Том 1 Глава 41: Одри и Сьюзи

(обновлено, ред. Иван)

Налив себе кофе, Клейн вернулся в оружейную, забрал толстую пачку исторических документов, подготовленных Стариком Нилом, а также те черновики с пояснениями и, минуя один за другим газовые фонари на стене, подошел к лестнице, ведущей наверх, в охранную компанию «Терновник».

Топ. Топ. Топ.

Звук его шагов эхом разносился в герметичном и безлюдном подземелье.

Пройдя по винтовой лестнице, Клейн открыл дверь, немного сориентировался и направился прямиком во второй кабинет напротив.

За два дня он уже более-менее разобрался в планировке «Терновника».

Сразу за входом располагалась просторная приемная с диванами, столами и стульями; далее, за перегородкой, начиналась внутренняя зона. По левую сторону от коридора было три кабинета, расположенные в следующем порядке от ближнего к дальнему: бухгалтерия миссис Орианны, комната отдыха с несколькими подобиями диванов-кроватей и, наконец, та, где находилась лестница, ведущая вниз.

По правую же сторону коридора, также от ближнего к дальнему, располагались: кабинет капитана Данна Смита, офис с пишущими машинками для клерков и комната развлечений для официальных членов команды Ночных Ястребов.

Ранее Клейн уже видел, как Леонард Митчелл в этой комнате играл в карты с двумя другими членами команды. Он предполагал, что это была игра «Бей землевладельца*», впрочем, император Рассел дал ей новое название – «Борьба со злом», хотя правила от этого ничуть не изменились.

После ночного дежурства Бредт имел право отоспаться днем, Розанна торчала на ресепшене, а извозчик Чезаре Франциск, отвечавший за закупку предметов первой необходимости и сбор припасов, как обычно, был в разъездах. Когда Клейн открыл дверь в офис клерков, все три рабочих стола пустовали, а механические пишущие машинки покоились в тишине.

— Пишущая машинка модели 1346 компании «Акерсон»… — пробормотал Клейн, видавший подобные аппараты и в кабинете своего наставника, и в доме Уэлча. Сложный механизм, угадывавшийся за панелью, дышал особой, строгой красотой точной механики.

Он подошел к столу с машинкой, уселся, сосредоточился на мгновение и принялся печатать вхолостую – без бумаги.

Поначалу он по привычке пытался переводить текст на пиньинь** но, немного освоившись, «усвоил» соответствующие обрывки памяти прежнего хозяина тела и перестал ошибаться.

Тук-тук-тук!

Ритмичный стук клавиш был подобен жесткой мелодии, созданной из союза металла и промышленности. Под этот аккомпанемент Клейн быстро подготовил документ на выделение средств.

Однако он не стал сразу же нестись к Данну Смиту, а вместо этого успокоил мысли и принялся внимательно читать исторические документы, предоставленные Стариком Нилом – отчасти для повторения, отчасти для изучения.

Ближе к полудню он размял затекшую шею, отложил документы и по черновикам с «урока мистицизма» принялся освежать в памяти и закреплять материал, пройденный с утра.

Только после всего этого он взял заявку и, подойдя к соседнему кабинету, тихо постучал в дверь.

Данн как раз дожидался, когда принесут обед. Увидев документ в руках Клейна, он слегка улыбнулся:

— Этому тебя Старик Нил научил?

— Да, — Клейн без колебаний сдал своего «учителя».

Данн взял свою темно-красную перьевую ручку и поставил подпись:

— Как раз собирался запросить финансирование у Церкви и полицейского управления округа на июль, август и сентябрь. Я включу твой запрос в общий список. Когда утвердят, получишь через миссис Орианну. А маятник можешь взять уже после обеда.

— Хорошо, — просто и энергично ответил Клейн. В его голосе и взгляде явственно читалась радость.

Прежде чем удалиться, он спросил между делом:

— А разве финансирование на июль, август и сентябрь не должно было быть запрошено еще в июне?

«Почему вы подаете заявку на июльский бюджет только в июле?»

Данн помолчал несколько секунд, сделал глоток кофе и ответил:

— В июне мы столкнулись с тремя делами подряд. Я был так занят, что забыл об этом.

«Как и следовало ожидать от Капитана с его плохой памятью…» — Клейн понял, что задал неуместный вопрос, неловко хихикнул и поспешил ретироваться.

Так и началась его простая и размеренная жизнь. Ранним утром он проводил полчаса в когитации. Потом у него было два часа уроков по мистицизму до обеда и полтора часа на изучения исторических документов. После обеда же он недолго дремал в комнате отдыха, чтобы восстановить силы.

