Глава 105: Язык

Чжухо шел по тротуару. Он шагал в пространстве, где с одной стороны проносились машины, а с другой — куда-то спешили люди. Деревьев вокруг почти не было. Везде брусчатка и стены. По пути ему попадались странные вещи. Выброшенная кем-то жевательная резинка на тротуаре. Чужая слюна. Собачьи экскременты и человеческие отходы. Мертвые цикады, листья и даже куски сырого мяса. Конечно, ему попадался не только мусор. На улице можно было найти кольца и деньги. Все это валялось под ногами, словно опавшие листья. Это было на руку Чжухо, вышедшему именно с целью поиска.

Он вышел, чтобы придумать подарок для главного героя своего нового романа. Хотя он и сказал ему, что не хочет ничего конкретного, но подарки должны быть выбраны на усмотрение дарителя. Чжухо задумался, что могло понравиться главному герою, и вспомнил: во время их последней встречи выяснилось, что у них много общего. Хотя главный герой обиделся, что Чжухо сравнивал его с собой, но он тоже был чувствителен к языкам, как и Чжухо. В мире, откуда главный герой был родом, раскинулись огромные плато и вздымались высокие горы. Каждый регион был разделен четкой границей. И каждый из них отличался своей культурой и языком.

Именно так. Языки. В качестве подарка для себя Чжухо хотел бы создать мир, в котором было бы великое разнообразие языков.

И теперь он отправился на поиски подсказок и идей для этих языков. Шум ветра, звуки машин и речь людей. Прислушиваясь к окружающим его звукам, Чжухо продолжал идти вперед.

— Осторожно, осторожно.

— Уйди с дороги.

— Ух, какая тяжелая штука!

В поле зрения Чжухо попала группа людей, перевозящих какой-то тяжелый предмет. Огромный грузовик. Коробки. Завернутая мебель. С первого взгляда было ясно, что здесь кто-то переезжал. В переулке неподалеку было свалено множество вещей. Огромный комод зиял дырой посередине, словно распахнул рот в крике. Перламутровые инкрустации на нем сохранили следы времени. Чжухо был поражен его внешним видом, полным витиеватости и изящества. К сожалению, его собирались выбросить на свалку.

— Что ты делаешь?

Женщина в шортах и майке без рукавов с сигаретой во рту заинтересованно посмотрела в сторону Чжухо. Судя по тому, как она была одета, было ясно, она жила поблизости. Возможно, она была соседкой переезжающей семьи. Внешне она поразительно напоминала Чжухо мать из «Звуков плача». Поскольку роман был не так уж далек от реальности, ничего удивительного, что должны были существовать люди, похожие на его героев.

Чжухо честно ответил на ее вопрос:

— Осматриваю достопримечательности.

— И что здесь можно интересного увидеть?

— Много чего. Людей, которые двигают вещи, или вот этот комод.

— Нашел на что смотреть, — прокомментировала женщина, сделав глубокую затяжку.

Чжухо переключил свое внимание на вещи, которые выбрасывали. Более мелкие вещи складывались в коробку. Игрушки, миски, вазы, шурупы, колокольчики и стрела. Чжухо поднял стрелу. Хотя она была покрыта ржавчиной, все равно выглядела как настоящая стрела. «Зачем они хранили эту стрелу? Чем занимаются эти люди?» — Чжухо стало интересно, что это был за человек, который долгие годы хранил стрелу, а потом решил выбросить ее. Куча мусора оказалась гораздо интереснее, чем можно было предположить вначале.

— Стрела? — спросила вдруг женщина. Должно быть, ей было скучно курить в одиночестве.

Поскольку Чжухо был не против компании, он охотно ответил:

— Да. Это стрела.

Она выглядела так, будто в любой момент могла переломиться пополам. Было ясно, что за ней не очень-то ухаживали. Чжухо осмотрел предмет и задался вопросом: «На каком языке могла бы говорить раса, регулярно использующая в своем быту стрелы? Наверное, их язык напоминал бы острые стрелы».

— Как вы думаете, зачем этим людям нужны были стрелы? — спросил он собеседницу.

— Может быть, они хотели поохотиться, — полушутливо ответила женщина, сделав очередную затяжку.

Чжухо подыграл ей, сделав следующее предположение:

— Верхом на лошади?

— Почему бы и нет. И у них были еще с собой собаки, — поддержала его фантазии женщина.

— Держу пари, они носили шкуры животных.

— Возможно они откуда-то, где холодно.

Они делились своими представлениями о том, как выглядел охотник, использующий эти стрелы. Женщина таким образом убивала время, маясь от безделья. Но для Чжухо это было момент творчества, который находился в самом разгаре.

— Как вы думаете, на каком языке могли говорить эти люди? — Чжухо задал следующий вопрос.

