звериных шкурах. Разве не о такой жизни они мечтали?

Их желания были очень просты: жить, выжить и жить хоть немного лучше. Только и всего.

Девушки стояли группами по две-три, разглядывая вернувшихся с охоты на бабочек юношей из Племени Хань, оценивая их внешность и крепость телосложения. Самые смелые подходили и трогали бронзовые копья в их руках.

Острое оружие символизировало охотничьи навыки юношей и определяло, будут ли их будущие жёны сыты и смогут ли мужчины защитить их.

Девушка из Племени Трезубца подошла к юношам Племени Хань и остановилась рядом с Большим Ртом. Она провела рукой по его бронзовому копью, затем взяла прядь своих длинных волос и провела ею по лезвию. Волос тут же был перерезан. Девушка на мгновение замерла, а затем с улыбкой обмотала прядь вокруг копья и завязала узел.

Большой Рот стоял и глупо хихикал. Его товарищи толкнули его в спину. Пошатнувшись, Большой Рот упал вперёд и заключил девушку в объятия, после чего застыл, залившись краской.

Девушка ничуть не смутилась. Она поцеловала Большого Рта в щёку, вырвалась из его объятий и быстро убежала к стойбищу своего племени.

— Чего застыл? Беги свататься! — поторопил его стоявший рядом Эрмао, который, казалось, волновался больше самого Большого Рта.

— А, да, свататься... — Большой Рот наконец очнулся от поцелуя. — Но я не знаю, какой подарок нести!

— Спроси у вождя! Вождь что-нибудь придумает, у него всегда есть идеи!

— А, точно, вождь! Вождь, я... хе-хе... какой подарок мне нести, чтобы посвататься? — С этими словами Большой Рот подбежал к Ло Чуну и, смущённо помахивая копьём с привязанной прядью волос, задал свой вопрос.