Затем он получал пули и отправлялся в стрелковый клуб на тренировку, а после – прогуливался до дома Уэлча, который находился не так уж и далеко. На обратном пути Клейн менял маршрут и возвращался на улицу Железного Креста, экономя таким образом на плате за проезд. Если же оставалось свободное время, он оттачивал владение навыками вроде духовного зрения или гадания с маятником, попутно закупая продукты на ужин.

***

В частной химической лаборатории, оснащенной всеми необходимыми приборами и расходными материалами.

Высокая, со светлыми ниспадающими волосами, Одри пристально смотрела на чашку в своей руке. Из нее вырывались мириады пузырьков, наполняя воздух ощущением покоя.

В конце концов жидкость в чашке загустела, превратившись в вязкую серебристо-белую субстанцию.

— Ха-ха, у меня и впрямь талант к мистицизму, получилось с первой же попытки! А я-то боялась неудачи и приготовила два набора ингредиентов! — восторженно прошептала юная леди.

Она убрала оставшиеся материалы, взятые из семейной сокровищницы или полученные в обмен у других, глубоко вздохнула, собралась с духом и уже приготовилась закрыть глаза и выпить зелье Зрителя.

Как вдруг снаружи из лаборатории донесся лай. Одри тут же нахмурилась.

Она спрятала чашку с серебристой жидкостью в темный угол, развернулась и подошла к двери.

— Сьюзи, кто-то пришел? — Одри повернула ручку и спросила золотистого ретривера, сидевшего у двери.

Золотистый ретривер Сьюзи заискивающе виляла хвостом, а в конце соседнего коридора появилась ее личная горничная Энни.

Одри вышла из лаборатории, прикрыв за собой дверь, и взглянула на Энни:

— Разве я не говорила? Не мешай мне, когда я провожу химические эксперименты.

Энни с озадаченным видом ответила:

— Но тут приглашение от герцогини, от леди Деллы.

— От жены герцога Негана? — Одри сделала несколько шагов вперед, приблизившись к Энни.

— Да. Она наняла дворцового кондитера, мадам Виви, и зовет вашу матушку и вас на послеобеденный чай, — пересказала Энни содержание приглашения.

Одри почти незаметно надула щеки и сказала:

— Передай матушке, что у меня кружится голова, возможно, от слишком яркого солнца началось небольшое обезвоживание. Попроси ее передать леди Делле мои извинения.

С этими словами она изобразила крайнюю слабость.

— Мисс, это не просто послеобеденный чай, но и литературный салон, — добавила Энни.

— Но это не излечит мое головокружение. Мне нужен отдых, — твердо отказалась Одри.

В то же время она мысленно приговаривала:

«Если будут настаивать, тогда притворюсь, что упала в обморок! Учительница этикета говорила, что у меня это выходит безупречно… Хм? Кажется, я что-то услышала?»

— Хорошо, — вздохнула Энни. — Вам помочь вернуться в комнату?

— Не нужно, сначала я наведу порядок в лаборатории, — ответила Одри, уже изнывая от нетерпения поскорее вернуться и принять зелье.

Однако она подавила свой порыв, проводила взглядом удаляющуюся Энни и лишь затем вернулась к двери лаборатории.

Внезапно она обнаружила, что Сьюзи, которая должна был оставаться снаружи, нигде нет, а дверь в лабораторию приоткрыта.

— Я забыла, что Сьюзи умеет открывать двери с ручками… Что это за звук? О нет! — услышав из-за двери легкий звон, Одри мгновенно представила себе возможную причину и рванула в лабораторию.

Там ее взору предстали разбитая чашка и Сьюзи, слизывающая с пола последние капли серебристо-белой жидкости.

Одри застыла в дверях, словно статуя.

Золотистый ретривер Сьюзи тут же уселась, уставилась на хозяйку самым невинным взглядом и принялась вилять хвостом.

________________

***

В открытом море у гавани Приц, на острове, вечно окутанном бурями, в порту стоял старинный парусник.

Мужчина с мягкими светлыми волосами, облаченный в мантию с узорами в виде молний, с недоумением смотрел на стоящего напротив Элджера Уилсона:

— Элджер, ты вполне мог бы вернуться в королевство и стать капитаном команды Карателей или авторитетным епископом. Зачем же ты выбрал выход в море, выбрал стать капитаном «Синего Мстителя»?

Мужественное лицо Элджера не выражало никаких лишних эмоций, когда он торжественно и величаво ответил:

— Море принадлежит Буре, это владения Повелителя. Я желаю следовать воле Повелителя и от Его имени патрулировать эти владения.

