(обновлено, ред. Иван)
— Хватит думать о чертовом долге, давай лучше обсудим ритуальную магию, — Старый Нил с беззаботным видом убрал свечи, котел, серебряный кинжал и прочие предметы.
Клейну очень захотелось пожать плечами, как это делали американцы в его прошлой жизни, но в конце концов он сдержался, посчитав этот жест недостаточно джентльменским.
Он переключил свое внимание обратно на саму ритуальную магию и стал задавать подробные вопросы, которые его озадачили ранее, получая вполне конкретные ответы. Например, произносимые заклинания имеют определенный формат; достаточно соблюдать его и четко выражать ключевой смысл на гермесе, и тогда остальные части можно изменить по своему усмотрению; конечно, богохульные и недостаточно почтительные описания строго запрещены.
Этот «урок мистицизма» длился вплоть до полудня, после чего Старый Нил тихо прокашлялся и сказал:
— Нам пора возвращаться на улицу Заутленд.
При этом он невнятно проворчал:
— Чтобы получить эти чертовы материалы, я пропустил свой любимый завтрак.
Клейн огляделся по сторонам, одновременно забавляясь и недоумевая:
— Мистер Нил, разве у вас дома нет повара? Или служанки, отвечающей за готовку?
С его еженедельным жалованье в 12 фунтов он мог позволить себе даже несколько слуг!
Если верить газетам, при предоставлении жилья и питания найм обычного повара обходился в сумму всего от 12 до 15 солей в неделю, даже меньше 1 фунта. А уборщица была еще дешевле – от 3 солей 6 пенсов до 6 солей в неделю. Конечно, в таком случае не стоило ожидать от них большого кулинарного мастерства.
«Хм, хотя нет, учитывая, что мистер Нил все еще должен 30 фунтов, как раз логично, что у него нет ни повара, ни прислуги…
Кажется, я опять задал неуместный вопрос…»
Пока Клейн предавался сожалениям, Старый Нил, ни капли не смутившись, покачал головой:
— Я часто провожу всякие ритуалы, изучаю потусторонние предметы и читаю соответствующие документы у себя дома. Я не могу и не буду нанимать обычных людей на должности повара, лакея или служанки. Я лишь периодически нанимаю кого-нибудь для уборки. А что касается необычных людей, как ты думаешь, согласились бы они выполнять подобную работу?
— Простите, кажется, я задал глупый вопрос. Возможно, это потому, что я пока не занимался дома ничем, что связано с мистикой, — с долей самокритики пояснил Клейн.
Старик Нил уже давно встал, надел свою круглую фетровую шляпу и, направляясь к двери, пробормотал:
— Мне уже чудится аромат жареного фуа-гра… Когда я полностью расправлюсь с этим долгом, непременно закажу себе порцию побольше! На обед я точно смогу умять целый кусок жареной свинины с яблочным соусом, нет, этого мало, нужно еще добавить колбаску с картофельным пюре…
От этих слов у Клейна потекли слюнки. Он быстрым шагом последовал за Старым Нилом к ближайшей остановке общественного экипажа.
Вернувшись на улицу Заутленд, Старый Нил, сойдя с экипажа, вдруг издал удивленный возглас:
— Что это я вижу? О, Богиня, что это я вижу?
Внезапно он стал проворным, словно семнадцати- или восемнадцатилетний юноша, стремительно подскочил к обочине и поднял какой-то предмет.
Клейн с любопытством приблизился и пригляделся: то был изящно сделанный кожаный бумажник.
С его неопытностью было трудно определить, сделан ли темно-коричневый кошелек из телячьей кожи или овечьей, но он заметил вышитый на нем небольшой светло-голубой герб – расправивший крылья, словно готовый взлететь белый голубь.
Таково было первое впечатление Клейна. Второе, на что он обратил внимание, – пачка бумажных купюр, от которых бумажник аж распух.
Там было более двадцати серых банкнот, на которых черными чернилами были напечатаны золотые фунты!
Старый Нил раскрыл бумажник, вытащил банкноты, внимательно их осмотрел и тут же усмехнулся:
— Десятифунтовые купюры, почтенный «Основатель» и «Покровитель», Вильгельм I. О, Богиня, целых тридцать штук, и еще несколько купюр по 5 фунтов, 1 фунт и 5 солей.
