Женщина быстро скрылась из виду, и Сестра приступила к работе. Начинать лучше с трудного, так она решила, и поэтому спустилась к нижним рядам, чтобы постепенно подниматься и к вечеру добраться до ложи. Ведь наверняка на местах для особых гостей не будет столько мусора, сколько в проходах.
Девушка полностью ушла в уборку. Физическая работа вводила ее в транс. Результат приносил удовлетворение. Вот было грязное, облитое чем-то липким кресло, а стало почти новым и блестящим. Красота.
Привычка напевать за работой закрепилась за ней с детства. Девушка даже не заметила, что мурлычет себе под нос незамысловатую народную песенку.
– В одной деревне жили
Козел, петух и кот.
И вот они решили
Отправиться в поход.
На свете столько разных стран!
Увидим горы, океан!
Пойдемте, друзья!
Пойдемте, друзья!
Знак к отплытию дан!
Знак...
– К отплытию дан! – подхватили песню сразу несколько тонких голосочков.
Сестра вздрогнула и обернулась, но успела заметить только три лохматых макушки, нырнувших за спинки кресел. Дети. Она еще слышала их хихикание, но самих сорванцов не видела. Они бегали по трибунам как суслики в поле, то поднимаясь и осматриваясь, то юрко скрываясь.
Тридцать Вторая огляделась. Смотрителя или его жены видно не было, охранников тоже. Артисты монтировали огромную сцену и даже не смотрели в ее сторону. Не побежит же она сама ловить этих маленьких хулиганов?
Не понятно, что малышня забыла на трибунах, но уходить она не собиралась. Сестра уже начала привыкать к шорохам и смешкам вокруг, когда в ведро с мыльной водой влетел мяч. Как боевой снаряд с точно выверенной траекторией, мяч врезался в жидкость и поднял целый фонтан брызг. После такого попробуй не разозлись. Сроки и так поджимали, так теперь придется вытирать лужу и наливать новую воду.
Девушка тяжело вздохнула. Зеленый мячик безмятежно плавал в ведре, блестя гладкими боками. Тридцать Вторая достала его и подняла над головой.
– Ну и кто это сделал?
Молчание. Ну да, типичные дети. Испугались и убежали, поджав хвостики.
– Я знаю, что вы меня слышите. Подойдите и заберите свой мяч, или я вызову охрану.
Никакой реакции. Прошло только три часа с начала работы, а Сестра уже устала. Сказывались голод и жаркое солнце. У нее совсем не было времени на то, чтобы пойти поискать укромную комнату, где можно поесть и остыть.
Тем временем на стадионе стали появляться новые люди. До девушки долетали обрывки голосов, из которых она поняла, что вернулась труппа, выступавшая на ярмарке. Артисты смеялись, обменивались впечатлениями, присоединялись к работе над сценой.
– Работать, – шепотом приказала себе девушка и повернулась к сцене спиной. Слишком уж она отвлеклась.
***
Эстела бодро шагала к казармам.
Она сильно опоздала, потому что предварительно зашла в попутную мастерскую и сделала небольшой заказ. Ей пришлось потратить на его выполнение все свои хитростью накопленные деньги и целых два часа времени, но оно того стоило.
Прекрасный день, теплое солнце. Она храбро протянула постовому свою проверочную карточку.
Привлекательный молодой дежурный проверил все данные, записал что-то себе в тетрадь и жестом пригласил Сестру войти.
Она не шла, а летела над землей. Она впервые в казармах, но ощущает себя как дома. Над желудком тянуло от волнения. Никто ее не провожал, она сама шла по плану из конверта и бойко смотрела по сторонам.
Пахло вокруг, конечно, не полевыми цветами, грязь на полу размазалась и комкалась, липла на подошву. Но и это не беда!
– Извините, – обратилась Эстела к солдату, спешившему мимо нее.
Мужчина остановился, надвинул на глаза фуражку и недовольно уставился на Сестру.
– Женщина в мужских казармах? Сложно такое извинить. У Изначального иногда странные шутки.
– О, пожалуйста, не думайте обо мне, как о женщине. Смиренная Сестра всего лишь орудие в руках божьих. Но я не об этом хотела спросить. Вы не подскажете, где я могу найти мистера Рейнольдса? Кажется, он из двадцать первого отряда...
