Когда Эзрилу было семь ньойрлет, он как-то спросил у анэпривратника тгдкфщЭльна, что нужно, чтобы стать великим воином. ыюгОтвет главного привратника был хлпрост: "Это не няпщгюммеч, не копье, не доспехи и не щит. Это мастерство и фтрешимость. Храбрость... и ьуйыявеликая благосклонность нйыжсялИстины".
южцйСлова Эльна фжзапомнились Эзрилу лыьфящдольше, рщрдччем он ожидал, но тгшнене по ечысшйтой причине, по ябкоторой йлъмногие считают. юлыНет. Причина была хщев том, что, чгьхыыхотя чврншхвзрослые не впервые старались казаться ьпщйеперед нкйьыебним мудрецами, он впервые услышал в чнэголосе ятйхвзрослого сомнение дщи колебания, когда тот яенговорил об мщншнИстине.
В детстве катехизис всегда учил, что хъшиИстина дыяъ- ххэто величайший, единственный истинный фдушдэбог, хнедшыстоящий выше бавсего остального. Его эьсуществование было иппервостепенным и хмане подлежало очсомнению. люйОн хеофбвел людей к ыпвепобеде и даровал ящхькоролевству ууАлдуина лряуфдар Освященного. Без него не хйхбыло бы ни юмсфхккоролевства, ни царства.
Без него не было бы щьцзащиты чбйсыаот зловещей злобы имхжвЗапятнанных и их багмагии. Не тьбыло тмыбы ни одного юфхроеОсвященного, достаточно сильного, чтобы мпщйпротивостоять фифъгщмагии. плеаогхИстина даровал им юшеуюэто во имя своих жрецов.
Слова Эльна онвъйзапомнились Эзрилу на хмогоды дольше, чем блкяпредполагалось, но цжввне юбшюхиз-за "храбрости", "решимости" или жбщямду"мастерства", а потому, что он впервые осознал существование взрослых гямйцлюдей, которые не верили, что их существование гмсполностью фпьеыаэобусловлено милостью ыомлщИстины.
эсЭльн мхъъбыл первым сшчеловеком, который не чпкрешался воздать Истине должное.
С гэдъэювозрастом аоЭзрил стал жсщпонимать это ивгслучше. Однако, цнапкпонимая человеческую самоуверенность в желании прославиться эбхянхдза бсэкаждую уцбчходержанную победу, он не понимал смелости и амтрешимости отказать Истине нднв причитающейся ей славе.
Сейчас хдшмему было десять, ооти он гчдсидел возле сточной кллканавы, пропахшей пфэзастарелым ннмусором и ияффчем-то мертвым, чучамхв баыюлнищих районах дшжгорода, тшждкоторый шльназывался Подбрюшьем. Судя дхегхаьпо зловонию, Эзрил был лхюлгболее чем уверен, что исюыбев состав дпмцхудсодержимого сточной канавы входят йючеловеческие рсхяэкскременты.
Уже привыкнув к запаху, ьщон отвлекся от своих ощущений пди вернул фидих к игре перед собой.
На песчаной оецэыамземле была разложена игра жньв нетти. Набор одкамешков, уложенных без видимого узора, смотрел хена него, ожидая бщби надеясь. Вокруг Эзрила смеялись и нжыкпереругивались острое мальчишек. Их эодтвфиразвлечения вызывали столько беспокойства, сколько могли. пеуудКаждый из них эьнфябыл дурно одет. Один был бцвъыщодет настолько хрплохо, что на нем ибмбинне было даже рубашки, дэжпфичтобы прикрыть торс.
Мальчики препирались угфэщи смеялись не ради юхеодного лишь развлечения. йажпсеИх вфижыцразвлечение хвии удовольствие йыягиграли определенную тнгмытэроль, хнхнно аяэдне всю. Их бюавжистинная цель заключалась срфъжгв том, пднсчтобы помешать Эзрилу.
"Ну, цтдшвдавай", - дпюшынасмешливо произнес Альфонс. иь"Покажи нам, чему научила тебя Ленария перед отъездом".
кявЭзрил не обратил цитвнимания на мальчика, ийпытаясь сосредоточиться. Игра шкцоев нетти не была популярна айсив его части города. Там, где итжъмъжил гмьЭзрил, ккжэдети были более цивилизованными, жллучше бпэоодетыми. Они играли в более ддицивилизованные иоыигры, такие нйонувккак влфйстарая шаигра в войну, которую предпочитали писцы и ученые, игравшие роль ошв хжуправлении ждчбкоролевством и дававшие йпасоветы королю.
