Глава 6. Пятая фуцзинь (06)

Ань Цин, конечно, очень ждала возможности лично увидеть «императора на все времена» Канси.

Историки в её прошлой жизни видели в нём выдающегося политика и военачальника, а также одного из великих древних правителей. Он также был хорошо известен ей по фильмам и сериалам благодаря событию, известному как «борьба девяти принцев за престол».

Но в глазах агрономов Канси имел и другую, малоизвестную сторону – он был специалистом по выращиванию высокоурожайного риса.

Канси был единственным из древних императоров, кто лично вывел высокоурожайный сорт засухоустойчивого риса. Именно благодаря его личным усилиям урожайность риса в Цзяннани удвоилась, и он положил конец исторической невозможности выращивания риса к северу от Великой стены.

В сельскохозяйственных кругах Канси даже получил прозвище «Юань Лунпин до Юань Лунпина*», что свидетельствует о его статусе и влиянии.

*китайский агроном, известен работами по созданию высокоурожайных генетически модифицированных гибридов риса в 1970-х годах

Как студентка-агроном, Ань Цин всегда испытывала к Канси большую симпатию и поэтому довольно хорошо разбиралась в истории его правления.

Оставив всё прочее в стороне, сам факт того, что император посвятил десять лет личному выведению риса, а затем ещё более двадцати лет его распространению по всей стране, уже свидетельствует о его необычайной выдержке и упорстве.

По крайней мере, это доказывало, что Канси был деятельным императором, заботящимся о своём народе.

Ань Цин и Иньци, ведомые евнухом, прошли от пристройки Дворца Небесной Чистоты до Восточного тёплого зала. Войдя в двери зала, Ань Цин, соблюдая правила, всё время низко опускала голову, следуя за мужем и совершая коутоу*.

*обряд тройного коленопреклонения и девятикратного челобитья

– Встаньте, – раздался сверху звучный голос Канси.

– Благодарю, отец-император!

После того как они поблагодарили и поднялись, Канси задал Иньци несколько простых вопросов о повседневных делах. Теперь Ань Цин наконец-то получила возможность взглянуть на лицо великого императора.

Что сказать, величие и стать в нём чувствовались в полной мере, но внешность была довольно обычной.

Вернее, его просто нельзя было отнести к красавцам.

Однако, учитывая возраст Канси, которому в этом году было уже за сорок, внешность уже не имела для него такого значения, главными теперь были его поступки.

А Канси, будучи императором, сведущим как в гражданских, так и в военных делах, и многие годы занимавшим высокое положение, обладал безупречной манерой держаться.

– Ты привыкаешь к жизни в столице, пятая фуцзинь? – спросил с участием Канси, вдруг взглянув на Ань Цин.

Ань Цин не растерялась, сначала она поклонилась:

– Благодарю за заботу, отец-император, ваша невестка чувствует себя прекрасно.

Канси слегка кивнул и мимоходом поговорил с ней ещё немного, темы касались её отца и семейных дел.

Ань Цин отвечала вежливо, тактично и логично, без какой-либо скованности или растерянности.

«Неплохо, довольно уравновешенная девушка», – подумал Канси.

В эти годы Канси испытывал некоторую вину перед своим пятым сыном.

Пятнадцать лет назад он подумал, что у его матери-императрицы пусто на коленях, и потому отдал ей на воспитание своего пятого сына. Старая госпожа действительно хорошо заботилась о ребёнке в плане еды, питья и бытовых нужд, но совершенно не обращала внимания на его учёбу.

Из-за сыновней почтительности он не мог слишком вмешиваться.

Эх! Это привело к тому, что по сравнению с другими сыновьями, пятый выглядел немного глупым и заурядным.

Ань Цин не знала о мыслях Канси, иначе ей бы точно захотелось высказаться.

Глупый? Заурядный?

Сын императора, выросший в императорском дворце, постоянно в вихре политики, который в итоге смог мудро сохранить себя и избежать причастности к «борьбе девяти принцев за престол», – разве его характер и способности могли быть так уж плохи?

Винить можно было лишь то, что остальные сыновья Канси в целом были очень сильны, и это было результатом воспитания самого императора.

Он требовал от своих сыновей разбираться в управлении государством, командовать войсками, усердно учиться, политика, военное дело и культура должны были всесторонне развиваться в их умах. Им с самого детства приходилось отчаянно конкурировать между собой.

Иньци, который немного отстал в детстве, впоследствии заслужил в глазах Канси репутацию посредственности. Однако именно это и стало предпосылкой для «борьбы девяти принцев за престол».