– Да, я знаю одного Рейнольдса. Он сегодня патрулирует город. Вернется только после заката. Если у вас нет других вопросов, мэм, разрешите удалиться.
Мужчина не дождался ответа. Четким как тиканье часов шагом он пошел дальше по своим делам.
И все же пахло в казармах отвратительно. Эстела брезгливо посмотрела на черный от грязи пол. Придется несколько раз ходить за чистой водой и обратно.
Но почему? Почему он ушел именно сегодня?
Девушка достала из сумки подарок, завернутый в обрывок ткани, еще раз осмотрела его и убрала обратно.
***
Жирное пятно на спинке кресла никак не смывалось. Тридцать Вторая яростно терла его тряпкой с самым едким из имеющихся чистящих средств. От химиката заложило нос, глаза заслезились. Умыться бы, или хотя бы платочком лицо протереть, но маску снимать нельзя. Пятно стало чуть бледнее. Еще раз намочить...
– Двадцатая Сестра?
Девушка вздрогнула от неожиданности и уронила тряпку. Сердце бешено заколотилось, а когда она обернулась на голос, то в груди забилось уже не сердце, а самый настоящий молоток, даже ребрам больно стало.
– Прошу прощения, не хотел вас напугать. Меня зовут Кристиан Эспозито.
И как она сразу не заподозрила неладное? Необычный приезжий театр, скоро большой концерт... Мозаика сама собой сложилась, а девушка даже не заметила. Эстела! Она знала! Это она все подстроила!
– Тетя Хемзли неисправимая болтушка, – продолжил парень. – Мы только к воротам подошли, а она уже прожужжала всем уши о том, какой сегодня замечательный день, и как нам повезло, что перед шоу трибуны почистит Смиренная Сестра. Вы действительно одна будете все здесь убирать?
– Не все. Отсюда до туда, – рукой показала Тридцать Вторая. – И вон те ложи для почетных гостей.
– Все равно много. Тетя Хемзли подозревает, что вы не люди, а роботы, потому и ходите в масках. Мол у вас там одни только шестеренки и трубочки. Если вы успеете все убрать до заката, я начну верить в ее теорию.
Сестра подняла тряпку и смочила ее. Если разговор затянется, она точно ничего не успеет.
– Не отвлекаю, не отвлекаю! Я просто хотел поздороваться и передать гостинцы. Мы сейчас все садимся обедать, ребята хотели и вас позвать, но вам ведь запрещено, на сколько я знаю... Поэтому вот. – Крис положил на кресло бумажный кулек и стеклянную бутылку. – Орешки, сухофрукты и вода. Неудобно как-то есть, когда рядом кто-то голодный работает. Хотя бы орешков себе под маску забросьте.
Крис подмигнул и собрался уходить, но вдруг увидел возле девушки зеленый мячик.
– А я смотрю, вы уже успели познакомиться с малышней! Надеюсь, они вам не помешали?
– Так это ваши дети? – искренне удивилась девушка.
Юноша рассмеялся:
– Я считаю, о своих детях мне еще рановато задумываться. Мне, конечно, говорили, что я выгляжу старше своих лет, но не на столько же!
– Не в том смысле... Я просто думала...
– Не переживайте так, Сестра, я понял. Шутка. А эти сорванцы с нами, да.
– Такие маленькие! Они уже участвуют в представлении?
– Нет. Пока нет. Помогают, чем могут. Принести, подать, подержать, показать, найти... А мы их кормим, немного обучаем и по ходу работы воспитываем. Мы тоже в некотором роде... благотворительностью занимаемся, – он ухмыльнулся, но без веселья. – Когда у ребенка нет своего места, когда он никому не нужен, из него и не вырастает человека. Получается так... грустное и лишнее существо.
– Это... достойно уважения. Я и не думала, что артисты занимаются чем-то... помимо концертов.
– О, поверьте, Сестра, мы много чем занимаемся помимо концертов! – С задорной улыбочкой юноша отдал честь и удалился.
Артисты обедали прямо на земле, расстелив огромные пестрые одеяла. В основном в труппе были мужчины, девушек оказалось совсем немного. Все сидели рядом, весело общались. Даже в кругу семьи Тридцать Вторая никогда не видела такой открытости, непосредственности.
Девушка с длинным ярко-рыжими волосами – Сестра уже видела ее раньше вместе с Крисом – задрала выше колен юбку и, забравшись на строительные леса, громко произнесла тост:
– За премьеру «Где-то во времени»!
