Том 1 Глава 67: Ответ

(обновлено, ред. Иван)

Багровая луна безмолвно висела высоко в темном небе, озаряя постепенно погружающийся в покой «город университетов» Тинген.

Клейн стоял перед письменным столом, глядя через эркерное окно на безлюдную и холодную улицу Нарциссов, в то время как издалека доносился быстрый, но не шумный стук копыт пролетавшего экипажа.

Он взял серебряные карманные часы с узором из виноградных лоз, взглянул на время и защелкнул их, после чего задернул шторы, заставив желтоватый свет газовой лампы остаться в пределах спальни. Затем Клейн неспешно развернулся, запер дверь на ключ и перекрыл газовый вентиль.

Вся комната мгновенно погрузилась во тьму, и лишь слабый багровый лунный свет, проникавший сквозь занавески, привносил краски. Именно в такой атмосфере зачастую зарождалось множество народных преданий.

В такой обстановке Клейн достал выданный ему по заявке маленький серебряный кинжал и, мысленно представив сферу света, заранее вошел в состояние полукогитации.

Сосредоточив разум в соответствии с предыдущей практикой, он позволил своей духовной энергии выплеснуться из кончика лезвия. Двигая им, он чудесным образом соединил ее с окружающей средой, полностью запечатав комнату. Это было сделано для того, чтобы предотвратить любые аномалии, которые могли бы разбудить Бенсона и Мелиссу.

Затем Клейн отложил кинжал и сделал четыре шага против часовой стрелки. Каждый шаг сопровождался заклинанием с Земли.

На него тут же обрушились неизменные вопли и шепот, неизменные безумие и боль. Он изо всех сил старался контролировать себя и в состоянии, близком к полубессознательному, пережил самый трудный и опасный этап.

Бескрайний серый туман, багровые звезды то далекие, то близкие, величественный дворец, возвышающийся подобно испустившему дух великану – все, что видел перед собой Клейн, не имело ни малейших отличий от прошлого раза, и на него накатила тишина и древность, накопленные за тысячи или даже десятки тысяч лет.

«Нет, кое-что все же изменилось!» — молча произнес про себя Клейн, устремив взгляд на одну из ближайших багровых звезд.

Это была звезда, символизирующая [Справедливость]!

Звезда непрерывно пульсировала, то сжимаясь, то расширяясь. Амплитуда была небольшой, но не затухала.

Клейн осторожно высвободил свою духовную энергию и направил ее к тому багровому цвету.

Едва они соприкоснулись, как в его сознании зазвучал гул, и он увидел размытые, искаженные образы, услышал неясные, накладывающиеся друг на друга слова молитвы:

— Шут, не принадлежащий этой эпохе,

Таинственный Правитель над серым туманом,

Король Желтого и Черного, Владыка удачи!

Я молю тебя о помощи.

Я молю о твоей любящей милости.

Я молю тебя о том, чтобы ты даровал мне хороший сон.

…

Я молю тебя о том, чтобы ты даровал мне хороший сон.

…

Я молю тебя о том, чтобы ты даровал мне хороший сон.

…

Женский голос продолжал отдаваться эхом, переплетаясь слой за слоем. Дух Клейна становился все более раздражительным и беспорядочным. Это было сродни тому, как если бы он только собрался заснуть, как вдруг кто-то сверху начал ругаться, колотить по столу и швырять вещи на пол.

Он сдержал эмоции, успокоил странные порывы с помощью когитации и начал внимательно разглядывать расплывчатые образы, возникающие перед глазами.

Там была девушка в белом одеянии, с мягкими, блестящими золотистыми волосами. Она стояла перед четырьмя колышущимися языками пламени, почтительно склонив голову и непрестанно повторяя молитву.

По искаженному изображению Клейн с трудом узнал мисс [Справедливость].

В этот момент он окончательно убедился, что придуманные им описания точно указывают сюда, на него самого!

Это наполнило его чувством выполненного долга, и он почувствовал, что его изыскания с нуля были весьма эффективны.

«Я не буду хвалить себя за то, что я крут…» — настроение Клейна улучшилось, и даже назойливые, словно мухи, молитвы, витавшие у него над ухом, стали казаться терпимыми.

