Тогда
Ветер с реки всегда прохладный. Он пахнет водорослями и ракушками.
Одну такую маленькую розоватую ракушку Катерина гладила кончиками пальцев и наблюдала за головой Эдварда, которая то появлялась над водой, то исчезала под поверхностью.
– Едут? – Спросил он, отряхиваясь как собака.
– Еще нет.
Девочка сидела на хлипком деревянном причальчике и болтала над водой босыми ногами. В этом месте дорога проходила буквально в трех метрах от реки, поэтому когда взрослые будут возвращаться из Столицы, обязательно проедут мимо.
На речку дети ушли втроем. Клифф Радд бродил вдоль дороги, пиная камешки, и упорно делая вид, что он сам по себе и двух других детей знать не знает.
Марли они тоже звали с собой, но мать «держала ее на коротком поводке» – так сказала однажды Тесса – и лишний раз не выпускала из дома. Из взрослых шушуканий дети также знали, что с каждым годом Каролина вела себя все более странно. Сплетни связывали это с тоской по ее уехавшей в монастырь сестре.
– Кэт, – позвал Эд. – Прыгай ко мне! Чего ты там сидишь?
Девочка еще раз оглянулась на дорогу, прищурилась, надеясь разглядеть на горизонте карету, но ничего не увидела.
– А вода теплая?
– Теплая, теплая. Прыгай давай!
Мальчик подплыл к ней и дернул за ногу. Катерина засмеялась, завязалась шуточная потасовка. Эдвард не тянул ее сильно, только щекотал пятки, а Катерина не пинала его всерьез, просто махала ногами в такт своему смеху.
– Ну все! Сейчас я тебе покажу! – Провозгласила Катерина, снимая платье. Оставшись в одних трусиках и нижней сорочке, девочка бомбочкой бросилась в воду.
Тут голос подал скучающий Клифф:
– Корантье, ты совсем ку-ку?
Но Катерина так громко смеялась, играя с Эдом, что не слышала его.
– Клифф, айда к нам! – Крикнула она вместо ответа. – Вода теплая! Так приятно!
– Вам приятно, а я лучше дома в ванной искупаюсь. На вкус и цвет товарищей нет, – пробурчал Клифф.
– Ой, больно нужен нам папенькин сынулька в товарищах! – засмеялся Эд.
– А ты чего обзываешься, челядь?!
– Не обзываюсь, а называю вещи своими именами. Боишься, что тебя папочка поругает, вот и стой дальше, букашей посчитывай.
Клифф провел рукой по волосам, от лба к затылку, пытаясь их пригладить, но жесткие черные локоны упорно торчали как колючки дикобраза.
– И вообще, – проворчал он. – Почему его сестра поехала с нашими родителями? Она-то что забыла в Столице?
Эдвард вынырнул и задумчиво почесал подбородок.
– Миа сказала, что ее пригласили на работу. Мать вся такая радостная за нее. Еще никто из нашей родни не выбирался в большой город.
– Ей нельзя туда на работу! – Клифф возмущенно топнул ногой. – Если Миа уедет, то кто будет помогать мне одеваться?!
Эдвард и Катерина переглянулись и пуще расхохотались.
– Моя сестра помогает тебе одеваться?! Вот умора! Ты что лялька что ли?! И долго еще она должна тебе попу подтирать? Пока не женишься?
– Эд, ну хватит издеваться, – попыталась вступиться Катерина, но она и сама еле сдерживала смех.
Девочка подплыла к причалу и, обхватив ручками деревянную опору, серьезно посмотрела на Эдварда:
– Ты тоже уедешь на другую работу, когда вырастешь?
Светло-русая макушка мальчика нырнула под воду и тут же вновь всплыла в другом месте. В воде он чувствовал себя как юркая рыбка.
– Я еще не решил. У вас вроде дела в хозяйстве в гору пошли, рабочие нужны. Но и разнообразия хочется. Посмотрим, чего загадывать. Ты ведь тоже еще не решила, чем будешь заниматься.
– Да... С прослушиванием не сложилось, мама очень сильно расстроилась. Не знаю почему, но она хочет, чтобы я получила образование в большом городе, а заодно нашла там себе мужа. А вот папа наоборот. Он говорит, что я должна стать хозяйкой фермы. Тяжело, когда от тебя столько всего хотят, а ты ничего не можешь.
Через дорогу от речушки простиралось пшеничное поле. Высокие колоски мерно покачивались на ветру. Клифф стоял рядом с ними и рассеянно проводил ладонями по колючим соцветиями.
– Едут, – произнес он в образовавшейся тишине.
Эдвард проворно выбрался на причал и помог вылезти девочке. Так и стояли они у дороги, мокрые и загорелые дети с одной стороны, бледный и колючий мальчик – с другой.
Карета, запряженная одной, уже уставшей, лошадью, остановилась между детьми. В окно со стороны Катерины и Эда высунулся улыбающийся мистер Радд.
– А я посмотрю, вы не скучали, ребятки!
На своего сына он даже не взглянул, вместо этого мужчина неуклюже выбрался из экипажа и заключил Катерину с Эдвардом в объятия. Его сюртук моментально впитал влагу с их волос и одежды, но мужчина ни чуть не смутился. Он снял занавеску с окна и словно полотенцем вытер им девочку с головы до ног.
– Так-то лучше!
Катерина посмотрела мимо мужчины на мать. Эббигейл сидела на месте и недовольно хмурилась, руки она скрестила на груди, а губы крепко сомкнула – явно собиралась отчитать дочь, но при посторонних не решалась.