– За премьеру!!! – ответил ей хор голосов.
Рыжая залпом выпила кружку чего-то явно алкогольного и с радостным визгом спрыгнула на землю. Там она накинулась на еду как голодная волчица.
Никто не сказал ей не шуметь. Никто не упрекнул ее в некультурном поведении за столом.
Она выглядела такой свободной!
Сестра замерла с тряпкой в руках. Ее взгляд приклеился к огненно-рыжему знамени свободы. Ноги сами сделали шаг в его сторону...
– Нет. Не делай этого, – вслух сказала сама себе Тридцать Вторая.
Так ли она нужна им на самом деле? Действительно ли Крис так упорно звал ее в труппу только из-за ее голоса?
Они разочаруются, когда увидят ее без маски. В ней же нет ничего привлекательного. Она не сможет вписаться в их коллектив. Кто она такая, чтобы сидеть с ними рядом, чтобы выступать с ними на сцене? Слишком нерешительная, запуганная, замкнутая, скучная.
Она ведь ничего о них не знает! Вдруг это вовсе не артисты, а сборище убийц, маньяков? Что они будут с ней делать, если она пойдет с ними? Изнасилуют, истязают, потом выбросят ее труп в океан у какого-нибудь заброшенного острова. А что? Смиренная Сестра – удобная кандидатура. Ее не будут искать. Если ее не станет, то никто не хватится. Совсем никто.
***
Вторая заплела сиротской девочке вторую косу, завязала на ней бантик и довольно кивнула.
– Готово, дитя мое. Ступай к другим детям, мне еще нужно убраться.
Недовольная малышня забунтовала.
– А я?
– Но теперь моя очередь!
– Я тоже хочу таки косички!
Девочки всех возрастов запрыгали вокруг Второй Сестры, те, что поменьше, приняли нетерпеливо дергать ее за рукава. Осада продолжалась несколько секунд, пока воспитательница в белоснежном переднике не хлопнула в ладоши.
– А ну-ка отошли все от Сестры! Ишь чего удумали! Косички им! – Повернувшись к Сестре, женщина добавила виновато: – Вы уж не сердитесь на них, дурашки совсем не уважают чужой труд.
– Они просто дети, – ответила Вторая. – И я думаю, что успею заплести еще десять кос. Красавицы, все услышали? Только десять!
Радостный визг разнесся по всему детскому дому.
– А вы любите детей, – улыбнулась воспитательница. Она села рядом с Сестрой и тоже вооружилась расческой.
– Они тоже дети божьи. Невинные, непорочные. Слабые.
Темноволосая головка, на которой Сестра заплетала очередную косу, дернулась. К женщине повернулась недовольно нахмуренная мордашка:
– Я не божья. Я мамина и папина! Они скоро вернутся и заберут меня домой!
– У многих здесь родители живы, – пояснила воспитательница. – Их родителей арестовали или отправили на разработку источника.
– А кто такой Бог? – вклинилась рыженькая малышка.
– Тот, кто присматривает за всеми нами, – Сестра завязала еще один бантик и ласково погладила девочку по голове. – Тот, кто желает нам только добра.
– Если он присматривает за мной, могу я сбежать отсюда? Он поможет мне выжить на воле?
– На воле! – Всплеснула руками воспитательница. – Нет, ну вы слышали эту поганку?! Будто их тут в заключении держат!
– Но Уиллем сбежал! – Упрямо возразила рыженькая. – Если он сбежал, то и я хочу!
Воспитательница уже набрала в легкие воздуха, чтобы разразиться нравоучениями, но Вторая Сестра опередила ее. Она ласково, но твердо сказала девочке:
– Ты свободна тогда, когда не идешь за другими. Когда сама принимаешь решения. И решение жить в безопасности не самое плохое. Снаружи много страшных вещей, и даже Изначальный не сможет тебя от них защитить. Жестокие, злые люди. Алчные, эгоистичные. Дети божьи, отступившие от его заповедей – самые страшные создания. Они не разорвут твою плоть когтями как дикие звери, но необратимо искалечат, используя в своих целях. Поэтому не стоит стремиться к этой ложной, навязанной свободе. Снаружи вас ожидает лишь опасность.
Вторая Сестра нежно погладила девочку по щеке.
– У меня осталось время только на три косы. Кто следующий?
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|