Том 1 Глава 35: Обмен информацией

(обновлено, ред. Иван)

«Тайный дневник Рассела Густава?»

«Императора Рассела?»

«Как и следовало ожидать, лишь подобные вещи заслуживают внимания такой могущественной фигуры, как мистер [Шут]…» — Одри сначала опешила, но потом поняла, что в этом нет ничего удивительного.

«Говорят, император Рассел когда-то видел Богохульную Скрижаль, говорят, созданные им секретные карты содержат в себе двадцать два Божественных Пути – а это то, что наверняка заинтересует каждого могущественного обладателя высокой Последовательности!»

— Дневник? Это дневник? — Элджер слегка нахмурился, остро осознав одну деталь.

Мистер [Шут] с уверенностью назвал наследие Рассела Густава дневником!

«Откуда он это знает? Как он определил это?

Неужели он овладел методом расшифровки загадочного шифра императора Рассела?»

Увидев сомнения [Повешенного], Клейн, добившийся желаемого эффекта, откинулся на спинку стула, сложил руки и непринужденно ответил:

— Давайте пока считать его дневником.

Он не стал ни опровергать, ни подтверждать это.

— Говорят, что эм-м… дневник императора Рассела, написан с помощью тайных знаков или символов, которые он сам изобрел, — Одри слышала об этом от других молодых аристократов, но сама никогда не видела, и теперь ее охватило любопытство.

— Верно, — кратко ответил Элджер. — Некоторые считают, что это уникальный набор мистических символов. Другие верят, что это разновидность иероглифического письма. Но до сего дня никто так и не нашел верного способа их расшифровки, по крайней мере, насколько мне известно.

Произнося последнюю фразу, он повернулся к Клейну, словно желая получить подтверждение своим словам, или же что-то подозревая.

«Это письменность, прошедшая несколько стадий эволюции и давно утратившая изначальную пиктографичность. Следуя вашей логике, как вы вообще надеетесь ее расшифровать…» — Клейн сохранял душевное спокойствие, внутренне усмехнувшись.

Что же до версии о мистических символах, она моментально вызвала в его воображении нелепые и смехотворные сцены:

Злой маг в черном балахоне с капюшоном закатывает рукав, обнажая вытатуированные на руке символы, якобы унаследованные от императора Рассела и обладающие мистической силой – два больших синих иероглифа упрощенного начертания:

«Придурок!» (逗比!*)

Уголки рта Клейна медленно поползли вверх, настроение его становилось все лучше.

Выслушав описание [Повешенного], Одри озадаченно сказала:

— Символы или письмена, которые мы не можем понять или прочесть… Тогда как мы сможем пересказать их вам здесь, мистер [Шут]? Или мы, может, должны отправить их куда-нибудь?

«Это довольно важный вопрос… У меня пока нет канала для скрытного получения вещей…» — Клейн не стал торопиться с ответом, его большие пальцы на сложенных руках то размыкались, то вновь сходились.

Вскоре ему в голову пришла идея:

«Раз уж я могу силой мысли создавать здесь божественный дворец и мебель, то смогу ли я позволить другим напрямую переносить содержимое своего сознания? Сейчас попробую…»

В этот момент Одри и Элджер увидели, как окутанный густыми клубами серого тумана мистер [Шут] медленно выпрямился и произнес:

— Мисс [Справедливость], давайте проведем эксперимент. Представьте себе отрывок текста и проникнитесь желанием его записать. Да, возьмите лежащую рядом ручку и начните писать на бумаге.

Едва Клейн договорил, как Одри увидела, что перед ней появился лист желтоватого пергамента и темно-красная перьевая ручка.

Сгорая от любопытства и сомнений, она взяла ручку и, следуя указанию, представила в уме строку из стиха, некогда написанного императором Расселом:

«Если наступила зима, может ли весна быть далеко позади?»**

Удостоверившись в точности текста, она взяла ручку, и всем существом пожелала перенести его на бумагу.

Клейн уловил это «желание» и, используя «перо» как проводник, направил его.

