Глава 11. Пятая фуцзинь (11)

Ань Цин хорошо выспалась, и, проснувшись, почувствовала себя намного бодрее.

Она привыкла к свободе, и поскольку сейчас в комнате никого не было, не стала спешить расчёсываться и переодеваться, а продолжила лежать на мягкой кушетке, задумчиво глядя в окно.

За окном павильона росла небольшая бамбуковая роща, которая, благодаря солнцу, выглядела весьма пышно.

Порыв лёгкого ветра прошелестел тёмно-зелёными бамбуковыми листьями.

Ань Цин невольно начала обдумывать посадку арбузов. Хотя сейчас было немного поздно, всё же ещё можно было успеть.

Недавно она поручила Майдун вынести арбузные семена на солнце, а когда Сяосицзы принесёт цветочные горшки и инструменты, можно будет приступить к выращиванию рассады.

Пока Ань Цин отдыхала, Чуньсяо уже разогрела несколько сладостей. Увидев, что госпожа поднялась, она тут же принесла их вместе с только что заваренным чаем.

Ань Цин съела несколько пирожных из бобов мунг и османтуса. Возможно, из-за того, что она только недавно проснулась, аппетита у неё не было.

– Цэ фуцзинь Лю и две гэгэ пришли выразить вам почтение, – поспешно доложила Майдун.

Ань Цин не удивилась:

– Проводи их в главный зал. Цзысу, помоги мне умыться и переодеться.

К слову, обстановка в заднем дворе Иньци действительно была не такой уж сложной. Сейчас здесь была одна цэ фуцзинь и две гэгэ, все они прибыли после прошлых отборов. Раньше была ещё одна гэгэ, но она заболела и умерла вскоре после приезда.

Цэ фуцзинь Лю была ханьского происхождения, её отец служил уездным начальником в Линнане. У неё был один сын, Хуншэн, первенец Иньци, которому только что исполнился год.

Из двух других гэгэ одна была из знатного маньчжурского рода Гуаэр, но её отец занимал невысокий пост, и в семье не было влиятельных прямых родственников по материнской линии. Другая также была ханьского происхождения, из рода Бай, и её отец тоже был уездным начальником.

Самой фавориткой из троих была Лю. Говорили, что вскоре после рождения ребёнка Иньци поспешил подать прошение о присвоении ей титула цэ фуцзинь. Трудно было сказать, получила ли она благосклонность благодаря сыну или пользовалась ею изначально.

Но в целом, отношения в этом заднем дворе не казались слишком запутанными, и управлять ими в дальнейшем будет несложно.

Когда Ань Цин пришла, три женщины уже довольно долго пили чай в главном зале.

Увидев фуцзинь, они тут же почтительно поднялись.

– Смиренная наложница выражает почтение фуцзинь.

Ань Цин подняла руку:

– Можете встать.

Она сидела на почётном месте и хорошо видела троих внизу. Ближе всего к ней, должно быть, сидела цэ фуцзинь Лю. Хотя на ней был цичжуан*, с первого взгляда было видно, что она не маньчжурка. В её движениях чувствовалась та изящная нежность южных женщин, что подобны ивам, колеблющимся на ветру.

*традиционная одежда маньчжуров

Оказывается, Иньци нравятся такие женщины, редкая красавица.

Однако ей самой больше нравился яркий и величественный стиль И-фэй. Если бы её спросили, у кого из них двоих лучший вкус, Ань Цин, возможно, сказала бы, что на вкус и цвет товарищей нет, но в глубине души продолжила бы считать свой вкус наиболее утонченным.

Что касается остальных двух, она пока не могла различить, кто из них Бай, а кто Гуаэр.

Впрочем, это было неважно, они по очереди подошли, чтобы преподнести ей чай, и сами назвали свои имена.

Оказалось, что высокая была Гуаэр, а с круглым лицом – Бай. Обе выглядели довольно мило.

В первый день в новой должности Ань Цин наконец-то сопоставила лица своих «коллег» с именами.

В конце единственный ребёнок Иньци, Хуншэн, совершил коутоу перед ней, законной супругой его отца, выражая почтение.

Малыш был круглолицым и румяным, ещё не умел ходить, поэтому няня поднесла его к Ань Цин, чтобы он поклонился.

Подойдя ближе, Ань Цин заметила, что ребёнок не очень крепок. Ей хотелось спросить об этом няню, но его мать приняла такой вид, будто столкнулась с врагом.

Ну и ладно, её статус законной матушки этого ребенка был всего лишь формальностью, всё равно ей не придётся его воспитывать.

Однако, глядя на этого ребёнка, Ань Цин невольно вспомнила своего третьего брата. Вскоре после помолвки, её отец и остальные уже узнали о ситуации Иньци.