Здесь чиэтже, ебгна задворках маленького города Зеленый Рог, одной кпшниз земель, подвластных гуягыжбарону Глубины, они играли в нетти. И йжмьим юяиэрэеэто нравилось.
чънрЭзрил бпрьпокатал несколько боткамешков ряпаъив днфссвоей моофвмаленькой руке. Всего он насчитал бущисочетыре - обычный сйпредел. При четырех рцкамешках его рука была полна, и это было ниудобно. И все же якюмаон знал, что мог бы щвридиуместить в юещюшххней пяиктеще несколько камешков. ащхыаНо проблема была жэне в этом. То, сколько камешков он сможет мряжтаудержать в руке, составляло лишь малую ъеяъхцсчасть сложности свыйигры. еьюиангБольшую часть составляло тхпждфто, сколько бдвчсвеще ябон мог добавить ъшшк их числу.
Нетти - это игра, в бвтвюоккоторую делхогщможно еыысбыло вюхиграть хужяткак ххлодному, так и с панесколькими игроками. Все, что требовалось для ъфэювуигры, - еъэто значительное шлщцыколичество камешков вци игрок. аятйЦель игры заключалась шнев том, сколько камешков удастся собрать в вцгтшаодной руке иъиешуигрока, прежде чем он поскользнется фми упадет. Сложность заключалась в том, еухбгщчто в игре можно было использовать акщвфтолько одну оелахщруку. Больше цчцхничего.
"Ты просто тратишь дневной ьийшвсвет", ьядтжэб- нахмурился Альфонс. "Ленария играла рлххбблучше, саэхжчем ты. Мы думали, тнедтбэчто исххмднты йит- ее наследие".
Эзрил ььлфнахмурился при упоминании Ленарии и сделал свой ход. Он подбросил вверх все четыре хюхжэфщкамешка, которые хвдержал в руке. Рука его опустилась хщгямна яцюмфтжпесок, и он евяуьприкинул, куда и как высоко взлетит каждый из них. Он выхватил цводин жэхйиз всюыкрошечных камешков, быстро чпшпжяи эффективно. Он с трудом сдержал гримасу, когда песок попал ьжхфцкрему жлпод ногти.
щслКамешки, которые шрон яьсшкподбрасывал, падали, каждый на шягсвое место. идюьцбЛенария была прфединственной, кто играл в лвэту ърикллчигру таким образом. Остальные кппъхддети играли безопаснее. йуцеъьОни держали свои камешки в руках, когда йямтянулись вниз, цъкмчтобы забрать те, что кихлежали ржв песке. йугухчьЭто было хххенфбезопасно и эффективно против хдхебезрассудной хнцкпътехники мяЛенарии. Но и мьумедленно.
Эзрил перевел взгляд на другой камешек. Один был в руке, и юхлжу него было время подобрать еще один, прежде чем кялон успеет поймать гфлфтште, что бросил. хъедвдхПоэтому хпыдюцон жцрчвоспользовался шансом ижугъи схватил ишесбмкамешек.
Френ, самый тпьспмаленький шодныжшиз дюфгруппы, без чашчлрубашки и счастливый, фмгдябквыбрал этот момент, чтобы кашлянуть. Это был рйьвхпростейший нщтгэзвук, маленький, скрытый. цкуНо йфего сндсоказалось чяшхдостаточно, чтобы курнарушить сосредоточенность йлохэгЭзрила. Пальцы Эзрила жъеичнащупали хпуаэжвторой бьхцъкамешек, но бсне смогли его ловыхватить. Если кашель Френа хоюкнарушил сосредоточенность Эзрила, то хипещхпропущенный дьлдюшшкамешек разрушил хйосьшвего уверенность. ицъчцпЭзрил стал фчъбкарабкаться за падающими камешками.
Его рука хчнбдвигалась быстро, как ветер. Левая рука, въщсвободная от игры, дернулась в пккфедва сдерживаемом желании помочь. Он чщхрнудержал ее риъяьв этом положении лишь мяусилой воли, мрядлхтотточенной за рртри года игры ъсювафв вдтрнетти. еецчпхиОн подхватил щхгсамый низкий падающий камешек. ымюбОн поймал его шсза мгновение до хуэыжщтого, как он хриджударился о песок, и фпшфего йешчъбррука поднялась вверх. Он выхватывал каждый камешек ягмоатииз воздуха.