Едва Одри коснулась пергамента пером, как на нем проступила строка слов:

«Если наступила зима, может ли весна быть далеко позади?»

— Богиня! Это настоящее волшебство! — воскликнула пораженная Одри.

После этого она с некоторым страхом посмотрела на Клейна:

— Мистер [Шут], неужели вы можете читать мои мысли?

— Нет, я лишь направляю вас, упрощая процесс письма, превращая его в нечто вроде копирования. Если бы вы не захотели выразить это, ничего бы не появилось, — низким голосом успокоил ее Клейн.

— Вот как… Значит, стоит нам лишь запомнить начертание тех символов или тайных знаков, и мы сможем по своей воле напрямую их воспроизвести? — облегченно вздохнула и спросила с пониманием Одри.

— Да, — кратко ответил Клейн.

— Это прекрасный способ. Мисс [Справедливость], можете не сомневаться в своей памяти. Став Зрителем, вы получите огромное улучшение в этом аспекте, — Элджер, наблюдавший за экспериментом, вновь ощутил, что [Шут] еще более загадочен и могущественен, чем он себе представлял.

Что до его собственной памяти, он верил, что с последующими повышениями Последовательности она достаточно разовьется.

Выслушав его, Одри радостно кивнула:

— Это очень обнадеживает, спасибо за подсказку, мистер [Повешенный]. Что еще вы можете поведать мне о Зрителе?

С этими словами она посмотрела в сторону почетного места:

— Мистер [Шут], я приложу все усилия, чтобы выполнить ваше поручение. Постараюсь собрать как можно больше страниц тайного дневника императора Рассела.

— Я уже говорил, что люблю честный и равноценный обмен. Предоплата, которую я только что выдал, эквивалентна лишь двум страницам дневника от каждого из вас. Если вы принесете сверх того, я предоставлю дополнительное вознаграждение, — ровным тоном заявил Клейн, давая понять, что не намерен наживаться на детях.

Что касается того, откуда могла взяться дополнительная плата, то, естественно, из вновь приобретенных страниц дневника императора Рассела. Таким образом, образовывался благотворный цикл.

— Вы действительно щедрый джентльмен, — помолчав несколько секунд, Элджер приложил руку к груди и слегка склонился.

Затем он повернулся к [Справедливости]:

— Позвольте мне еще раз подчеркнуть: Зритель всегда останется лишь зрителем.

Я понимаю, многие зрители любят воображать себя главными героями или другими персонажами, отчего вкладывают в спектакль множество эмоций – плачут, смеются, приходят в ярость или печалятся вместе с драмой. Но вам, как Зрителю, не стоит поступать подобным образом.

Сталкиваясь с многочисленными «спектаклями» в мирском обществе, с теми людьми, что сознательно или бессознательно играют определенные роли, вы обязаны сохранять позицию абсолютного стороннего наблюдателя. Только так вы сможете хладнокровно и объективно анализировать их, подмечать их привычные жесты, улавливать характерные словечки, выдающие ложь, чувствовать запах их напряжения и по этим мельчайшим намекам постигать их истинные мысли.

Поверьте, у каждого человека в зависимости от эмоций естественным образом выделяются различные «субстанции» и от каждого исходят разные запахи. Однако лишь истинный Зритель способен их уловить.

Стоит вам вложить собственные чувства, как ваше наблюдение будет искажено, а восприятие чужих эмоций станет ошибочным.

Одри внимательно слушала, и ее глаза становились все ярче:

— Звучит так… так… так интересно!

Слушая это во главе стола, Клейн почувствовал волнение в сердце:

«Требования зелья Зрителя, если их обобщить, по всей видимости, сводятся к тому, чтобы "быть абсолютно нейтральным зрителем".

Это в определенной степени эквивалентно тому, чтобы "играть роль"…

"Метод действия"?

Неужели император Рассел имел в виду именно это, говоря о "методе действия"?

Значит, и мне нужно "действовать" как "Провидец", чтобы постепенно "переварить" зелье?»