Ему в голову пришла идея, и он попытался мысленно передать созданный «ответ» багровой звезде по этой тонкой связи:

— Я услышал.

***

Перед глазами клубились слои серого тумана, а в самой его глубине стояла искаженная, размытая человеческая фигура. На месте глаз у нее переливались багровые отсветы, а голос безостановочно звучал эхом в этом пустом мире:

— Я услышал.

Я услышал.

Я услышал.

…

Одри Холл внезапно проснулась и села в постели, в ее сознании застыли образы, только что увиденные во сне.

Она отчетливо и ясно понимала, что видела во сне [Шута], того самого таинственного [Шута], что обитает высоко над серым туманом!

«Это ответ на мою утреннюю молитву?» — быстро войдя в состояние Зрителя, Одри успокоилась и стала анализировать.

Хотя она и не понимала, почему [Шут] ответил не сразу, а дождался ночи, ее все же глубоко потрясла эффективность ритуальной магии и то, что те заклинания действительно сработали.

Раньше, когда она молилась Богине Вечной Ночи, та никогда не отвечала!

«Даже если мистер [Шут] не является Богом, он, должно быть, очень близок к тому, чтобы быть им…» — Одри медленно вдохнула, а затем также медленно выдохнула.

Поскольку тот, с кем она имела дело, был могущественным существом, которому было невозможно противостоять, она быстро отбросила некоторые тревоги и начала размышлять, что делать дальше:

«Во-первых, мне необходимо полностью переварить зелье Зрителя… Мое действие работает довольно хорошо.

Во-вторых, я должна разыскать Психологических Алхимиков.

В-третьих, нужно попытаться получить формулу зелья Телепата или подсказки о Психологических Алхимиках от мистера [Шута].

Впрочем, у каждого богоподобного существа должен быть собственный полный Путь Последовательностей. Им не обязательно знать формулы других Путей… У такой новой организации Потусторонних, как Психологические Алхимики, тоже не обязательно есть право привлекать внимание мистера [Шута]…»

***

Прервав связь, Клейн в довольно хорошем настроении уселся на место в верхнем конце бронзового стола.

Окутанный серым туманом, он откинулся на спинку стула, подпер кулаком щеку и подбородок* и начал вспоминать и анализировать только что произошедший процесс.

В этот момент он был единственным живым существом в мире серого тумана. Здесь царила абсолютная тишина.

«Похоже, я могу только передавать информацию и не могу использовать силы этого места… Кажется, моя прежняя идея схитрить не сработает», — Клейн слегка постучал кулаком по губам, молча подводя итог.

Его первоначальный замысел заключался в том, что если разработанные им описания и ритуал окажутся эффективны, то можно попытаться связать себя с миром серого тумана, чтобы затем использовать силу этого таинственного пространства.

Тогда он мог бы молиться самому себе, тем самым хитро обходя различные ограничения и неизвестные опасности, и более полно использовать мир серого тумана.

Например, он мог сначала провести ритуал, вознеся молитву самому себе о даровании силы заклинанию. Затем подняться над серым туманом и ответить на свою же просьбу, выполнив ее.

«Похоже, я все же слишком многого хотел… Мое понимание и контроль над этим миром серого тумана еще далеки от такого уровня…» — с горькой усмешкой Клейн покачал головой и собрался уходить.

Как раз в этот момент он увидел, что багровая звезда, символизирующая [Повешенного], тоже начала пульсировать, и услышал разносившиеся кругами, словно волны, призрачные и неясные звуки.

«Я случайно попал на время, когда [Повешенный] проводит ритуал?» — задумавшись, Клейн кивнул.

Он остался сидеть почетном месте за длинным бронзовым столом и протянул руку, чтобы коснуться той звезды.

Духовная энергия распространилась и дотянулась до пульсирующего багрянца.

Он сразу же услышал низкие, накладывающиеся друг на друга слова молитвы [Повешенного] и увидел размытое изображение.

[Повешенный], облаченный в полностью черную мантию, стоял перед четырьмя огнями, окруженный стеной духовной энергии, изолирующей его от любого внешнего воздействия.

Клейн не стал сразу отвечать, а просто спокойно смотрел и слушал.

— …Король Желтого и Черного, Владыка удачи!