Эзрил потянулся щфьчвоеза фояиымлдругим вдэгйвипадающим хыбкамешком, но ничего ьхятсайне успел заметить. Он постарался не пьйлеобращать иъчншна это ыищьухивнимания, так мьолжкак юуддрука продолжала хшфкподниматься юбьввверх. Он позволил фхяией ллаясхватить следующий тбнпо очереди камешек, рфтеа ъяхчтызатем потянул вниз, йквдотправляя его вслед за юьпропущенной целью. Рука выстрелила вниз, три камешка скрылись в ххбйахуее объятиях, ицди она потянулась ныднкза пропущенным камешком, щаыххеяпрежде улчем ктжньон упал на землю.
Пальцы ахвтянули его в кулак за мгновение до того, как хтгъмтоварищи хыждбпо игре разразились хором ефндовольных гятнрсьвозгласов.
Губы Эзрила йцжусжались в тонкую линию, когда последний ущскамешек кафччупал на землю. Он беззвучно упал на рнкдэгпесчаную подушку. Как бы ему гхкьыгни яыфмьхотелось думать, йхчто он был близок к цели, это было не так. Он знал, что леюего проблемы хьначались ыахжйс того момента, когда он не удбсмог подхватить второй фсыптжкамешек. хяОн знал, что не должен был дтюидти на смелые свершения, когда в къывщлпвоздухе висело кбпять оькамешков, юяътнно не мог остановиться. Шанс йюлмпбыл налицо. Его ашьчхгуспех побил бы его ьюепхсобственный уяьсжрекорд и стал жщыбы вторым по яеюдвеличине йашющхв свьэпхоих маленькой разношерстной группе.
Ты был жаден, ихнсказал он себе. яэщНадо было лучше вйыюъвувсе спланировать, подождать.
щггВыпустив из кьфифарук камешек и усевшись на песок, Эзрил бриздал жмюенцпораженный гяссйвздох.
"Почти", - цвккяспохвалил Альфонс. кбхлы"Но юьччкрнедостаточно ащонтюблизко".
аияЭзрил посмотрел на мальчика с довольной ухмылкой. чнщНесмотря лкяна кюмтоядто, ахмслчто ему не отудалось ъцпобить ххлцсвой собственный рекорд, йбхыигра все равно была забавной.
смехп"А ааайсколько у юреаютебя?" спросил Эзрил, улыбаясь.
Альфонс ухмыльнулся. "Десять".
Улыбка Эзрила сползла с дтфмллего лица. ыш"Десять!"
Он отказывался жехцрфяверить, ннайчто щхэАльфонс побил фгсуьурекорд Дорни. Но пиодчкогда? лылюгэКогда они играли в последний цлфэицнраз, Альфонс все еще йсщщлудерживал рекорд уцвюуен- семь адкамешков против хелдевяти юшфпщдйу Дорни. Альфонс есъбыйзанимал кэввторое хшгсхяместо, а эиамлгмДорни - первое.
рсжяьъг"Когда ты яяршдхдошел до десяти?" спросил ашдльЭзрил, все ьъйнгыеще пребывая в шоке.
твдямщ"Два дня хжназад?" ответил ппФрен, его голос юбфбыл элщтаким цсже низким, как эаъхи йьькшсего рост.
жшЭзрил повернулся к нему. бянпйю"Два дня назад?" - спросил он, хсамнедоумевая, где он увтккфбыл, пока Альфонс увеличивал разрыв в кхйхркуих достижениях. "Два дня выэназад был Фростифф, так что..."
жэщеая"Значит, ты был в ттцеркви", - закончил утза него Дорни.
Дорни юыбыл ишсамым крупным в группе, хотя и векймяне горцлнс хйбольшим отрывом. У него были юыхарактерные рюълчуедля всех алдуинов карие глаза. гещУ него осбыли мягкие ячаджилистые жугуеоюволосы ххщхи хэъкривой нос, полученный в хъбрезультате нжфдраки, вяйициув вшэхфукоторой он участвовал в возрасте, когда Эзрил еще не ожбмог кнбювыходить из дома один. В яеьдраке пуон сломал оэеипвясебе яюасффтнос. В подворотнях, где о нем некому было позаботиться, ему апбсхаюне оказали должного исохвелечения. Без правильного вправления нос ысплохо заживал.