— На каком языке? Что это за вопрос? — спросила женщина, нахмурив лоб. Похоже, ей было трудно понять, о чем спрашивал ее сейчас Чжухо. Однако, несмотря на озабоченное выражение лица, она все же ответила: — Не думаю, что слишком отличается от того, на котором говорим сейчас мы.

— Почему? — спросил снова Чжухо.

Раса, которая использует стрелы для охоты, ездит верхом на лошадях, носит шкуры животных, имеет охотничьих собак и… ничем не отличается по языку от них?

— Ну, будь то охота или любая другая работа, все это делают одни и те же люди. Все языки, в конце концов, одинаковы, — ответила женщина.

— В мире существуют сотни разных языков, — заметил Чжухо.

— Правда?

— А что насчет букв, похожих в написании на стрелы? — спросил он.

Выдохнув облако дыма куда-то вверх, женщина наклонила голову, ответив:

— Думаю, это будет смотреться неплохо.

И снова в ответе женщины не было искренности. Ее поведение говорило о том, что она уже потеряла интерес к беседе. Чжухо улыбнулся такому откровенному языку тела, выражающему безразличие.

— Тогда я оставлю все как есть, — решил он.

— Чем ты занимаешься? Случайно не писательством? — и не дожидаясь ответа, добавила: — Что ж, удачи тебе, парень.

Больше он ничего не говорила. Лишь молча курила сигарету. Между ними повисла тишина. Только грузчики ходили туда-сюда, таская вещи. Она докурила свою сигарету, бросила окурок на землю, затушила его ногой и ушла.

— Всего хорошего, — Чжухо помахал ей вслед.

С засунутыми в карманы шорт руками она быстро обернулась и дальше продолжила свой путь молча. Чжухо подобрал выброшенный ею на землю окурок и выбросил его в мусорную урну. Перед тем как уйти, он ласково провел рукой по старому комоду.

***

— Слушатель под номером восемнадцать, прочитайте нам этот текст вслух.

— Слушаюсь.

Номер восемнадцать, спотыкаясь, принялась читать текст. По ее произношению было понятно, что она не говорила на этом языке регулярно. Чжухо опустил голову и посмотрел на свой учебник. Там был записан алфавит — западный набор букв. Уставившись на текст, он начал вспоминать, какие языки изучил к этому времени. Греческий, средневековый английский, древнеанглийский, латынь, древнескандинавский, готский, средневековый валлийский, финский, испанский, итальянский, шведский, датский, норвежский, голландский, ломбардский, русский, кантонский, мандаринский, шанхайский диалект и японский.

Слушая, как номер восемнадцать читает текст, Чжухо что-то чиркал ручкой на полях учебника. Он уже примерно представлял, как должна будет выглядеть письменность в его романе. Подсказку он получил во время разговора с женщиной, курившей сигарету.

Текст берет свое начало с образа букв. Древние люди записывали произошедшие события с помощью картинок. Картинка — это визуальный образ, несущий за собой определенную информацию. У картинки, как и у стрелы, всегда имеется конкретная цель. Барон часто делал наброски членов литературного клуба. Но у картинок есть свой предел. С момента своего возникновения мир становился все сложнее и сложнее, и неизбежно росло число вещей, которые нельзя было объяснить с помощью картинок. Речь людей усложнялась, передавая разные эмоции. Перефразирование, саркастичное замечание, преувеличение. Были разные эмоции, которые на картинке не могли отобразить. Желание выразить невидимые эмоции привело человечество к эволюции письменного языка. Эволюционировали люди, эволюционировал и язык.

Язык, который Чжухо собирался создать для своего романа, будет таким же. Со временем он видоизменится, как и любой другой язык. На данный момент он разделил языки на две отдельные категории: западные и восточные. Он подумал об иероглифах, которые часто встречаются на артефактах различных древних цивилизаций. Китайские иероглифы, несущие смысловую нагрузку образа за ним, были одним из наиболее типичных представителей. Прямые линии, изгибы, точки и снова прямые линии. Это все же было ближе к рисунку, чем к письму. Поля учебника были исписаны буквами-символами незнакомого языка.

Со временем форма иероглифов изменилась, чтобы облегчить написание и приблизить его к обозначению звука, а не целого образа. Чжухо ускорил эволюцию языка в своем мире. Иероглифы приобрели еще более простые формы и распространились по миру из уст в уста. Со временем лук сломается, а от стрелы останется только наконечник. Некоторые языки становились более распространенными, чем другие. Пустое место в учебнике заполнялось языком, которого никто никогда не видел.