– А ты чего не купался? – обратился мистер Радд к сыну.
Клифф уже обошел карету и стоял рядом с отцом как ревнивый щенок, при котором гладят чужую собаку.
– Где папа? – спросила Катерина.
В карете действительно не было ни Карла, ни Мии.
– Твой папа вернется завтра, малышка, – мужчина подсадил Катерину в карету, потом залез сам, мальчишки забрались последними. – Ему нужно еще много дел уладить. Я свое обещание сдержал, познакомил Карла с владельцами новой гостиницы, а уж дальше он сам должен отношения налаживать. Поговорят, все обсудят, потом он сам все расскажет.
– А моя сестра?
– Миа... – Карета тронулась, взрослые чуть не стукнулись лбами. – Бестолковый кучер! Миа останется на стажировку в гостинице. Если пройдет испытательный срок, останется там навсегда. Жалко, конечно, терять такую помощницу, но так будет лучше для девочки. Она далеко пойдет.
– Куда пойдет?
Мистер Радд рассмеялся.
– В будущее, мальчик мой, в будущее.
Эдвард нахмурился. Такое же сосредоточенно упрямое выражение Катерина видела на его лице, когда мальчик пытался научиться читать.
Порою взрослые дела совсем непонятны детям.
***
Девочка с волосами как солнце вела Эстелу по длинному подземному коридору. Если бы это был простой подвал, то он уже давно бы закончился. Потолок нависал пугающе низко, поэтому Эстеле приходилось втягивать голову в плечи. Ее проводница ловко поворачивала на развилках и в целом двигалась с мышиным проворством.
– Пришли, – констатировала Серая, улыбаясь сквозь упавшие на лицо золотые кудряшки.
Эстела с сомнением посмотрела на дверь из отсыревшего дерева.
– Она там?
– Да. И уже ждет тебя. Проходи же.
Сглотнув ком в горле, Эстела приоткрыла дверь.
Перед ней возникло большое помещение, освещенное десятком свечей. После тьмы коридоров глаза резало даже от такого света. А еще там были люди. Много людей. Хотя не только людей. Существа различных рас и национальностей сидели или лежали прямо на полу, возле покатых стен, друг на друге. Десятка три, не меньше.
У дальней стены, на кривоватом старом кресле, восседала знакомая Эстеле молеонка. При появлении гостьи она поднялась на ноги и, драматично протянув вперед руку, спросила:
– Ты принесла то, что я просила?
– Да... То есть, я думаю, что да. Я тут нашла кое-что в вещах сестры, и вот...
Глаза молеонки хищно сверкнули. Быть может, в них всего лишь отразилось дрогнувшее пламя свечи, но по спине Эстелы пробежали мурашки. Десятки голов с интересом повернулись в ее сторону.
***
Карл действительно вернулся следующим утром.
Катерина помогала наемным рабочим выжимать из яблок сок. Соковыжималку они расположили прямо на улице. Это была совершенно новая, огромная, скрипящая машина, в которой завитки фьюма вращали шестеренки. Она заменяла сразу нескольких рабочих, превращала кусочки яблок в сок быстро и аккуратно.
– Папа едет! – Воскликнула девочка, забивая пробку в горлышко полной бутылки.
Она побежала ему навстречу. Промчалась ураганчиком мимо белого домика-курятника, распугав пестрых наседок. Кучер увидел ее и широко улыбнулся, от чего его загорелые щеки покрылись глубокими морщинами. Он остановил лошадь, и Катерина с разбега запрыгнула на подножку, распахнула дверцу. Ее отец крепко спал. Шляпа упала на пол, галстук помялся. Карл неудобно скрючился на узком сидении. Он заметно похудел за последние недели. Всегда жилистый, без лишней капельки жира на теле, теперь он словно высох, обзавелся первыми морщинками.
Девочка не стала будить отца. Она сидела возле него, пока кучер распрягал лошадь, пока на кухне накрывали обед.
– Катерина? – Карл приоткрыл глаза. – Я уже приехал? Кажется, уснул в дороге.
Она обняла его за шею, прижалась носом к жилке на худой шее.
– Расскажи, как все прошло, – попросила она. – Я хочу знать всё!
И он рассказал. Ей первой. Не жене, не друзьям, не помощникам, а ей – своей единственной дочери, маленькой девочке, которая отчаянно хотела стать взрослой и нужной. Он рассказал о новой гостинице в Столице. О том, какая она большая и красивая, похожая на дворец с широкими лестницами и кованными решетками на окнах. О том, как много им требуется продуктов, напитков и табака. О том, как он подписал с ними договор поставок, и теперь они будут ежедневно отправлять в Столицу сотни килограммов продуктов с их фермы и с фабрики мистера Радда.
– Они будут платить много денег. Нам хватит не только на расширение, но и на себя. Мы купим тебе новое платье. Или куклу. Что ты хочешь?
– А книги можно?
– Можно.
– А проигрыватель и пластинки с музыкой, как у мистера Радда?
– Конечно.
Катерина обвела взглядом ферму. И все ей казалось в ту минуту прекрасным: и курятник, и пыхтящая соковыжималка, и рабочие с их грязными руками и обласканными солнцем лицами.
– Папа, как ты думаешь, мама обрадуется?
– Обязательно. Она обязательно обрадуется.
Мужчина улыбнулся дочери. В уголке его глаза набухла одинокая сентиментальная слезинка, нашла подходящую для путешествия морщинку и скатилась вниз.
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|