Глава 104: Смирись с этим ч. 5

— Вы казались неуравновешенным с того момента, как я только увидел вас.

Они встретились, когда мужчина был на грани того, чтобы отказаться от чего-то. С самого начала их встречи он был загнан в угол, он стоял на краю обрыва. Должно быть, именно поэтому он совершил такую глупость. Писатель, бросивший писать. И писатель, которого прославляли, словно гения. Тот, кто стоит на краю обрыва, как правило, легко теряет опору.

— Это так, — признал он слабым голосом. Его эмоции, казалось, были весьма непредсказуемы.

— Я вынужден отказаться от писательства, потому что мои книги не продавались, — объяснил мужчина, словно оправдываясь перед Чжухо. — Людям нужен только У Ён и его книги. Они говорят только об У Ёне. Мои книги пылятся в углу книжного магазина и гниют. Это совсем не то, что твоя книга-бестселлер. И это было концом. Конец и есть результат моей работы.

Бесчисленное множество книг постигла такая же печальная участь. Даже книги, написанные с использованием каждой капли крови, пота и слез, в итоге оказывались потерянными и забытыми, пылясь на полках.

— Ты моложе меня. Ты даже не писал так долго, как это делал я. Тебе даже не пришлось так стараться, как мне. Вот почему я не могу принять эту реальность. В ней нет никакого смысла.

— И что изменится, если вы украдете мою флешку?

— Ничего… — пробормотал мужчина. — Хотя я хотел, чтобы ты как минимум разозлился. Я отчаянно хотел увидеть, как ты взволнован ее потерей. Я хотел доказать себе, что я не единственный человек, который испытывает подобные эмоции.

К сожалению, все вышло не так, как он надеялся. Так же как не существовало никакого призрака и собаки, причастных к пропаже злосчастной флешки.

Может, он и бросил писательство, но Чжухо все равно оставался писателем.

— Ты победил.

— Это никогда не было тем, из-за чего стоило соревноваться, — сказал Чжухо, все еще улыбаясь. — Это был ваш выбор.

Это был его выбор — перестать писать, смириться с этим.

— Нет, — мужчина продолжал отрицать это.

— Кто же тогда заставил вас смириться? — спросил его Чжухо.

— Мир, — ответил мужчина.

Если это было его правдой, то он сражался с противником, которого никогда не смог бы победить. Был ли он сломлен или выбрал себе противника, против которого, как он знал, у него не было шансов одержать победу, чтобы придать своему решению хоть какой-то смысл? Он заигрался в Бога. Подобно Богу, слова придавали смысл тем, кто в них нуждался, при этом не являя себя им.

— Так где же флешка? — спокойно спросил Чжухо. Хотя он и не сказал ничего определенного, мужчина сразу же все понял.

— Ее нет.

— И что вы с ней сделали?

— Ты был на заднем дворе?

— Нет.

— Там много камней, вот я и подобрал один.

Чжухо представил, как он разбивает флешку с камнем в руке.

— Вы сломали ее?

— Полностью, а затем выбросил.

— Куда?

— В унитаз.

У этой флешки оказалась жестокая судьба. Украли, разбили, а затем выбросили. К этому моменту остатки уже плавали где-нибудь в реке Хань.

— А что если бы она засорила унитаз?

— О таком мелком мусоре не стоит беспокоиться.

Наступила гробовая тишина. Воздух сделался влажным и каким-то тягучим. До мужчины постепенно доходило, что он совершил нечто необратимое.

Чжухо на мгновение уставился в потолок, подумав: «Должно быть, на улице совсем стемнело». В этот момент до комнаты долетел вкусный пьянящий аромат жареного мяса.

— На вашем месте я подождал бы и сделал это уже только после ужина.

— Что?

— Тогда бы он стал вашим последним ужином.

— Последним? — переспросил мужчина, не понимая, о чем это сейчас говорил Чжухо.

Чжухо покачал головой, заметив:

— Вы хотите сказать, что до вас еще не дошел этот восхитительный запах?

При слове «запах» мужчина рефлекторно вдохнул. Это было сделано так неуклюже и неловко, как будто он делал сейчас свой первый вдох. Неловко и непривычно. Только сейчас он понял, что все время задерживал дыхание. И тут до него дошло. Он поперхнулся. Реальность, с которой он не хотел сталкиваться, была совсем рядом. Мужчина потрясенно уставился на стоящего перед ним У Ёна.

Тот безжалостно продолжал допрос:

— Где мы сейчас находимся?

— В доме учителя.

— Что вы наделали?

Озарение.

Мужчина почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз. Его руки начали трястись.

— Что я… — отбросив все свое недовольство этим миром, он начал видеть вещи более ясно. Темные эмоции струились вокруг него, и он не мог ничего сделать, чтобы противостоять им. — Где я? Что я сейчас натворил?

— Теперь вы, кажется, осознаете, что вас окружает. Раньше вы были писателем, — сказал Чжухо, подчеркнув факт того, что он больше не являлся таковым. Мужчина почувствовал себя уязвимым перед этими, казалось бы, безжалостными и сильными словами, которые обвились вокруг него, словно змеи. Он чувствовал себя незащищенным и бессильным.