Я молю тебя о помощи.

…

Закончив молитву, [Повешенный] подождал некоторое время, но, так и не дождавшись ответа, начал убирать стену духовной энергии, гасить пламя и прибирать алтарь.

В конце он провел рукой, и водяной свет разлился вокруг; стол, служивший алтарем, мгновенно стал как новый.

«Заклинание на основе воды… Дар Бури… [Повешенный] действительно, как минимум, Штурман**…» — Клейн слегка кивнул и, прежде чем изображение исчезло, передал «ответ» в тот багровый сгусток, как и планировал.

***

Элджер Уилсон находился в столице архипелага Рорстед, «городе щедрости» Байаме.

Вместо того чтобы отправиться с матросами в знаменитый «Красный театр», он остался в гостинице, плотно закрыл двери и окна и попробовал провести ритуал, описанный [Шутом].

Умело закончив молитву, Элджер терпеливо подождал некоторое время, но не получил никакого ответа.

«Похоже, эта попытка не слишком успешна… Мистеру [Шуту] придется искать другой способ…» — подумал он одновременно и с облегчением, и с легким разочарованием.

После завершения ритуала Элджер собрался спуститься вниз за бутылкой лилангского*** – алкоголем, помогавшем лучше всего раскрыть способности Стража Шторма (Народа Ярости). Именно благодаря этому его свойству Уполномоченные Каратели Повелителя Бурь очень любили этот напиток.

Распахнув дверь, Элджер только собрался выйти, как перед глазами у него вдруг помутнело. Он увидел, что серый туман, призрачный и безбрежный, окутал весь коридор, а в самой его глубине, словно на высоком троне, восседала смутная человеческая фигура.

— Я услышал, — знакомый глубокий голос бесшумно прозвучал в ушах Элджера, заставив его замереть на месте, с легкой пульсирующей болью в голове.

Глаза Элджера вдруг потемнели. Он огляделся, но обнаружил, что обстановка вокруг ничем не отличается от прежнего. Здесь были всё те же скрипящие под ногами половицы, всё те же старинные настенные подсвечники и всё тот же не слишком чистый коридор.

«Я услышал…» — в ушах Элджера, казалось, все еще звучало эхо того голоса.

Его лицо помрачнело, он сжал кулак и легонько ударил себя в грудь, но так и не смог произнести слов почтения к Повелителю Бурь.

После долгого молчания выражение лица Элджера вернулось к нормальному, только взгляд стал еще более глубоким и непостижимым.

***

Клейн не стал слишком надолго задерживаться над серым туманом. Как только остатки звуков полностью утихли, он обернул себя духовной энергией и нырнул в туман, спускаясь обратно в материальный мир.

Перед глазами быстро замелькали свет и тени, словно в ускоренном в десятки раз кино. У Клейна закружилась голова, и вскоре он увидел занавески, пропускавшие багровый лунный свет, и смутные очертания письменного стола и книжных полок.

Он снова взял в руки серебряный кинжал и проткнул стену духовной энергии в комнате. Затем, воспользовавшись внезапным порывом ветра, тихо открыл дверь и взглянул в коридор.

Убедившись, что в комнатах Бенсона и Мелиссы не было никакого движения, он наконец полностью расслабился.

«Этот "ритуал повышения удачи" – просто незаменимая вещь для дома и путешествий… И скрытный, и мистический…» — беззвучно пробормотал Клейн, снова закрыл дверь и направился к своей кровати.

Завтра ему предстояло вместе со Стариком Нилом отправиться на подпольный рынок за всякими потусторонними вещами.

_____________

*Прим. ред. А.: «手握成拳地抵住嘴巴», дословно: «рука, сжатая в кулак, была приставлена/прижата ко рту». Подробнее о навеянных этим жестом ассоциациях в нашем новостном тг: https://t.me/CandBNews/1258.

**Прим. ред. А.: "Мореплаватель", прокладывающий путь кораблю. В англоязычном переводе - "navigator", что соответствует российскому "штурману".

***Прим. ред. А.: «Лилангское вино», в оригинале «烈 朗 齐 , liè lǎng qí» – яростный, ясный, ровный/одновременно.

Внесюжетный арт: Элджер