— Что ж, — светловолосый мужчина сжал кулак и ударил себя в грудь. — Да пребудет с тобой Буря.

— Да пребудет с тобой Буря, — ответил тем же Элджер.

Стоя на палубе корабля-призрака вместе с всего несколькими матросами, он провожал взглядом уходящего товарища.

— Сайнс, ты не понимаешь, потому что знаешь слишком мало… — беззвучно прошептал Элджер.

***

Тем временем Одри, дрожа от страха, завершила приготовление второй порции зелья.

Глядя на серебристую жидкость, ничем не отличавшуюся от предыдущей, она чуть не расплакалась от облегчения.

Глоть-глоть-глоть.

Она быстро, маленькими глотками, выпила зелье Зрителя.

***

В пятницу на Тинген обрушился ливень. Крупные капли дождя барабанили по окнам всех домов.

В охранной компании «Терновник» Клейн, Розанна и Бредт сидели на диванах в приемной и наслаждались обедом, расставленным на столе.

Поскольку в офисе был лишь чайник, разогреть принесённую из дома еду не представлялось возможным. Питаться одним ржаным хлебом Клейн не мог, а ездить каждый раз домой на общественном экипаже оказалось бы слишком накладно. Ведь тогда, дойдя от улицы Железного Креста до дома Уэлча, ему пришлось бы сразу думать об обратной поездке, что было непозволительной роскошью. Поэтому он, как и Розанна с остальными коллегами, стал заказывать так называемые «офисные пайки».

Каждый день в половине одиннадцатого из соседнего ресторана «У старого Уилла» приходил официант и спрашивал, сколько человек закажет обед. Приняв заказ, работники ресторана в половине первого приносили еду в емкостях, похожих на ланч-боксы, а в три часа дня снова приходили, чтобы узнать, не нужен ли ужин, и забирали посуду.

В «паек» входили мясо, овощи и хлеб. Хотя порции были не очень большими, этого хватало, чтобы наесться. Стоимость обеда варьировалась от 7 до 10 пенсов в зависимости от выбранного.

Клейн всегда скрипел зубами и заказывал еду стоимостью 7 пенсов. Как правило, там было полфунта овсяного хлеба***, небольшой кусок мяса, приготовленный разными способами, половник густого супа с овощами и немного сливок или сливочного масла.

— Сегодня, оказывается, только один Ночной Ястреб на дежурстве… — проговорила Розанна, отправляя в рот ложку супа.

— Говорят, в районе Золотого Клена произошел инцидент, связанный с культом, поэтому полиция попросила двух Ночных Ястребов приехать… — пояснил Бредт, откладывая хлеб.

Клейн, обмакнув оставшийся овсяный хлеб в остатки мясного сока, затолкал его в рот и ничего не сказал.

На левом рукаве его одежды изнутри смутно угадывались очертания серебряной цепочки с подвешенным желтым кристаллом.

В этот момент в полуприкрытую дверь постучали.

Тук-тук-тук.

На секунду опешив, Розанна отложила ложку, быстро вытерла рот салфеткой, встала и произнесла:

— …Войдите.

Дверь открылась, и в приемную вошел мужчина в низком цилиндре. Левое плечо его черного костюма промокло от дождя.

Виски у него были седые, а в руке он держал сложенный зонтик. Он посмотрел на Клейна и остальных и произнес:

— Так это и есть бывший «отряд наемников»?

— Можно сказать и так, — привычно ответила Розанна.

Долговязый мужчина кашлянул и сказал:

— У меня есть задание, которое я хотел бы поручить вам.

________________

*Прим. ред. А.: 斗地主, Dou Di Zhu - “Бей землевладельца”/ “Fight the Landlord” — популярная китайская покерная карточная игра, в которой используется стандартная колода карт. Рассчитана строго на 3 игроков: двое крестьян против одного землевладельца. Цель игры - избавиться от всех карт первым. Если это удается одному из "крестьян", то победа присуждается обоим. Несмотря на это, "крестьянам" нельзя совещаться между собой и показывать друг другу свои карты.

**Прим. ред. А.: Пиньинь — система транслитерации (транскрипции) китайских иероглифов на латинице. В примечаниях к китайским терминанм мы указываем пиньинь после иероглифов.

***Прим. ред. А.: Овсяный хлеб (oaten bread) был широко распространён в викторианскую эпоху, особенно в регионах, где овёс являлся доступным и дешёвым злаком (например, в Шотландии и северных графствах Англии). Обычно его готовили в форме лепешек.

Клейн и печатная машинка