— А теперь подумайте еще раз.

— …О чем?

— О себе.

Он сделал, как попросил Чжухо. Мужчина начал думать о себе: «Я — писатель. Нет, это раньше я был писателем. Это был мой выбор — бросить писательство. Никто не заставлял меня бросать его. Этот мир не имеет к этому никакого отношения».

— Я так жалок, — сказал мужчина, усмехнувшись. Он чувствовал себя так еще до личной встречи с У Ёном. От осознания этого вдоль позвоночника побежали мурашки. — Писать перехотел я сам.

Его радость от того, что он стал писателем, была недолгой. Вокруг него было море хорошо написанных книг, которые заставляли его замечать только свои недостатки. Он не мог ничего придумать, чтобы противопоставить что-то другим книгам. Именно в этот период в его жизни и появился У Ён. Он писал красочно и красиво. Казалось, что его книга — единственная книга, существующая под солнцем. Его книга была написана на совершенно другом уровне. Контраст был весьма разительным. Хотя У Ён был намного моложе его, он был гораздо более искусным в писательстве, чем когда-либо был мужчина. Какой-то ребенок превзошел его, взрослого. Мужчина достиг своего предела и больше не мог продолжать писать. Он потерял желание бороться.

— Я давно перестал понимать, что меня окружает.

Мужчина отвернулся от самого себя. Чтобы не чувствовать собственного зловония, он затаил дыхание. Мир вокруг него становился все меньше и меньше. Логично, что он не мог продолжать писать в таком состоянии. И он смирился, тянулся к любой причине, за которую можно было ухватиться и оправдать себя. Однако… даже здесь его настигли.

— Даже здесь твое присутствие было слишком огромным.

У Ён в доме его учителя ослеплял мужчину.

— Но в доме учителя оказался ты.

Потому что даже там, куда он пришел, чтобы смириться и отказаться от писательства, оказался У Ён.

— Поэтому я так и поступил.

Мужчина наконец взглянул на себя со стороны. Длинная челка всегда мешала ему это сделать, закрывая мир перед ним. Он пришел сюда проститься со своим учителем, наставником, мастером, будучи таким жалким. Он был несчастен. И не мир сделал его несчастным. Это было все из-за У Ёна, это не было каким-то совпадением.

Дело было только в нем.

— Мне жаль…

— Я все равно не смог бы укрыться от тебя, нигде. Ты просто слишком огромный и яркий, — мужчина сделал паузу. — Но когда я увидел тебя здесь… ты писал в том же месте, где я все бросил. Я сделал это. Это стало причиной моего поступка.

Он посмотрел на себя в зеркало. На глаза свисала густая челка. Он явился к своему учителю в таком неопрятном виде. Он чувствовал себя таким несчастным. Но никто, кроме него самого, не заставлял его чувствовать себя таким. Это он сам сделал себя таким.

— Простите…

Ён Со тихо стояла возле двери, не проронив ни слова.

— …мастер.

Он узнал ее по пьянящему запаху жареного мяса. Признавшись, он опустил голову.

Стоявший рядом с Ён Со, Гын У сказал вместо нее:

— И Чжун Су, и я переживали, что наши книги не продаются. Чжун Су даже сейчас читает лекции в университете. А я даже как-то выбросил свою рукопись. Но знаешь что? Мы не пытались украсть то, что принадлежит другому человеку, и не разглагольствовали о превратностях судьбы, не сетовали на жестокость мира. Мы все еще хотим быть писателями, даже если это означает, что наши книги не продаются. Может, мы и не станем популярными, но мы все равно останемся писателями.

— …Вы правы. Я просто все это время прятался за титулом «писатель».

Он сделал это, потому не мог честно признаться, почему отказывается от писательства. А когда он посмотрел У Ёну в глаза, то понял, какой человек сейчас отражается в этих ясных глазах мальчика. У Ён не критиковал его. Он просто не видел себя в этих ясных глазах. У Ён даже не думал о таком человеке, как он. Ему не было никакого дела до него.

— Мне очень жаль, — произнес он надтреснутым голосом. Он извинялся перед своим учителем, перед тем, с кем раньше вместе писал в доме учителя, перед У Ёном. — Мне очень жаль, — его голос дрогнул.

Чжухо расправил плечи и посмотрел на него, ответив спокойно:

— Все в порядке. Можешь не беспокоиться о том, чтобы как-то расплатиться со мной за причиненный ущерб.

Чжухо не собирался раздувать из мухи слона. Кроме того, он кое-что приобрел для своей будущей книги из опыта общения с таким человеком.

Тот, кто забирает то, что принадлежит другим. Война. Смерть. Бог.

Очертания романа начали потихоньку вырисовываться.

В конце концов мужчина ушел, не оставшись на последний ужин с учителем.

***

— Я дома.

— Эй! Ты уже поужинал где-то?

— Да.

