Глава вторая: Муж вернулся

— Коль в мире странствуешь один, средь бурь и хлада ты господин. Пускай в душе валы встают, плевать, что завтра нам пришлют... Коль в мире странствуешь один, герой не знает горьких вин. В пустыне пьёт он слёз настой и стонет: «Мир к любви пустой...»

Белоснежная рука высунулась из-под красного одеяла. Изящные пальцы смахнули с прикроватной тумбочки надрывающийся мобильный телефон. Аппарат упал на пол, но рука так и осталась безвольно свисать с края кровати, в то время как серебристый телефон продолжал упорно звонить.

Признавая поражение, Гань Баобао сбросила одеяло, перегнулась через край кровати и подобрала телефон. Приоткрыв один глаз, она мельком взглянула на имя на экране и, даже не разобрав толком, кто звонит, поднесла трубку к уху.

— Алло, Гань Баобао сейчас очень занята. Если никто не умер, перезвоните через два часа!

С этими словами она сбросила вызов, отшвырнула телефон подальше и попыталась провалиться обратно в сон.

В полумраке комнаты на огромной красной кровати лежала девушка, на вид лет восемнадцати-девятнадцати. Чёрные волосы закрывали её лицо, она крепко обнимала одеяло, выставив наружу лишь одну обнажённую, белую как нефрит руку.

Мо Фаньюй молча слушал короткие гудки в трубке. Он слегка нахмурился, убрал телефон и задумчиво посмотрел в окно на проезжающие мимо машины. В салоне автомобиля царила тишина.

— Молодой господин, вы вернулись, — приветствовал его у входа в дом пятидесятилетний мужчина в чёрном костюме. Мо Фаньюй, статный мужчина в зелёной военной форме, быстрым шагом вошёл в холл.

— Дядя Фу, молодая госпожа ещё не вставала? — спросил он, не замедляя шага и направляясь к лестнице.

Управляющий, следовавший за ним, начал обстоятельно докладывать:

— Молодая госпожа на этой неделе сама не своя, очень раздражительна. Почти не выходит из комнаты, ест совсем мало. Три ночи подряд я видел, что она ложилась только в три часа, а сегодня и вовсе под утро, в пять. Она всё ещё спит.

Старик искренне переживал за свою очаровательную и весёлую хозяйку. Её внезапная апатия и плохой сон в последнее время не на шутку его тревожили.

Услышав это, Мо Фаньюй на мгновение замер, но тут же продолжил путь наверх.

— Я пойду проведаю её. Ступайте по своим делам, дядя Фу.

Мо Фаньюй тихо открыл дверь и, войдя, осторожно закрыл её за собой. Стараясь не шуметь, он подошёл к большой кровати. Несмотря на царивший в спальне полумрак, он сразу увидел жену, свернувшуюся калачиком под одеялом. Он присел на край постели и стал молча смотреть на неё.

Спящая девушка, словно почувствовав знакомый родной запах, перевернулась и придвинулась ближе к мужу, невольно положив руку ему на колено.

Глядя на эту естественную нежность, Мо Фаньюй довольно улыбнулся. Он осторожно взял её ладошку, переложил к лицу девушки и, расслабившись, откинулся на спинку кровати, любуясь её спящим лицом.

В слабом свете дня, пробивающемся сквозь шторы, он рассматривал черты, которые ни капли не изменились за последние пять лет. Она была всё так же прекрасна, разве что кожа казалась бледнее обычного, а под глазами залегли тени. Он гадал, что же с ней случилось. С возможностями их семьи не должно быть проблем, которые они не смогли бы решить.

Может, это звучало самонадеянно, но такова была реальность. В семье Мо всем заправлял маршал, а сам Фаньюй уже был генерал-майором. Зная характер своей жены, он понимал: если бы дело было в чём-то пустяковом, она бы так не изводила себя. Она спала настолько крепко, что даже не почувствовала его прихода, хотя обычно просыпалась от любого шороха. «Нужно во всём разобраться, — подумал он. — Не выношу, когда она страдает».

Почувствовав знакомое тепло и родной аромат, Гань Баобао, даже не открывая глаз, поняла — её дорогой муж вернулся. Проснувшись окончательно, она увидела перед собой любимое лицо. Она осторожно подняла руку и принялась очерчивать кончиками пальцев его брови, нос и, наконец, губы — те самые, которыми он вечно любил её ворчливо поучать. Месяц не виделись, а он совсем не изменился.

«Красавчик», — довольно подумала Гань Баобао, втайне гордясь своим выбором.

Мо Фаньюй проснулся в тот самый миг, когда она коснулась его лица, но не подал виду, наслаждаясь редким моментом нежности. Заметив, что жена о чём-то задумалась, он негромко рассмеялся. Во всём мире не было человека, который знал бы Гань Баобао лучше него: по одному взгляду или выражению лица он мог прочесть её настроение, привычки и мысли.

И он прекрасно знал, что означает этот её взгляд...

— Баобао, ты снова пускаешь по мне слюнки? — прошептал он ей на ухо с нескрываемым соблазном в голосе. — Вообще-то я буду только рад, если ты на меня набросишься.

От его горячего дыхания Гань Баобао захотелось отстраниться — стало щекотно. К тому же, как её дорогой муж мог говорить такие смущающие вещи? Её лицо мгновенно залилось румянцем, она отвела взгляд, не решаясь посмотреть ему в глаза, и упрямо возразила:

— Дорогой, ты сейчас ведёшь себя как настоящий распутник, который домогается порядочной женщины.

Мо Фаньюй слушал её нежный, сонный голос, который больше походил на капризное воркование. Он обнял её за талию чуть крепче, прижимая к себе всем телом.

— Неужели Баобао меня больше не любит? — спросил он притворно обиженным тоном.

Гань Баобао обхватила его за шею и, уткнувшись лицом в изгиб плеча, глухо пробормотала:

— Даже если и разлюблю, деньги мне уже не вернут.

Взгляд Мо Фаньюя на миг потемнел, но Гань Баобао этого не увидела. Он мягко похлопал её по спине.

— Ладно, пора вставать. Уже полдень. Ты ведь не завтракала, разве не проголодалась? Дядя Фу очень за тебя беспокоится, он уже попросил тётушку Лю приготовить твои любимые блюда.

Гань Баобао не поднимала головы. Она чувствовала, что муж немного сердится, но не понимала, в чём дело — то ли она сказала что-то не так, то ли он просто недоволен её состоянием. Похоже, все домашние заметили её странное поведение. «Стоит ли мне всё рассказать?» — терзалась она сомнениями.

Мо Фаньюй, не обращая внимания на её внутреннюю борьбу, поднялся сам и потянул её за собой. Он проводил её в ванную, выдавил пасту на щётку и оставил приводить себя в порядок. Ему и самому нужно было переодеться перед обедом.

Гань Баобао послушно принимала его заботу. Она знала, что муж души в ней не чает, хоть и не говорит об этом на каждом шагу. Его любовь проявлялась в мелочах: он всегда готовил для неё зубную щётку, складывал разбросанную одежду, когда был дома, держал над ней зонт в жару и всегда шел справа, когда они гуляли. Он терпеливо сопровождал её по магазинам, пока она не оставалась довольна. Она знала, что на самом деле у него непростой характер и он не любит ни толпы, ни пустую болтовню, но рядом с ней он становился совсем другим.

«Ладно, — решила она. — Он всегда будет рядом. Я всё ему расскажу. Неважно, поверит он или нет, я верю, что мой дорогой муж сможет всё устроить».

Жизнь определённо становилась лучше, когда муж возвращался домой.