Глава 11. За стенами

Сейчас

Уснуть оказалось сложно. Мысли Тридцать Второй метались, воспоминания сменяли друг друга как в калейдоскопе, путались. Дождь был мелким и почти неслышным. Различить стук капель по крыше можно было лишь очень внимательно прислушавшись.

Через три часа Смиренная Сестра потеряла всякую надежду на сон. Она, как и обещала, помолилась за Эстелу, но на дальнейшие молитвы у нее не хватило сил. Рассудив, что до рассвета осталось около трех часов, она принялась неторопливо собираться в дорогу.

Девушка еще раз прокрутила в голове сценарий предстоящего утра, приготовила конверт, запасные перчатки, тряпки и банку с желтым порошком – чистящее средство для особо противных пятен. Повинуясь мимолетному порыву, она забрала с собой еще и книжечку с молитвами. Чемодан с вещами получился увесистый, не повезло, что идти ей на этот раз придется пешком.

Тридцать Вторая до того долго не могла найти себе места от волнения, что решилась на вылазку. Она облачилась в рясу и маску, выглянула в пустой коридор.

Комната Тридцать Третей Сестры – такой номер получила новенькая Ванесса – находилась дальше по коридору. Тридцать Вторая дошла до нее за шесть шагов, тихо постучала. Конечно, она не хотела будить девушку, но должна была с ней поговорить.

– Кто там еще? – раздалось из кельи.

Девушка вошла без ответа.

Ванесса сидела на кровати. На ней не было маски, только серая ночная сорочка. Волосы ее были такими же растрепанными как и при их прошлой встрече, но лицо осунулось, состарилось на десяток лет.

– Опять хотите отправить меня на пытки? Даже ночью?

– Нет-нет. Я пришла поговорить. Помнишь, ты пряталась в моей келье, когда пыталась убежать? Я...

– Ух ты. Поговорить?

– Да. Предупредить. Они не отступят. Будут пытать снова и снова. А если не добьются результата, силой убьют все твои эмоции, но не отступят. Подчинись. Сделай вид, что смирилась. Только так здесь можно выжить.

Женщина нахмурилась. Глаза ее в тот момент были пусты и утягивали внутрь все, чего касались – как всякая пустота стремясь к наполнению. Тридцать Вторая отвела взгляд.

– Не сравнивай меня с собой. У меня есть гордость и нет веры, – сказала Ванесса. – Не верю я в этого вашего Изначального. Где он? Он садист? Любит смотреть, как людей мучают? Убивают? Мне весь лоб обкололи чернилами, нарисовали там что-то. Сказали, что ядовитый плющ, но откуда мне знать? Даже зеркала не дали заценить! Так себе тату-салон!

– Но если ты не сдашься, они будут колоть не кожу, а мозг. Засунут иглы в голову!

– Пусть попробуют! Пусть! Коли есть этот их Бог, он покарает насилие. Коли его нет – я стану тому доказательством. Буду молиться, чтобы они все сдохли. Вот тогда и посмотрим, прислушается ли он к моим молитвам!

Молиться о чей-то смерти? Дыхание у Тридцать Второй перехватило. Она была готова взорваться миллионом слов, но кем она станет после этого? Покорной Смиренной Сестрой, которая слепо верит в безупречного Изначального? Это тоже не ее путь.

«Он слышит молитвы только тех, кто верит. Только тех, кто заслужил. Ты – убийца, грешница, и то, что происходит с тобой это и есть его кара. Это и есть доказательство», – вот, что она хотела сказать, но опомнилась, сжала губы и молча вышла из комнаты.

***

Пятнадцатая проскользнула в ее келью без стука.

– Вот, держи, – сказала она, протягивая маску с номером двадцать. – Я уже сбегала к старушке, поменялась.

Переодевая маску, Тридцать Вторая отвернулась к стене. Показывать кому-то свое лицо все еще казалось ей странным и даже жутким.

Маска Двадцатой пахла иначе. То был неопределенный дух спокойствия, твердый как дерево и ласковый как яблоневый цвет.

Переоблачившись, она неуверенно протянула свою маску Пятнадцатой.

Впервые взглянув на свою маску со стороны, на чужом лице, Тридцать Вторая ничего не почувствовала. Совершенно ничего. Этот кусок пористой серой глины три года был ей второй кожей, а теперь оказалось, что он ничем не отличается от десятка своих собратьев. Другие цифры, другой запах, и больше никаких различий.

– Только не забудь. Сегодня ты Двадцатая, – наставническим тоном напомнила Эстела.

– Да, Тридцать Вторая Сестра.

– Молодец.

