— Я не знаю, что еще написать, — Бом испустила слабый вздох. Она уже целый час находилась в тупике. У нее был план сюжета, и ей оставалось только следовать ему. Что тут сложного?
Бом тоскливо уставилась на экран, где была открыта ее книга. Темп работы заметно замедлился с предыдущего дня, когда она впервые узнала о том, что ее роман собирались выставить в библиотеке.
Она не знала, стоило ли ей соглашаться на это. Вряд ли ее кто-то прочтет. В школьную библиотеку захаживало не так много учеников.
И все же Бом нервничала. Дело состояло не в том, сколько человек прочтет работу. Дело было в давлении от самого присутствия читателя. До этого она сама всегда была с другой стороны, но сейчас впервые ощутила тяжесть писательского труда. «Как люди оценят мой роман? О чем они будут думать и размышлять?» — в глубине души она хотела, чтобы читатели хвалили ее. Она не хотела показывать свои недостатки — слышать только хорошее. Но Бом не была уверена в себе.
Она дочитала свой роман до конца и почувствовала растущее недовольство. Он был еще недостаточно хорош, чтобы позволять другим читать его. «Так никуда не годится. Лучше я перепишу его заново», — подумала она и так удалила все, что написала до сих пор. После чего пустой экран начал душить ее, внушая ощущение полнейшей беспомощности. В этот момент она обернулась и посмотрела на Чжухо, который был сосредоточен на чем-то своем. Он был единственным человеком в компьютерном зале, который закончил свою рукопись, причем уже давно. «Как ему это удалось? Это так удручающе и тревожно. Как же он смог остаться в таком месте и двигаться дальше?»
Прозвенел звонок, возвестивший об окончании занятия в клубе. Члены клуба один за другим убирали руки с клавиатуры. Был перерыв.
— Уф, у меня плечи болят, — простонала Сунхва, вытянув руки к потолку.
Только тогда Бом отвела взгляд от Чжухо. Почувствовав на себе ее пристальный взгляд, Чжухо тоже убрал руки от клавиатуры и оторвался от монитора, услышав жалобы Сунхвы.
— Должно быть, ты усердно работала?
— Конечно! Я много тружусь, но не уверена, что из этого выйдет что-нибудь годное.
— Я тоже так думаю, — перебила ее Бом. Теперь ей было понятно, что не одна она испытывала муки творчества.
Глядя на их грустные лица, Чжухо спокойно спросил:
— Девчонки, вы застряли?
— Да… и я не знаю почему, — тяжело вздохнула Сунхва.
— А я постоянно отвлекаюсь на мысли о том, что моя работа будет выставлена на всеобщее обозрение…
Услышав признание Бом, Сунхва уронила лицо на руки, упав на парту. У нее были те же проблемы.
— Так ты собираешься выставлять свою работу на всеобщее обозрение? — спросил, выказывая живой интерес, Сокван. Кажется, он ничуть не переживал по этому поводу.
Сунхва внимательно поглядела на него и спросила:
— А ты не собираешься, верно?
— Верно, — ответил Сонква.
— Почему ты принял такое решение? — поинтересовалась она.
— Потому что у меня нет желания, — спокойно объяснил Сонква.
— Какого желания? — продолжала расспросы Сунхва.
— Желания стать писателем.
То же самое можно было сказать и о Сунхве. Она не собиралась зарабатывать на жизнь писательством. Это было не более чем занятие в литературном клубе, о котором она когда-нибудь в будущем будет вспоминать с улыбкой.
— Я тоже не планирую становиться писателем, — пробормотала Бом.
И все же ее что-то беспокоило. Что-то было не так. Если все было так просто, то она должна была принять решение и успокоиться. Почему же все так сложно?
— Мы уже писатели, — подал вдруг голос Чжухо.
— Кто из нас именно? — спросила Сунхва.
— Да все мы. Разве мы все не пишем прямо сейчас? Значит, каждый из нас уже писатель, — объяснил он.
— Настоящий писатель сейчас посмеялся бы над тем, что ты тут говоришь, — заметила настроенная скептически Сунхва.
— Писатель остается писателем. И неважно, посмеется кто-то надо мной или нет, — ответил Чжухо.
— Но почему ты продолжаешь называть меня писателем? — спросила Сунхва.
— Наверное, потому что ты действительно сейчас похожа на писателя, испытывающего муки творчества, создавая свою работу? — предположил Чжухо.
— Правда?.. — переспросила удивленная Бом.
Он говорил это, не желая как-то задеть их. Сунхве и раньше в голову не приходило считать себя писателем. Теперь же, выслушав Чжухо, она стала чувствовать себя более уверенной. Согласно рассуждениям Чжухо, она уже считалась писательницей.
— Ну, тогда я стану писателем для себя и только для себя, так что мне не о чем беспокоиться, — высказал тут же свою позицию Сокван.