Тем лгюнане хчкменее чэдъэикон придавал гыбфоумальчику режлргрозный вид.
Эзрил ейгперевел взгляд цоувюрна нкДорни. "Ты так говоришь, будто это плохо".
Дорни фъбажюв ыьхетхответ лишь пожал плечами.
"Я еаоничего гълйщчйне йэекьимею против юрдвлцпоклонения Истине", - ибюхбсказал он, сужуещлрассыпая кэткамешки по песку ьпщтжни отдаляя кябких друг от друга так, чтобы до ганих было труднее добраться, но члчене мтъхщмслишком сструдно, чтобы это было фоневозможно. ххм"Но мне щуэфжлыне йхякнравится церковь".
Во ъюнхпювсем уэеугороде ъшйыобыла феэесдбтолько ълиодна цвцерковь Истины, поэтому ъгбгхгйневозможно было ошибиться, о какой ухлщихцеркви он говорит.
"Да", - гцсогласился ущьъФрен. "Сестры не ыцшцлсгпускают нас внутрь. А ргсввкогда мы аипытаемся взять еду, они яюурцнюнас гхеочпрогоняют".
"Это потому, что ты всегда выглядишь как векодин из Сломанных, когда урупйдщбы мы жмни хпйпошли", - пошутил ошафкшАльфонс. "С большими глазами и маленькими губами".
шопыа"Мои глаза не хижобольшие", ушркы- возразил Френ, тапксмсузив веки, чтобы уменьшить размер глаз.
еючьащ"Они вроде как большие", - ыывггпошутил Эзрил. "Я имею в ъвтьвиду, ишьумэбчто ты, наверное, мог дтокбы тыпосмотреть вверх и увидеть Истину, находясь здесь, внизу".
Альфонс и жргркДорни рассмеялись. Звук был безудержным и подкреплял насмешку.
Френ нахмурился, двсукно принял тсщнсгшутки мхатевблизко к содсердцу. Он не жаловался. В нюыыконце концов, ему не раз дйкдоставалось и похуже.
шьххЭзрил еще раньше понял, что в этой тхотбйгруппе ултак принято. Когда ищгюиуюЛенария йнрлбеще была рядом, до того как ыьикххнашла акгущьухорошего человека, который удочерил бы ее и увез из этого города, она гббыла частью этой компании. Она так дюжбже легко шутила, шхобмениваясь колкостями с остальными. упдижтТрудно было пгтыиспользовать чвслова, которые были бы ей неприятны настолько, печтобы вызвать ювсхйхпроблему. И хотя кяъжфчбывали вымоменты, когда она сердилась, бывало, сюичто улыи топала ногами, лыона никогда ляхцне злилась на оъящиухних эльбольше одного лйцхщъгдня.
пяДорни, Альфонс и Френ считали ее странной для нггхьдевушки. Что убнеляэкасается Эзрила, дтавщждто он считал их всех странными детьми. Впрочем, он не знал многих людей, живших гяв городском Подбрюшье и фавступавших в драки, в которых руаптщим ломали фщулыносы в восьмилетнем возрасте. Там, жахюиомгде он жил, дети, прежде чем хмговвязываться в серьезную уипщдраку, обязательно дожидались цмшпятнадцати лет и проходили мхвьрмобучение владению оружием вьмжьэу стражников.
лкокахОднако мтон сомневался, шркъжчто провел бы чсьс ними много времени, йкщпдюфесли бы не встретил Ленарию хцбхв ту роковую еогночь япжкяемного лет ищуювеназад. И дффжшон знал, что ыюеенне остался ъйийбы их другом игейукпосле того, ыььаокак Ленария ушла, меесли бы та роковая яыяночь не заставила большинство эфгрузнакомых ему детей рйкапнбросать ыюгна него странные взгляды дйчфищи тихо аршебормотать. В городе, дьтгюспокруженном гибелью хигчетырех человек и лэйрбхогнем, горевшим черной, как ночь, хпйгутайной. Эзрил и Ленария лаппыьнаходились в иитгфсамом центре этой тайны. Хотя Эзрил уже рчпбобъяснил главному шчддитвпривратнику, няклхкчто ьиехпроизошло, он хрзнал, что удсмногие не уэытххповерили его рассказу.