Когда её третий брат узнал, что у Иньци есть сын, он долго возмущался за неё, упрямо говорил, что его любимая младшая сестра не должна воспитывать чужих детей.

Ань Цин было и смешно, и грустно. Где же ей придётся его воспитывать? У ребёнка есть родная матушка.

Цэ фуцзинь была внесена в императорский генеалогический свиток и могла воспитывать своих детей самостоятельно.

Впрочем, это было ей на руку. Воспитание детей – дело очень хлопотное, она и своих-то не особо хотела воспитывать, а уж чужих тем более.

Ань Цин на протяжении всего времени вела себя очень доброжелательно, пожаловала всем троим и малышу подарки, что было её фуцзиньским приветствием.

Таков был её характер. Она придерживалась принципа доброжелательного общения и всегда была готова протянуть оливковую ветвь дружбы, но если кто-то не хотел её принимать и напрашивался на неприятности, то она тоже не была мягкотелой.

– Фуцзинь, вот некоторые из прежних бухгалтерских книг нашего двора, прошу вас ознакомиться.

Цэ фуцзинь Лю приказала своей служанке подать стопку бухгалтерских книг. Раньше она сама вела домашнее хозяйство в этом заднем дворе, поскольку фуцзинь здесь не было, вся власть находилась в её руках. Теперь, когда фуцзинь вошла в дом, ей, естественно, следовало передать бразды правления.

Ань Цин молча кивнула, давая знак Цзысу принять книги.

Цэ фуцзинь Лю, словно внезапно что-то вспомнив, тревожно сказала:

– Прошу фуцзинь простить меня, я с детства хорошо знакома с ханьской письменностью, хотя маньчжурским тоже владею, но раньше дома чаще использовала ханьский, поэтому все записи в книгах на ханьском языке.

Общеизвестно, что дети знатных маньчжурских родов с детства должны изучать три языка: маньчжурский, монгольский и ханьский. Это был обязательный курс.

Но, для сравнения, знатные монгольские дети изучали только два языка, маньчжурский и монгольский. Ханьский язык они, возможно, и понимали, но в письме наверняка не были искусны, как, например, вдовствующая императрица и монгольские наложницы.

В зале воцарилась тишина, две гэгэ даже не смели дышать громко.

Любому наблюдательному человеку было ясно, что цэ фуцзинь Лю пыталась конкурировать с Ань Цин.

Или, скорее, она намеренно пыталась разозлить Ань Цин.

Канси продвигал ханьское образование, поэтому все хозяйки гаремов и императорские дети, кто в этом преуспел, невольно гордились собой, словно считая себя выше других.

– Это моё упущение. Если вы чего-то не поймёте, вы можете в любое время обратиться ко мне, – продолжала говорить цэ фуцзинь Лю, и в её манерах сквозила некоторая надменность.

Ань Цин слегка отпила чай, затем вновь поставила чашку на стол. Отчётливый звон фарфора, соприкоснувшегося с поверхностью стола, заставил сердца всех присутствующих ёкнуть.

– Ты внимательна, – она спокойно взглянула на неё, не спеша добавив: – Но лучше, чтобы подобные вещи больше не повторялись.

Все невольно замерли, быстро поняв намёк Ань Цин.

Если она обратится к ней, это будет означать, что в бухгалтерских книгах есть проблемы, и она придёт, чтобы потребовать объяснений.

Лицо цэ фуцзинь Лю застыло.

После этой сдержанной отповеди Ань Цин не стала дальше допрашивать её, а перешла к вопросам к двум гэгэ, Гуаээр и Бай.

Она не спрашивала ничего важного, в основном вела светскую беседу. Проще говоря, она, как новый руководитель этого заднего двора, проявляла человеческую заботу о подчинённых.

– Я люблю тишину. В обычные дни, если нет ничего важного, вам не нужно приходить ко мне выражать почтение. Достаточно приходить по правилам, в первый и пятнадцатый день месяца.

Все трое поспешно поклонились в унисон.

В этот момент со двора внезапно донёсся шум, и внимание всех присутствующих в комнате сразу же переключилось на него.

Ань Цин взглянула на Цзысу.

Служанка слегка кивнула, а затем, выйдя ненадолго, вскоре вернулась:

– Вам прислали горшки с цветами.

Ань Цин замерла, не сразу сообразив, откуда эти цветы, но затем она вспомнила о вчерашнем вечере.

Иньци неправильно понял, что она любит сажать цветы, поэтому прислал ей несколько горшков?

Когда все женщины вышли во двор, Ань Цин, увидев два горшка с томатами, тут же просияла.

Она знала, что посадит в этих двух маленьких горшках!