«Триста с лишним фунтов? Это же целое состояние! Я, наверное, и за десять лет столько не заработаю…» — дыхание Клейна невольно стало тяжелее.
Поскольку стоимость фунта была высока, найти такой бумажник было все равно что в его прошлой жизни найти полный чемодан денег.
— Интересно, какой джентльмен обронил его… Определенно не обычный человек, — спокойно рассуждал Клейн.
И такой бумажник явно не мог принадлежать даме.
— Неважно, кто он, — усмехнулся Старый Нил. — Мы же не собираемся присваивать эти не принадлежащие нам деньги. Давай подождем здесь немного, полагаю, этот джентльмен скоро вернется на поиски. Для любого человека это не та вещь, от которой можно легко отказаться.
Клейн мысленно вздохнул с облегчением, его мнение о моральных качествах Старого Нила изменилось в лучшую сторону.
Он как раз беспокоился, что тот использует отговорку про «дар Богини», чтобы погасить этими деньгами долг, и напряженно размышлял, как бы остановить и переубедить его.
«Это и есть "делай, что желаешь, но не причиняй вреда"?» — у Клейна мельком возникло некоторое понимание.
Они простояли на улице меньше минуты, как увидели стремительно приближающуюся роскошную карету, запряженную четверкой лошадей, и на боковой панели которой красовался тот самый светло-голубой герб с изображением расправившего крылья голубя.
Карета остановилась и из нее вышел мужчина средних лет в черном костюме и таком же галстуке-бабочке. Увидев бумажник, он снял шляпу и вежливо произнес:
— Джентльмены, это, по-видимому, бумажник моего хозяина.
— Ваш герб – очевидное доказательство, но мне потребуется дополнительная проверка, это моя ответственность перед обществом. Могу ли я спросить, сколько денег было в бумажнике? — вежливо ответил Старый Нил.
Тот мужчина средних лет на мгновение замер, затем с самокритичной улыбкой сказал:
— Как дворецкий, я не должен точно знать, сколько денег осталось в бумажнике моего хозяина. Прошу прощения, позвольте мне спросить.
— Как пожелаете, — сделал жест рукой Старик Нил.
Дворецкий вернулся к карете и перекинулся парой фраз через окошко с тем, кто был внутри.
Он вернулся к Клейну и Старому Нилу и улыбнулся:
— Больше 300 фунтов, но меньше 350 фунтов. Мой хозяин не помнит точную сумму.
«Не помнит… Вот же богатей, будь у меня столько денег, я бы пересчитывал их раз за разом…» — Клейна охватила зависть.
Старый Нил кивнул и протянул назад бумажник:
— Богиня свидетельница, это принадлежит вам.
Мужчина средних лет взял бумажник, бегло пересчитал содержимое и извлек три банкноты по 10 фунтов.
— Мой хозяин – сэр Дьюивилл. Он сказал, что ваша честность похвальна, и это награда, которую заслуживают получить честные люди. Пожалуйста, не отказывайтесь.
«Сэр Дьюивилл? Тот самый сэр Дьюивилл, что основал "Трастовый фонд Дьюивилла", предоставляющий дешевое жилье для рабочих из низших слоев?» — Клейн сразу вспомнил это имя.
Он был тем самым господином, которого его брат Бенсон и уважал, и в то же время считал недостаточно близким к реальности в своих делах.
— Благодарим сэра Дьювилла. Он добрый и щедрый джентльмен, — Старый Нил не стал церемониться и принял три банкноты.
Проводив взглядом карету мистера Дьюивилла, он, убедившись, что вокруг никого нет, обернулся к Клейну и, слегка потряхивая банкнотами, усмехнулся:
— 30 фунтов. Долг погашен. Я же говорил, что все разрешится самым разумным образом. Такова сила магии.
«...Святая, мать ее, сила магии!* На самом деле сработало?!» — Клейн снова был потрясен.
Спустя несколько минут, уже входя в подъезд и поднимаясь по лестнице в охранную компанию, он озадаченно спросил:
— Мистер Нил, а почему вы не попросили больше денег?
— Нельзя быть жадным, особенно в ритуальной магии. Умеренность – это ключевой фактор, позволяющий Жрецу Тайн прожить достаточно долго, — легко и непринужденно объяснил Старый Нил.