Пока Клейн погружался в размышления, Элджер завершил свое объяснение известных ему требований к Зрителю, немного помолчал и сказал:

— Вроде на этом все.

Может быть, мы могли бы просто поболтать. Например, поговорить о том, что происходит вокруг нас. Возможно, для вас это что-то обыденное, но для других может оказаться очень важной зацепкой.

— Можно, — Клейн очнулся от задумчивости и слегка кивнул.

Он уже настроился попробовать «действовать» в роли Провидца – в конце концов, это, похоже, не имело никаких негативных последствий.

— Тогда, пожалуй, пусть начнет мистер [Повешенный]? — с большим интересом согласилась Одри.

Элджер на мгновение задумался, прежде чем сказать:

— Пиратский адмирал, который называет себя «адмиралом Людвеллом», снова отправился в плавание для исследования восточной окраины моря Суния.

— М-м, хозяин «Черного Тюльпана»? — взвешивая слова, переспросила Одри.

— Да, — кивнул Элджер.

«Я даже не знаю, о ком речь…» — Клейн безмолвно слушал, размышляя, какими новостями поделиться ему. Это должно быть что-то, что не раскроет его личность, но позволит получить информацию в ответ.

Вскоре он принял решение и, поддерживая таинственный и возвышенный образ [Шута], потирая пальцами край бронзового стола, изрек:

— Насколько мне известно, у Тайного Ордена пропал дневник из семьи Антигон.

Эти сведения были известны не только Ночным Ястребам Тингена, о них знали и в Тайном Ордене, и связанные с ним Потусторонние.

— Дневник из семьи Антигон? — переспросил Элджер и, покачав головой, усмехнулся: — Мне искренне любопытно, какова будет реакция Церкви Богини Вечной Ночи на эту новость.

«Почему он упомянул только Церковь Богини Вечной Ночи?» — Клейн остро уловил проблему, но спрашивать об этом было неуместно. Это разрушило бы таинственный и возвышенный образ Шута.

В этот момент Одри с недоумением спросила:

— Почему вас это интересует? Разве у Церкви Богини могут быть какие-то особые причины?

Элджер улыбнулся и ответил:

— Семья Антигон была уничтожена как раз Церковью Богини Вечной Ночи. Я не совсем уверен, произошло ли это в конце Четвертой Эпохи или в начале нынешней.

«Это… — зрачки Клейна сузились, и по телу внезапно пробежал холодок. — Выходит, Ночные Ястребы придают куда большее значение тому дневнику Антигонов, чем я предполагал!

Причина, по которой они предложили мне стать Потусторонним, – за "определенные заслуги" и чтобы "предотвратить угрожающую мне скрытую опасность", – лишь малая часть. На самом деле они хотят, чтобы я повысил свое духовное восприятие и помог им найти дневник.

Капитан не скрывал от меня этого. Он упоминал что-то такое, но тогда я просто не придал этому значения…»

Выслушав объяснения [Повешенного], Одри с возрастающим интересом промолвила:

— Не могу поверить, что было такое…

Хорошо, теперь моя очередь. Дайте подумать, чем я могу поделиться…

Она слегка наклонила голову, подперла ее рукой и с легким смешком начала:

— Вчера моя учительница этикета обучала меня, как правильно падать в обморок, как падать изящно и в то же время благопристойно. Это весьма полезный навык в светском обществе, чтобы избегать неловких ситуаций и докучливых личностей… Хе-хе, я просто собиралась с мыслями. На самом деле я хотела сказать вот что: с тех пор, как мы потерпели неудачу в войне на восточном побережье Балама, король, премьер-министр и все прочие джентльмены испытывают огромное давление. Они страстно желают перемен.

_______________

*Прим. ред. А.: 逗比, dòubī — придурок, мудак, сказочный долбоеб.

**прим. ред. А.: «... If Winter comes, can Spring be far behind?». Шелли, «Ода западному ветру», 1820.

_______________

[Шут] Клейн Моретти в пространстве над серым туманом