Неизвестный до этого язык в сознании Чжухо начал обретать форму, постепенно становясь все более острым. Со временем он превратился в фигуры, которые можно было легко написать таким простым инструментом, как веткой дерева. В каком-то смысле иероглифы напоминали собой по форме копья, мечи и луки. Взяв эти буквы, Чжухо разделил их и распределил между различными расами. Копьеподобные иероглифы — для тех, кто использовал копья в качестве основного оружия, мечеподобные — для тех, кто орудовал мечами, лукоподобные — для тех, кто использовал луки, и т. д. Со временем и в процессе использования оружие изнашивается. Точно так же и языки — развивались или эволюционировали в зависимости от культуры народа и его образа жизни. Тем, кто не охотится, не нужны стрелы и мечи. В лучшем случае мечи используют на кухне, чтобы нарезать фрукты. И это тоже неплохо. Это естественное следствие отбора.

Чжухо сосредоточился на восточных языках. Конечно, первым языком, пришедшим ему на ум, был китайский. Несмотря на иероглифическую природу этого языка, он выдержал испытание временем. В то время как каждая другая цивилизация перенимала новый язык, ориентированный на звуковое содержание букв, китайский стойко противостоял всемирной эволюции и по сей день являлся одним из самых распространенных языков в мире.

— Вдалеке послышался шум разбивающейся волны, — слушатель под номером восемнадцать читала вслух текст из своего учебника.

Язык, который оставался неизменным на протяжении многих лет. Именно таким Чжухо хотел сделать главного героя и в своем романе.

Чжухо начал набрасывать свои идеи прямо на полях учебника. Прямые линии, кривые и точки. В этом языке было что-то особенное, что его отличало от других языков. Символы были плотно скомпонованы, и их трудно было сложить пополам, как бант. Чжухо размышлял над тем, как сделать его отличным от других языков. Писать на нем было трудно, эти иероглифы оставляли мало возможностей для упрощения. У него было два варианта развития. Либо расе придется смириться с неудобствами своей письменности, либо создать другой письменный язык, основанный на ранее существовавших символах. Регионы, находившиеся под влиянием восточных языков, выбирали одно из двух направлений, что приводило к разнообразию, хоть и недолговечному.

Взяв это за основу, Чжухо решил сделать язык сложным для написания и расшифровки. Главному герою предстояло разобраться с древними текстами и перевести их.

Поскольку один язык считался мертвым языком древней цивилизации и был трудным, как для написания, так и чтения, люди решили использовать другой. Заимствовать язык из других регионов считалось невероятно недостойным поступком. Поэтому правитель приказал своему народу создать свой собственный язык. Это и стало началом истории.

Место на полях учебника было все исписано заметками Чжухо. Поэтому он перевернул страницу и продолжил писать на полях уже на другой стороне. Новый язык. Запад и восток. Переставляя слова и их формы туда-сюда, он придумывал языки, на которых будут говорить жители разных регионов. Те, кто жил между регионами, часто владел двумя языками. Одни языки восхвалялись, а другими пренебрегали, на их представителей смотрели свысока.

Прокрутив эту идею в голове, Чжухо попытался поднести языки ко рту, чтобы вспомнить их произношение. Медленно смакуя звуки во рту, он думал о фонетике, которая была одновременно плавной и сложной для понимания. Он записывал их рядом с иероглифами, которые создавал на полях учебника. Некоторые из иероглифов были тонкими и резкими, другие — жирными и округлыми.

По мере того, как формировался новый язык, начал формироваться и образ жизни людей. То, как они одевались, какая у них была кухня. Чжухо начал постепенно понимать их культуру. Это было захватывающе интересно.

Изучая созданный им язык, он вдруг вспомнил о существе, о котором на какое-то время совершенно забыл. Это — Бог. В этом мире существовал бог, который спрятался в высоких горах. Для него Чжухо хотел создать отдельный язык.

Он хотел создать язык богов.

Чжухо вспомнил, как выходил недавно на прогулку в поисках элементов, которые могли бы помочь ему создать новый язык. Выплюнутая под ноги жевательная резинка, экскременты, куски мяса, кольца, деньги, стены, люди, машины, шум, листья, перевозимая мебель. Ничего из этого не было для него полезным.

Бездумно водя ручкой, Чжухо выписывал одно и то же слово на полях учебника: «Бог, Бог, Бог…»

«Бог? — вдруг задумался Чжухо.

То, на что сейчас смотрел Чжухо, было не буквой, это было фонемой. Множество элементов, соединяющихся в одно целое. Это символ, обозначающий творца. Это образ Бога. Чжухо научился писать на хангыле раньше, чем на любом другом языке. И хорошо знал структуру и величие этого языка. Наконец Чжухо собрал все исходные материалы, необходимые для создания идеального мира в своем романе, исписав поля своего учебника черными чернилами.