Помидоры были завезены в Китай в годы правления императора Ваньли династии Мин (начало 17 века), но долгое время выращивались как декоративные растения в цветочных горшках. Люди считали их яркие плоды ядовитыми, только в поздний период Цяньлуна (конец 18 века) их начали употреблять в пищу.

Томаты этого времени, благодаря своим ярким плодам, выглядели очень празднично и были популярны во дворце как декоративные растения.

Поэтому посадить их в эти два маленьких горшка было бы как нельзя кстати.

Для других это были цветы, а для Ань Цин – овощи.

***

Цэ фуцзинь Лю и две гэгэ, выйдя из главного двора, направились прямо в свои покои.

По сравнению с другими сыновьями императора, у Иньци в заднем дворе было не так уж много людей, и жить им было относительно просторно.

В главном зале жила Ань Цин, цэ фуцзинь Лю жила в восточном павильоне, а две гэгэ, Гуаэр и Бай, – в западном.

Два двора – восточный и западный – находились недалеко друг от друга.

Цэ фуцзинь Лю гордо шла впереди, думая о тех горшках с цветами, которые Иньци только что прислал, и почти скрежетала зубами.

Гуаэр и Бай шли позади, и только когда увидели, что та вошла в свой двор, сами поспешили в свои.

Как только ворота закрылись, Бай не выдержала:

– Что в ней такого особенного? То, что она родила сына?

Гуаэр похлопала её по плечу, давая знак говорить тише.

Лю всё же была цэ фуцзинь, а они всего лишь гэгэ, и не могли позволить себе её злить.

К слову, разве родить сына господину не было достижением? Иначе как бы она, дочь уездного начальника из ханьского знамени, могла получить титул цэ фуцзинь ещё до прихода законной фуцзинь?

Но в конце концов, она была из незнатного рода. Взобравшись повыше, она забыла своё истинное положение. В первый же день прихода новой фуцзинь она осмелилась открыто провоцировать её. Неужели она думает, что ей не хватает неприятностей?

– Раньше мы её боялись, потому что в этом заднем дворе не было фуцзинь, и она управляла домом. Но теперь всё по-другому. Я думаю, что фуцзинь не лыком шита. Посмотрим, сколько ещё она продержится!

Бай обладала взрывным характером, но её гнев быстро проходил. Выплеснув эмоции, она с личной дворцовой служанкой отправилась в свою комнату.

Гуаэр же была задумчивой. Сейчас она стояла во дворе, невольно погрузившись в размышления.

Слова Бай были верны: фуцзинь, хоть и выглядела доброжелательной, но по натуре своей была отнюдь не простой крестьянкой.

Гуаэр и цэ фуцзинь Лю были отобраны в одну и ту же партию наложниц и пришли в этот задний двор одновременно. Гуаэр, естественно, знала её лучше других и с первого взгляда понимала её намерения.

Раньше ходили слухи, что цэ фуцзинь Лю из заднего двора пятого императорского сына пользуется благосклонностью и родила сына, поэтому в будущем она непременно станет костью в горле для новой фуцзинь.

Лю явно пыталась её спровоцировать. Будь то порицание или наказание, похоже, она хотела подтвердить эти слухи, тем самым наклеив на фуцзинь ярлык ревнивицы.

Таким образом, в будущем, будь то во дворце или у господина, она всегда будет в выигрышном положении. А если ей удастся ещё и посеять раздор между господином и фуцзинь, это будет просто замечательно.

Но кто знал, что фуцзинь, хоть и была молода, но умела сохранять спокойствие. Она не только не рассердилась, но и ловко дала отпор, поставив соперницу на место.

Гуаэр наблюдала со стороны и видела, что слова Лю, которые та считала болезненными для фуцзинь, казалось, вовсе не тронули её.

Такой характер действительно вызывал восхищение. Возможно, эту уверенность породило её происхождение.

В главном дворе Цуйлю уже сотни раз обругала цэ фуцзинь Лю.

– Почему вы совсем не сердитесь?

Ань Цин с улыбкой пожала плечами. Из-за чего тут сердиться?

Это были всего лишь обычные уловки и интриги заднего двора. У её отца тоже было несколько наложниц, и Ань Цин видела всё это, когда была маленькой.

Пусть они соревнуются. Будучи главной женой, она будет поправлять их мелкие выходки, но не станет принимать их близко к сердцу.

Все эти красотки из заднего двора Иньци занимали её гораздо меньше, чем горшки с томатами. Впрочем, тогда во дворце томаты ещё называли сибоши*.

*западная хурма

По словам Сяосицзы, многие госпожи во дворце выращивали комнатные растения. Ярко-красные плоды выглядели красиво. Но что такое красота для Ань Цин по сравнению со вкусом?

Томаты, жареные с яйцом... она уже предвкушала!