***
В огромном бальном зале на многоярусных люстрах горели многочисленные свечи. Они распространяли благоухание, поднимавшее настроение, и своим количеством создавали свет, не уступающий газовым лампам.
На длинных столах были выставлены такие деликатесы, как фуа-гра, ростбиф, жареный цыпленок, жареная камбала, устрицы из Дикси, тушеная баранина, крем-суп а также бутылки с игристым «Туманным шампанским», аурмирским вином и южноуэльским красным вином, которые под светом люстр переливались соблазнительными оттенками.
Слуги в красных жилетах с подносами, уставленными хрустальными бокалами, сновали между джентльменами и дамами, одетыми изысканно и роскошно.
Одри Холл была в платье цвета слоновой кости с воротником-стойкой, завышенной талией и рукавами жиго**. Корсет плотно прилегал к телу, талия была стянута до предела, а объемные слои платья были прекрасно расправлены кринолином.
Ее длинные золотистые волосы были изящно уложены в пучок, а серьги, ожерелье и кольца сверкали ослепительным блеском. На ногах у нее была пара белых танцевальных туфель, украшенных розами и бриллиантами.
«Сколько там подъюбников? Пять? Шесть?» — правой рукой в белой перчатке Одри дотронулась до кринолина.
В левой руке она держала бокал с игристым шампанским.
На этот раз Одри находилась не в центре празднества, притягивая все взгляды как обычно, а, избегая суеты, стояла в тени занавесей у панорамного окна.
Сделав глоток шампанского, с видом постороннего наблюдателя, она отрешенно взирала на собравшихся:
«Младший сын графа Вульфа болтает с дочерью виконта Конрада. Он любит подкреплять свои слова взмахами предплечья… Да, чем шире размах, тем менее правдивы его слова, это проверенный вывод… Он вечно не может удержаться от того, чтобы не возвысить себя и не принизить других, но ему трудно контролировать свою неуверенность, что выражается в его манере речи и языке тела…
Леди Делла снова и снова сегодня прикрывает рот во время смеха левой рукой… Понятно, она просто хвастается тем кольцом с чистейшим аквамарином на левой руке…»
Ее муж, герцог Неган, обсуждает положение дел с несколькими аристократами-консерваторами. С начала приема он лишь однажды встретился взглядом с леди Деллой по собственной инициативе…
Настоящего зрительного контакта почти не было… Возможно, м-м-м… Они не так уж и любят друг друга, как это показывают…
Леди Панис рассмеялась семь раз, забавляемая бароном Ларри. Это нормально, ничего удивительного… Но почему она тогда с таким виноватым видом смотрит на своего мужа… О, они расходятся… Нет, они направляются в места, откуда можно выйти в сад…
…»
На этом роскошном банкете Одри разглядела множество деталей, которые обычно ускользали от ее внимания.
На мгновение ей почти почудилось, будто она и впрямь наблюдает за театральной постановкой.
«Все они неплохие актеры…» — она беззвучно вздохнула, ее взгляд оставался холодными.
Но вдруг она что-то почувствовала и повернула голову. Девушка бросила взгляд на темный угол большого балкона за панорамным окном.
В тени молча сидел огромный золотистый ретривер. Спокойный, проницательный взгляд собаки был устремлен вглубь зала – прямо на Одри.
«Сьюзи…» — уголки губ Одри дернулись, спокойствие в ее выражении лица мгновенно рассыпалось, и она больше не могла сохранять состояние Зрителя.
________________
*Прим. ред. А.: «Святая, мать её, сила магии!», в оригинале «……神TM魔法的力量！»
«神ТМ», дословно «Бог ТМ». Это крылатая фраза стримера Вана Лаоцзю с сайта Bilibili. Выражает удивление и усиливает интонацию. TM – эвфемизм для фразы 他妈 (tā mā), «твою мать», которая передает сильные эмоции, но не несет прямого оскорбления. Подробнее в нашем тг: https://t.me/CandBNews/1199.
**Прим. ред. А.: Рукава жиго (gigot mouton — фр. «бараний окорок») были так названы из-за их необычной формы: пышные в верхней части из-за каркаса или набивки, от локтя до запястья они были узкими и плотно прилегали к руке. Такие рукава затрудняли женщинам не только использование рук, но даже вход в узкие дверные проемы.
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|