Приблизительно за час до отправления они вместе вышли из комнаты и встали в коридоре у центрального входа. Сестра в маске Пятнадцатой уже была там. Она молча кивнула в знак приветствия и продолжила отрешенно ждать остальных. Тяжелая входная дверь была заперта, так что они не могли даже выйти во двор.

Тридцать Вторая и не замечала раньше, какие мощные замки установлены на дверях ордена. Словно здание готовили к обороне от врага. Кому понадобится грабить Сестер? Очевидно, что врезая в каменную стену столь мощную дверь, строители думали только о том, как удержать послушниц внутри.

И все-таки это тюрьма.

– Доброе утро, Сестры.

Вторая бесшумно вышла из темного коридора. Она окинула Сестер внимательным взглядом и спросила:

– Тридцать Вторая Сестра, как ты себя чувствуешь? Если считаешь, что недостаточно оправилась после болезни, скажи об этом.

Настоящая Тридцать Вторая сжалась под маской Двадцатой. В помещении без окон было слишком темно, она не могла различить в прорезях маски глаза Второй, но ей казалось, что старшая смотрит на нее. Так темно, не видно ни глаз, ни номеров на масках. Кто должен отвечать, она или Эстела? Как Вторая распознает Сестер: по голосу, по цифрам на маске, или вовсе по запаху?

Непроизвольно дернув капюшон ниже на лицо, Тридцать Вторая ответила сама:

– Все в порядке. Сестра Ванесса пока не участвует в Дне Чистоты?

– Нет. Сестра Ванесса еще недостаточно постигла смысл смирения, чтобы покидать свою келью. Кроме нее в обители останется настоятельница, так что ничего не случится.

Старшая Сестра извлекла из кармана увесистую связку ключей.

– Давайте выйдем на улицу.

Отпирание входной двери оказалось непростой задачей. Только в четыре руки они смогли прокрутить ключ в самом верхнем, четвертом замке.

– Я и не знала, что у нас такая надежная защита, – заметила Тридцать Вторая, ожидая каких-нибудь объяснений, но Сестра ничего не ответила.

Некоторое время они просто стояли под моросящим дождиком. Капли были настолько мелкими, что даже о металлические козырьки ударялись беззвучно, нежно.

Постепенно приходили другие Сестры. Ожидая, они молились, перечитывали свои инструкции. Некоторые просто стояли как статуи. Жутковатое зрелище.

В назначенное время Сестры, как детсадовцы на прогулке, вышли за ворота и распределились по группкам. Тридцать Вторая постаралась как можно быстрее смешаться с толпой и скрыться на нужной улице. Она уже отошла на десяток шагов, когда услышала позади голос Второй Сестры.

– Сестра! Нет повода так спешить. Нам с вами по пути, подождите, пока я закрою ворота, и пойдем все вместе.

Девушка резко остановилась и обернулась.

– Ох, да, простите.

Она неторопливо пошла обратно. Она увидела Эстелу. Ее сообщница тоже остановилась и отстала от своей группы, идущей к станции. Двадцатая уже уехала на заказанном экипаже. И тогда Тридцать Вторая придумала план. Рискованный, но план.

– Я забыла взять чистящее средство! – воскликнула она достаточно громко, чтобы услышали и Вторая, и Эстела.

– Идем скорее. Я открою тебе.

– А где оно лежит?

– В кладовой за малым залом...

– Я покажу, – вклинилась в разговор Эстела. – У меня еще есть свободное время.

Вторая Сестра колебалась. Она достала из кармана связку ключей и подняла маску к очищающемуся от туч небу.

– Так и быть, – сказала она наконец и протянула Тридцать Второй ключи. – Обязательно закройте за собой все замки. И учтите, что Сестра с ключами должна вернуться первой. Без опозданий.

Им повезло, что старшая Сестра торопилась. Она быстро зашагала прочь, едва успев договорить.

– Спасибо, – прошептала Тридцать Вторая. – Нужно было как-то от нее отделаться.

– Да уж. Чуть не попались. Давай зайдем за ворота. Хотя бы для вида. Тебе ведь на самом деле не нужно внутрь?

Разобравшись с замками, девушки прошли на территорию ордена и остановились. Еще никогда Тридцать Вторая не совершала ничего подобного. Она никогда не лгала Сестрам, никогда не нарушала их правил. От волнения девушку бросило в жар.

– Что будем делать дальше? – Спросила Эстела. – Мы могли бы убежать прямо сейчас. Вместе. Могли бы даже освободить Ванессу, если она тебе так небезразлична.

Тридцать Вторая окинула взглядом унылое серое здание. С металлической крыши еще стекали одинокие ручейки дождевой воды. Раньше девушке казалось, что орден пахнет безмятежностью и покоем, теперь она ощущала лишь запах затхлости, что-то тягучее и болотное.