Сунхву раздражали легкомысленные высказывания этого парня. Как бы весело не было в литературном клубе, принятие столь важного решения, как выставление своей работы на всеобщий суд, оказалось прямо противоположным этому состоянию. Что это за радость, когда застреваешь в тупике и не знаешь, куда двигать сюжет дальше? Писательство — это совсем не весело. В этот момент Бом спросила:
— Итак… Как вы думаете, стоит ли мне выставлять свою работу на всеобщее обозрение? — она выглядела довольно обеспокоенной.
Положив подбородок на руку, Чжухо рассеянно ответил:
— Зачем?
— Что? — ошеломленная его вопросом, спросила Бом. — Ну, в отличие от Соквана, у меня есть желание стать писателем. То есть я хочу показать свою работу другим людям, но немного волнуюсь. Ведь писатели пишут для того, чтобы их читали другие, верно?
Было сложно дать ответ. Бом почувствовала, что все больше путается в своих объяснениях, но тут ее прервал Чжухо:
— Тогда сделай это, — предложил он тут же просто.
— Ничего себе… Правда? Как ты можешь быть таким беспечным? Это потому, что тебя это не касается? — сердито возразила Сунхва.
— Не касается? Хочешь сказать, что ты не расслышала, как я сейчас переживаю за Бом?
— Не услышала, — грустно вздохнула Бом.
— Похоже, ты хочешь, чтобы люди прочитали твой роман, но сейчас испугалась. И теперь не можешь писать ни строчки. Верно? — кратко подытожил ее мысли Чжухо.
— …Наверное.
— Кое-кто как-то мне сказал, что я не должен бояться чего-то заранее, — процитировал Чжухо.
Как раз в тот момент, когда Бом что-то нащупала в его объяснении, снова прозвенел звонок. Постанывая и ворча, все вернулись к работе над своими работами, повернувшись к мониторам. Бом была одной из них.
Наблюдавший за всем этим со своего места Чжухо тоже переключил внимание на экран. Он был вполне доволен своим местом. Вероятность быть застигнутыми врасплох другими членами клуба за другими занятиями была очень мала. Это давало ему преимущество: он мог быстро среагировать на любого приближающегося к нему человека. Другими словами, никто не должен был знать, над чем он сейчас работал.
Чжухо задумался, собирая всю историю воедино. Пришло время дать главному герою приятелей. В отличие от главной героини «Песчинок», у главного героя полнометражного романа имелись компаньоны, который сопровождали его в его поисках приключений.
«Компаньоны», — Чжухо выглянул из-за монитора. Перед ним были члены литературного клуба. Это были его товарищи по писательскому труду. Четыре первокурсника, один второкурсник и один преподаватель. Это был небольшой клуб.
«Четыре человека должно быть достаточно для компании. Может мне стоит сделать их одного возраста?» — подумал он.
«Несмотря на то, что они учились в одном месте, четверо товарищей никогда раньше не общались друг с другом, пока были учениками. И только в зрелом возрасте, будучи четырьмя очень разными людьми, которые пошли каждый своим путем, они собрались вместе, чтобы отправиться в путешествие», — Чжухо увлеченно начал записывать.
Главный герой имел репутацию вздорного человека, не умеющего найти общий язык с другими. Но однажды он заявил, что обнаружил, где скрывался Бог. Над ним принялись все потешаться. Его высмеивали учителя, ровесники, родители и даже соседские дети. Главный герой все больше вступал в конфронтацию со всеми вокруг. Никто не верил ему. Люди друг друга начали предупреждать, что по возможности его лучше избегать.
За исключением трех человек.
В голове быстро складывались образы этой тройки. Он стал размышлять, какие же условия он хотел бы применить к этим трем его спутникам. Будучи одного возраста с главным героем, у каждого из них были свои счеты с Богом. При этом каждый из них сохранял свой собственный взгляд на мир. Пока эти условия соблюдались, личности их компаньонов не имели особого значения.
Идеалист или реалист. Сдержанный или страстный. Несмотря на видимые среди них противоречия, они прекрасно ладили друг с другом. По мере того, как идти по жизни, они помогали и мешали друг другу, принимали и отрицали друг друга.
Прописав подробнее отрицательные и положительные черты, Чжухо задался вопросом: «Чем вы зарабатываете на жизнь?»
Чжухо вспомнил о языке, который он создал на полях своего учебника. Горная местность, много травы. Язык здесь создавали люди, занимающиеся сельским хозяйством. Трава, земледелие, урожай, климат. «Хорошо бы иметь в компании повара, — подумал Чжухо. — Какой бы характер я придал ему?» Внезапно он вспомнил, что видел в рабочей комнате Гыну: «Каннибализм. Это было отвратительно. Может, он вегетарианец?» — предположил он и продолжил развивать свою мысль: «Кем бы он мог быть еще? Кем-то близким к их жизни… кем-то, кто нужен им в их мире. А как насчет искусства? — задумался Чжухо. — Какое бы искусство развивалось в этом регионе?.. Гончарное дело!»