Все были очень сильны, поэтому никто не мог смириться с другим, и каждый считал, что имеет право побороться за это место.

Ань Цин, придя в себя, увидела, что Канси серьёзно её разглядывает. Сначала она опешила, а затем одарила его простой и безобидной улыбкой.

Канси в душе развеселился. «И вправду простодушная девушка, без задних мыслей».

Он действительно нарочно так поступил, перед лицом императорского взгляда другой человек стал бы перебирать в уме тысячи мыслей и глубоко трепетать от страха.

Только простодушный не стал бы много думать и даже глупо улыбнулся бы ему.

Это было редкостью.

Чем больше Канси думал, тем больше ему казалось, что этот брак был пожалован удачно. Девушка выглядела милой, умела сохранять достоинство, но не была слишком хитрой, что идеально подходило его пятому сыну.

– Лян Цзюгун, я помню, что остался ещё один нефритовый жуи*, преподнесённый Таунгу*. Пожалуй, стоит отдать его пятой фуцзинь, – сказал Канси.

*жезл, символ власти и исполнения желаний в китайской культуре, часто используется как талисман.

*современная Мьянма

Лян Цзюгун опешил, а придя в себя, поспешно согласился.

Иньци тоже был очень удивлён. Этот нефритовый жуи был преподнесён Таунгу несколько лет назад, и их было всего четыре. Один был отправлен во дворец вдовствующей императрицы, ещё один пожалован наследнику престола, и один был дарован Иньчжи, который совершил боевые подвиги в начале года.

Он не ожидал, что последний будет отдан Ань Цин.

«Похоже, отец-император очень доволен этой невесткой», – подумал Иньци.

«Это хорошо, если отец-император будет благоволить к ней, то, наверное, в будущем никто во дворце не посмеет её недооценивать».

Ань Цин, конечно, не знала всех этих хитростей. Она лишь знала, что это испытание пройдено.

Фух~ Она мысленно вздохнула с облегчением.

Она только что была неосторожна, изучала лицо Его Величества, что могло обернуться как большой, так и маленькой проблемой. Хорошо, что ей внезапно пришла в голову идея, и она не растерялась.

На самом деле, всё это зависело от её простодушного и милого лица.

Покинув Дворец Небесной Чистоты, молодожёны не могли сразу вернуться к себе в покои. Им предстояло отправиться в гарем, чтобы выразить почтение вдовствующей императрице и И-фэй.

По правилам, на второй день после свадьбы императорский принц должен был вместе со своей фуцзинь выразить почтение императрице. Однако трон императрицы Канси уже много лет пустовал, и даже титулы хуан гуйфэй и гуйфэй* также были вакантны.

*императорская благородная супруга и благородная супруга

Поэтому Ань Цин нужно было лишь выразить почтение своей родной свекрови, И-фэй.

Что касается других трёх наложниц из числа четырёх фэй, то у них не было такого привилегированного статуса.

***

Дворец Икунь, главный зал.

И-фэй рано утром привела себя в порядок и теперь сидела, ожидая, когда её сын и невестка придут выразить почтение и преподнести чай.

Го-гуйжэнь и её дочь тоже были здесь. Хотя Го-гуйжэнь была лишь наложницей низшего ранга и не могла принимать чай от фуцзинь, она всё же была родной тетей-наложницей Иньци, и её присутствие было уместным.

Неизвестно почему, но, хотя её сын женился вчера, на лице И-фэй не было особой радости, а вместо этого читалась некая печаль.

– Ваше Высочество, ваша покорная слуга заварила чашку чая. Выпейте, чтобы взбодриться, – старшая придворная служанка Сичжу* подала чашку чая.

*Счастливая Жемчужина

И-фэй знаком показала поставить её на соседний столик.

Го-гуйчжэнь тоже заметила, что под глазами сестры легли лёгкие тени. Хотя они были немного скрыты косметикой, вблизи их всё равно можно было разглядеть.

– Ты плохо спала вчера, сестра?

И-фэй слегка вздохнула и махнула рукой.

«Даже не спрашивай! Вчера вечером я ворочалась в постели и волновалась так, что пол-ночи не могла уснуть».

Вчера была свадьба пятого сына императора, и по логике вещей, ей, как родной матушке, следовало бы радоваться, но какая там радость.

«Неизвестно что там себе думает император, но он специально выбрал для пятого сына фуцзинь из Хорчинского рода. Кто во дворце не знает, что хорчинские женщины всегда очень надменны».