– Давай пойдем по своим делам, – коротко сказала Тридцать Вторая. – Если настоятельница увидела нас и спросит потом, почему мы зашли только во двор и сразу ушли, скажем, что у тебя оказалось с собой много средства, и ты со мной поделилась. Не хочу опаздывать.

Они вернулись на улицу, послушно заперли за собой ворота.

– Оставь ключи у себя. Ты раньше освободишься, – сказала Тридцать Вторая.

Она крепче сжала ручку чемодана, у всех Сестер сумки были одинаковые, вот только девушка не переставала думать о том, что положила в свою книжку с молитвами – то единственное, что хотела бы забрать с собой из ордена. Неужели она собирается сегодня сбежать?

Все в Столице было новым для девушки. Она запомнила дорогу из инструкции и теперь впервые в жизни брела по ней одна. Ей следовало бы поторопиться, но разве можно спешить, когда вокруг такие удивительные, пестрые дома. Худые и толстые, высокие и низкие, с золотистыми и рыжими макушками. Такие разные дома, такие разные люди.

Город уже проснулся.

Молодежь в модных нарядах собиралась группками и, заразительно улыбаясь, спешила по своим делам. Родители выводили на прогулки большеглазых любознательных детей, одергивали их около дороги и, указывая пальцем на паровые повозки, напоминали, что нужно смотреть по сторонам. Служанки в накрахмаленных чепчиках сновали по торговым лавкам, господа в блестящих шляпах-цилиндрах важно прохаживались по тротуару, здороваясь с встречающимися на пути представителями своего сословия.

– Эй, Сестра! – мужской голос заставил девушку обернуться.

Незнакомый загорелый юноша протянул ей яркую листовку.

– Заходи на выставку! Сегодня бесплатно показывают портрет королевской семьи от придворного художника.

– Спасибо, – автоматически пробормотала девушка.

Как только листовка оказалась в ее руке, юноша словно испарился. На самом деле он с профессиональной молниеносностью переключился на нового клиента.

– Уникальный экспонат на нашей выставке! Бесплатно только сегодня!

Послушав свое сердце однажды, сложно остановиться.

Оступившаяся от праведного пути Сестра решила не бороться с любопытством и пошла по указателю в глубь выставки.

Книга в чемодане подбадривала ее, подталкивала вперед.

Людей внутри было больше, чем она ожидала. Оказавшись в галерее, посетители, словно под гипнозом, шли в едином направлении, как возбужденная толпа на ярмарочной площадке, пробивающаяся через дом с приведениями.

Сестра торопилась на задание, поэтому не могла позволить себе рассмотреть все картины. Она решила, что и другие люди тоже были сильно заняты, либо они уже видели все экспонаты, потому что все упорно шли вглубь к заветному портрету.

Организаторы выставки предусмотрели такой наплыв зрителей и огородили полотно низким заборчиком на расстоянии около четырех метров. Рассмотреть мелкие детали так было сложнее, зато целая толпа могла одновременно любоваться картиной, никому не мешая.

Тридцать Вторая впервые видела королевскую семью. Ни в прошлой, мирской жизни, ни в ордене Смиренных Сестер не говорили о политике. Даже имя короля она могла припомнить с трудом.

В центре портрета на роскошных креслах сидели король и королева, по бокам стояли их четыре дочери. Король Соблюстриума оказался полным мужчиной с русыми с проседью волосами. Гораздо больше внимания привлекала его жена, а именно ее большие голубые глаза. В их уголках обосновались морщинки, такие появляются у людей, которые часто улыбаются. Младшие дочери были похожи на мать, у них были такие же светлые волосы и красивые глаза, старшие напоминали отца, и стояли они возле «своего» родителя. Складывалось забавное впечатление, что портрет поделен на две части: правую, более темную, и левую – светлую. Поразительно, что подбор нарядов только усиливал этот эффект.

Уличные часы пробили восемь.

Сестра встрепенулась и поспешила к выходу.

Всю оставшуюся дорогу до стадиона она не шла, а бежала. Она еще даже не приступила к работе, а уже запыхалась, в животе у нее заурчало, а во рту пересохло.

Стадион впечатлял своими размерами. Видно его было издалека. Только по высоте он был сравним с пятиэтажным домом, а уж в длину занимал целый квартал. Подойдя поближе, девушка наткнулась на кованный забор, простирающийся в обе стороны, казалось, на километры. Тридцать Вторая пошла вдоль ограждения, выискивая калитку. Когда она нашла ворота, время уже подходило к девяти. Она безнадежно опоздала.

На воротах висела толстая цепь. Сестра заглянула за решетку. Никого. Только огромная лошадь из ржавеющего металла стояла чуть поодаль. В длину она была около пяти метров, в высоту – около трех, вместо ног у механического животного красовались толстые колеса, значит эта штука должна ездить. Вот только какой сумасшедший согласится на это сесть?