Поприветствовав мать, Чжухо прошел в свою комнату. Переодевшись в домашнюю одежду, он лег на кровать и почувствовал, как его глаза тяжелеют. Осознав, насколько же он устал за сегодняшний день, тяжело вздохнул. В этот момент дверь в его комнату открылась.

— Если ты еще хочешь поесть, может я приготовлю тебе что-нибудь?

Это была его мать. Несмотря на то, что она знала, что он уже поужинал, она продолжала беспокоиться, спрашивая, что бы он хотел поесть.

— Все в порядке. Я плотно поужинал.

— Хорошо. С тобой точно все в порядке?

— Да.

Пожелав ему спокойной ночи, она прикрыла за собой дверь и ушла. Чжухо поднялся с кровати и сел за компьютер. В нем было то же содержимое, что и на флешке. Патлатые волосы. Чжухо так и не узнал имени этого мужчины. Он и его книги не пользовались популярностью, что заставило его бросить писательство. По этой причине ему захотелось уничтожить то, что ему не принадлежало. Размышляя о нем, Чжухо вспомнил разговор с Ён Со, который состоялся у них, когда он уже собирался уходить.

— Как ты думаешь, это как-то останется с тобой? — спросила его Ён Со.

Чжухо только что плотно поужинал, поэтому рефлекторно погладил себя по животу, спросив в ответ:

— Ты имеешь в виду мясо?

Ён Со с облегчением рассмеялась, но повторила свой вопрос:

— Думаешь, ты справишься с этим? — в ее голосе звучало беспокойство. — Если почувствуешь, что не справляешься, можешь передать это мне.

— Ты так говоришь, будто это какой-то предмет.

— Возможно, так оно и есть. Если ты будешь держать это в себе, оно в конце концов начнет гнить внутри тебя.

— Я лучше переварю это, пока не испортилось, — ответил шутливо Чжухо.

Но Ён Со продолжала эту тему, не собираясь так легко отступать:

— Должно быть, это было неприятно.

— Я определенно не был в этот момент счастлив.

— Возненавидел ли ты после этого весь мир?

— К счастью, не настолько. В конце концов все произошло потому, что я был слишком хорош для него, как писатель.

Ён Со посмотрела на Чжухо и кивнула, а затем легонько подтолкнула его в спину:

— Тогда иди и пиши. Не держи это в себе.

Она уже знала, как он справляется со своими эмоциями. Перед тем как покинуть ее дом, он спросил:

— Вы сами-то как, в порядке?

Это был ее ученик. Ей наверняка было неприятно видеть, как ученик погрузился во тьму. Ей, должно быть, сейчас больно. Теперь рассмеялась уже она над его беспокойством:

— Я видела это уже множество раз. Это всегда разбивает мне сердце, но я знаю, что это не будет длиться вечно, так что все в порядке.

Чжухо медленно поднялся с кровати и включил компьютер. Экран засветился, и на нем появилось все, что он когда-либо писал.

Все было на месте.

Ничего не сломано. Тот человек, который разбил его флешку и спустил ее в унитаз, в тот самый момент, когда сделал это, спустил в унитаз себя, как писателя.

Итак. Пусть будет война. Война за то, чтобы отнять то, что принадлежало другим. Для того чтобы отнять то, что вам не принадлежит, создается оружие, в сердцах копится гнев, несмотря на то что все знают, каким несчастным будет весь процесс, зная, каким жалким окажется результат. А если там присутствует Бог?..

«Если бы я был Богом».

«Я бы умер, отвернувшись от человечества».

«Не сдерживайся», — кто-то произнес это в этот момент в его голове. Чжухо спокойно записывал свои мысли, описывая то место в истории романа, на котором он сосредоточился сейчас. Главный герой, одетый в дорогие одежды, живет в эпоху, когда богов больше нет на земле. В этом мире существовали только мифы и легенды. И только они указывали на то, что Бог когда-то существовал на этой земле.

Отправная точка — родной город, где он родился и вырос. У него тоже были родители. Именно они произвели его на этот свет. Чжухо вспомнил мужчину с длинной челкой. Он был человеком, который не мог смириться со своим поражением.

Отец главного героя был богат, одевался в дорогие одежды. Но не мог смириться со своим одиночеством. Он встречался со многими женщинами, со многими занимался любовью.

У отца имелась большая семья и много отпрысков.

— Я тебе дам денег, иди развлекайся, — отец говорил это своим чадам по привычке.

— Отец, тебе не хватает смелости, — сказал его сын, главный герой.

В его глазах отец был трусом. Из-за того, что ему не хватало смелости отказаться от чего-то, из-за того, что ему хотелось всего и сразу, он разрушил бесчисленное множество жизней, включая свою собственную. В итоге сын чувствовал себя одиноким рядом с ним.

Сын был чувствителен к языкам. Он слушал, что говорят вокруг него, что говорит его отец. У него сложилось четкое представление о том, в какой ситуации он находился. Он был сыт, одет и получил образование благодаря богатству своего отца. Сын не скрывал своего гнева ни перед кем, кроме своего отца. Он становился все менее и менее терпимым к окружающим его людям. Сердитым. Отстраненным.

А потом он изменился.