О покойной великой вдовствующей императрице и нынешней вдовствующей императрице, живущей во Дворце Ниншоу*, как о старших, она не могла говорить много, но та, что во Дворце Сяньфу*, столько лет во дворце, и кого она только не встречала, но всегда смотрела на всех свысока. Она вообще не считала других наложниц равными себе.

*Дворец Безмятежного Долголетия

*Дворец Всеобщего Счастья

Поскольку пятый сын воспитывался при вдовствующей императрице, а наложница из Дворца Сяньфу была близка с вдовствующей императрицей, И-фэй часто с ней сталкивалась и, естественно, больше всех подвергалась её насмешкам.

Хотя та наложница не пользовалась благосклонностью, но её благородное происхождение и родство с вдовствующей императрицей вынуждали И-фэй терпеть её многие годы.

«Император всегда с уважением относился к монголам, а теперь мне досталась такая невестка. Никак не могу понять, хорошо это или плохо».

Для неё, как для свекрови, это было бы ещё ничего, не нравится – меньше встречайся. Но если жена пятого сына окажется надменной, властной и своевольной, то что же будет с её мальчиком?

Пятый сын был её первым ребёнком. Когда она его родила, её ранг был низок, и она не могла воспитывать его лично, поэтому его пришлось отдать на попечение вдовствующей императрице. Перед этим сыном, не выращенным ею лично, И-фэй всегда чувствовала себя в долгу.

Го-гуйчжэнь знала о тяжести на душе сестры, но не знала, как её утешить.

Четвёртая дочь императора, весь день следовавшая за тётей и матерью, тоже, естественно, всё понимала. Подумав, она всё же сказала:

– Тётя-наложница, не волнуйтесь, мне кажется, пятая невестка довольно хороша.

Хотя вчера она даже не увидела её лица, но они так долго разговаривали через покрывало, что девушка интуитивно чувствовала, что эта пятая невестка и наложница из Дворца Сяньфу – совершенно разные люди.

И-фэй тут же вспомнила, что вчера отправила племянницу к Ань Цин, и поспешно спросила, каков её характер.

Девушка почесала в затылке, на мгновение растерявшись.

Немного подумав, она решила рассказать всё с самого начала, подробно изложив вчерашние шалости Иньтана и Иньэ, а также содержание разговора с Ань Цин.

И-фэй задумалась, выслушав:

– Она и вправду не рассердилась из-за баловства Иньтана и остальных?

– Нет, – девушка покачала головой. – Тогда мне было неловко, и я даже извинилась перед пятой невесткой за Иньтана и остальных, но она сказала, что в день великой радости даже хорошо, что так шумно.

И-фэй серьёзно кивнула.

Она не злилась на шалости Иньтана и других детей, и была очень вежлива с четвёртой золовкой, что доказывало, что она не из тех, кто не прощает, даже если прав.

«Должно быть, и характер у неё не так уж плох».

Едва И-фэй облегчённо вздохнула, как в зал вбежал евнух:

– Ваше Высочество, прибыли наложницы Хуэй, Дэ и Жун.

Лицо И-фэй внезапно изменилось:

– Зачем они пришли?

Наверняка решили посмеяться над ней.

То, что четыре фэй дружат лишь внешне, уже давно не было секретом в гареме. Все они имели равный ранг и сыновей в поддержку, поэтому открытая и скрытая борьба между ними была неизбежна.

Они столько лет тайно соперничали, что, естественно, прекрасно знали характеры и нравы друг друга.

И-фэй была бойкой и много лет пользовалась благосклонностью во дворце, в обычные дни была чрезвычайно самодовольной. Только наложница из Дворца Сяньфу, родом из Хорчина, могла заставить её попасть в неловкое положение.

Кто бы мог подумать, что теперь она ещё и получила невестку из Хорчинского рода. В эти дни они немало посмеивались над И-фэй, говоря, что она несовместима с Хорчином.

Поэтому сегодня они не хотели пропускать встречу свекрови и невестки во Дворце Икунь.

– Неужели у вас нашлось время заглянуть ко мне? – И-фэй, как бы ни не хотела прогнать их, могла лишь встретить их с улыбкой.

Хуэй-фэй шла впереди всех, улыбаясь, взяла И-фэй за руку. Увидев лёгкие тёмные круги под её глазами, она в душе осталась очень довольна.

– Сегодня такой счастливый день для сестрицы, мы были обязаны прийти, чтобы разделить твою радость.

Наложницы Дэ и Жун следовали за ней, произнося различные красивые слова, так что И-фэй не находила повода разозлиться.

Скрежеща зубами, она ничего не могла поделать и лишь приказала подать чай и сладости, чтобы оказать гостям хороший приём.