– Извините! Есть тут кто-нибудь?

Она уже собралась идти искать другой вход, когда из маленькой постройки возле стадиона вышла женщина в потрепанной одежде.

– Стадион закрыт. Мероприятий сегодня нет. Билеты можно купить в кассе, это дальше вдоль забора... О, Сестра!

– Да. Простите. Я пришла к вам убираться, но опоздала.... Вот, – Тридцать Вторая протянула сквозь прутья проверочную карточку.

Женщина взяла документ и внимательно его изучила.

– Двадцатая Сестра. Так странно называть людей по номерам вместо имен... Ну да ладно. Мы уже думали, вы не придете. Сейчас открою.

Отпирая ворота, женщина не умолкая болтала:

– Я помощница смотрителя. Делю обходы, прогоняю непрошенных гостей. Представляете, кто-то все время норовит пробраться на стадион. И зачем? На улице не холодно, еды у нас нет. Детвора регулярно забегает. Всякие хулиганы, которым заняться нечем. Потом лови их по всей территории. А охраны нам нормальной не дают. На такую площадь и только два стражника. Да я с мужем. Мой муж смотритель. Работает тут уже год, сменщики постоянно сменяются, ха-ха-ха, какой каламбур. Смена целые сутки, представляете?! И что мне одной делать дома в это время? Ничего. Вот и прихожу помогать. Вместе как-то сподручнее. Проходите, проходите. Во-о-он в ту дверь, это служебный вход. Я сейчас закрою тут и вас догоню.

Стены служебного коридора пестрели от старых афиш. Соревнования завершались, артисты уезжали, а красочные вывески перебирались сюда. В тусклом свете редких газовых ламп Сестра шла за неумолкающей женой смотрителя, пытаясь увидеть хоть один знакомый плакат.

– Вам что-нибудь понадобится? Вода? Ведро? Сейчас зайдем в подсобку и все возьмем. У нас нет постоянной уборщицы. Нанимаем по случаю, чтобы после мероприятия мусор собрать. А глобальные уборки только вы и проводите. Это так здорово! Начнете с трибун? Пожалуйста, помойте хорошо подлокотники. Какой только гадости на них не налипло с прошлой уборки! Люди бывают редкостными свиньями, Сестра. Да простит меня Изначальный, иногда я их ненавижу.

– Для того я здесь. Чтобы искупить человеческие грехи.

Женщина окинула Сестру скептическим взглядом.

– Странные вы все-таки. Может вы и не люди вовсе, а машины? Меня вот воротит от уборки. Тем более за другими людьми! Вот просто интересно, вы и до присяги подтирали за незнакомцами? Это ж какое унижение для неверующего человека!

– Случалось. Даже до присяги мне случалось заниматься уборкой.

Они нашли два ведра, наполнили их водой и отнесли на трибуны. Еще раз изучив проверочную карточку, жена смотрителя указала Сестре зону ее уборки. Всего стадион мог вместить пятнадцать тысяч зрителей, благо, Тридцать Второй нужно было отмыть только один из двенадцати секторов.

С одной стороны площадки велось строительство чего-то похожего на очень большую сцену. Тридцать Вторая надеялась, что стадион будет пустовать во время ее работы, но судьба сложилась иначе. Радовало то, что работы занимали противоположную часть стадиона. Из своего сектора девушка им не мешала, зато могла наблюдать.

– О, а это наши арендаторы на ближайшие две недели. У нас ведь не только спортивные соревнования бывают, но и художественные представления разные. Даже выставки. В прошлом месяце была научная выставка – о-о-очень интересно было! Такие машины привозили, увидишь – упадешь! До чего прогресс дошел! На фьюме уже даже летать научились. Да-да! Сама видела. Скоро сможем летать на маленьких таких, но быстрых штуках. Совсем не то что дирижабли. Жаль, очень жаль, что вы их не застали. Придется вам соседствовать с артистами. Очень милые ребята, только недавно заехали, вот декорации устанавливают. Пока даже не представляю, что там за шоу у них, если выступать будут не в театре на сцене, а на стадионе. Под открытым небом! У нас же крыши толком нет, только вот, козырьки над половиной трибун. Должно быть, необычное что-то у этих ребят. Если что-то будет нужно, а меня не найдете, обращайтесь к ним, они тут обосновались уже как у себя дома, даже ночуют кто в палатках прямо на улице, кто в подсобках. Сразу видно, народ неприхотливый. А вот как известные спортсмены приезжают... о-о-о-о, от тех лучше подальше держаться. Тут ему места мало, там пахнет плохо. После них же и пахнет, между прочим! Ну да заболталась я с вами, нам обеим пора работать. У меня обход, у вас уборка. Удачи!