Он упоминал о гончарном деле в разговоре с Со Джуном в его доме. «Человек, который создает керамику. Было бы интересно иметь кого-то, кто хотел бы похвастаться своим творением перед Богом».
С другой стороны, Чжухо чувствовал потребность в компаньоне, обладающем медицинскими знаниями. Нужен был еще кто-то близкий к политическим настроениям или текущим событиям в народных массах. «Доктор, солдат… военный врач?..» — внезапно он подумал об агрессивном персонаже, о человеке, который, прежде чем задать вопросы, полезет на другого с кулаками.
«Переводчик-мизантроп, повар-вегетарианец, самовлюбленный гончар и агрессивный медик. Этого должно хватить. Они все собираются отправиться в путь. Так что будет логично, что со своей карьерой на родине они попрощались», — подумал Чжухо. Каждый из персонажей отдельно мог доставить кучу неприятностей. Он представил, как все четверо оставили свои дома и прежнюю службу. Выглядели эти четверо странно и не очень приглядно.
***
— Алло, — ответил хриплым голосом Чжухо. Он долгое время писал, не разговаривая.
— Что такое? Ты ведь не только что проснулся? — раздался вопрос в телефоне.
— Ни в коем случае, уже полдень. Я работал.
— Ага! Работаем над очередной книгой, да, господин У Ён? — игриво спросил Со Джун на другом конце провода. — Я же не помешал тебе, правда?
— Нет, нет! Я как раз собирался сделать перерыв. А что? Что-то случилось?
— Ну… не то чтобы что-то случилось… — протянул собеседник. Чжухо терпеливо ждал продолжения. — Я хотел спросить, не хочешь ли ты пойти со мной в ресторан госпожи Сон. Ты сказал, что работаешь, так что, полагаю, ты еще не ел сегодня?
Чжухо вспомнил слова госпожи Сон, которые она сказала ему, когда он выходил после ужина с Хён Долимом: «В следующий раз, когда будешь здесь, бери то, что тебе нравится!»
— Звучит отлично. Где встречаемся? — спросил он.
***
Как и прежде, когда он вошел, над головой прозвенел дверной колокольчик. Он старательно выполнял свою важную функцию: оповещал о приходе новых гостей. Казалось, что в ресторане ничего не изменилось.
— Пожалуйста, следуйте за мной, — госпожа Сон повела их к столику.
Со Джун, одетый в черный чонгам, с гордостью вышагивал по ресторану. Чжухо следовал за ним. Когда они уже собирались зайти в их комнату, сзади раздался голос:
— Это случайно не господин Ан там?
— Что?
«Господин Ан». Несмотря на незнакомое имя, Со Джун и Чжухо обернулись в сторону голоса. В соседней комнате сидели двое.
— Давно не виделись, нуна! — поприветствовал ее Со Джун.
— Вижу, ты, как обычно, не носишь верхнюю одежду, — заметила она иронично.
— Я одет, — поправил ее Со Джун.
— Ну да, ну да…
Женщина была одета в светлый костюм. То, как она развалилась на стуле, выглядело немного агрессивно.
— Кажется, я не встречала здесь твоего друга. А где Дон Гиль?
— Кто знает? Наверное, читает Хемингуэя, — ответил Со Джун.
Чжухо вежливо поприветствовал женщину:
— Здравствуйте.
— Привет. Ты его младший брат? — ее тон внезапно стал более дружелюбным.
Взглянув на Со Джуна, Чжухо ответил:
— Не совсем.
— Правда? Я — писатель. Я стала им задолго до этого парня.
«Писатель, — Чжухо молча изучал ее лицо. Оно казалось ему смутно знакомым. Возможно, это был как-то связано с тем, что она писатель. — Где я видел это лицо?»
В его голове замелькали снимки с авторами.
В этот момент Со Джун прошептал ему на ухо:
— На Дэсу.
— А!.. — воскликнул Чжухо. На Дэсу. Ее романы радикальны и жестоки по содержанию. Однако многие читатели полюбили ее произведения из-за того, что по ним были сняты фильмы. — Понятно.
— Постриглась? — спросил Со Джун, глядя на ее короткие волосы.
Чжухо подумал о том же. Она выглядела совсем не так, как на фотографии, которую он помнил. Вполне логично, что он не сразу узнал ее.
— В последнее время стало жарко, поэтому я просто коротко подстриглась.
— Тебе очень идет.
— Я тоже так думаю. Если не возражаете, то приглашаю вас присоединиться к нам.
Оба мужчины кивнули в знак согласия. Ее спутница, которая до этого молчала, тоже робко кивнула.
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|