Глава 16

Цзиньгуань — крупнейший город в землях Шу, место шумное и многолюдное, где по улицам бесконечным потоком текут повозки и кони.

В ресторане «Бася» почти не осталось свободных мест, повсюду царило оживление.

Стоило этим двоим переступить порог заведения, как они тут же приковали к себе множество взглядов. Увидев столь благородных и статных господ, молодой слуга от удивления широко раскрыл глаза. Заметив же их возвышенную, отрешённую ауру, он немедленно доложил об этом управляющему и вежливо осведомился, не желают ли гости занять отдельный тихий кабинет.

Ли Юань ответил, что в этом нет нужды.

Он считал, что в общем зале будет в самый раз — здесь чувствовалось дыхание мира людей. Когда он приходил сюда один, то ощущал некоторую неловкость, но теперь их двое. Если бы они заперлись в кабинете, это было бы всё равно что «расхаживать в парчовых одеждах глубокой ночью». Ли Юань знал, что в мире людей это считается нелепым, и не собирался так поступать.

В итоге они заняли столик у окна на втором этаже.

Е Чжо, едва сев, сразу возвёл изолирующий барьер: ему казалось, что вокруг слишком шумно. Ли Юань с этим не согласился.

— В чужой монастырь со своим уставом не ходят, — заметил он. — Я считаю, что звуки толпы здесь уместны.

Слуга с меню в руках замер у стола, в трепете наблюдая, как шум вокруг то исчезает, то нарастает, то затихает, пока наконец не замер на уровне, который позволял собеседникам слышать друг друга, не лишая их при этом атмосферы оживлённого места.

Холодный пот градом катился по лицу юноши. Но стоял он на месте твердо, а его желание расписать местные яства и напитки было горячим как никогда.

А всё потому, что этот молодой и прекрасный господин в роскошных чёрных одеждах, едва присев, протянул ему слиток золота и вежливо произнёс: «Будь добр, позаботься о нас».

И действительно, едва слуга начал свой рассказ, как услышал заветное: «Если тебя не затруднит, принеси по порции каждого из фирменных блюд».

— Разумеется, ничуть не затруднит! — воскликнул слуга. — Господин, у нас есть красный бульон, белый бульон, золотой бульон...

— А в чём разница? — поинтересовался Ли Юань.

Е Чжо молча наблюдал за ним. Ли Юаню казалось, что тот его оценивает, и это чувство было странным.

— Слушайте внимательно, уважаемый гость...

Выслушав пояснения, Ли Юань заинтересовался красным бульоном. К тому же, это было уникальное блюдо земель Шу, так что он непременно должен был его отведать.

— Тогда принеси крас—

— «Юаньян», — перебил его Е Чжо. — Острый и обычный вместе.

— Будет исполнено! — отозвался слуга.

Ли Юань не стал возражать. Слуга удалился на кухню, и любопытные взгляды окружающих наконец немного рассеялись. Е Чжо закрыл глаза, погружаясь в медитацию.

Вскоре слуга вернулся, разжёг угли, установил чан и, расставив закуски, бесшумно исчез.

Ли Юань принялся молча разглядывать соседа. На резных балках человеческого ресторана были вырезаны узоры плывущих облаков. Меч Е Чжо лежал рядом. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь решетчатое окно, освещая его фигуру среди суеты и поднимающегося над столом пара. Он сидел совершенно неподвижно.

Сейчас он совсем не походил на того человека, который недавно источал жажду убийства, чей меч был залит чужой кровью. Человека, который без тени сомнения размозжил врагу голову.

Вспомнив об этом, Ли Юань невольно представил, как Е Чжо сдерживал мощь двух доменов в горах и как использовал буддийские техники, чтобы создать тысячи призрачных мечей. Сражался он, надо признать, превосходно.

— Е Чжо, — внезапно заговорил Ли Юань. — Почему ты изучал буддийскую Дхарму?

Он спрашивал совершенно естественно, ничуть не заботясь о том, что прерывает чужую медитацию. В конце концов, для практиков такого уровня поверхностное погружение в себя было делом обыденным: можно было одновременно совершенствоваться и заниматься делами, ничему не мешая.

Е Чжо предсказуемо открыл глаза, ничуть не разгневанный вмешательством; ци в его теле продолжала течь своим чередом.

— Потому что я взошёл на гору Линшань, — ответил он.

— Я спрашиваю, по какой причине ты захотел её изучать?

— Без причины. Просто потому, что я оказался на горе Линшань, — повторил Е Чжо.

Гора Линшань была обителью буддийского мира Сумеру среди людей. Оказавшись там, разве можно было изучать что-то, кроме учения Будды?

— Тогда почему ты пошёл именно на гору Линшань? — не унимался Ли Юань.

— Мне некуда было идти, — просто ответил Е Чжо.

— Неужели во всём огромном мире не нашлось другого места?

— Не совсем так, — Е Чжо на мгновение задумался. — Говорили, что на горе Линшань можно постичь Высший Путь. Вот я и пошёл.

— Я слышал, на горе Невозврата лишь реки огня да горы мечей, и те, кто дерзнёт взойти на неё, находят там свою погибель.

— Если бы я умер, это значило бы лишь то, что удача отвернулась от меня, а мастерства оказалось недостаточно.

Ли Юань осознал, что этот человек действительно не боится смерти. Впрочем, если бы он боялся, разве посмел бы вырвать сокровенную чешую у дракона?

Ли Юань пристально смотрел на Е Чжо, пока бульон в чане не закипел, наполняя воздух пряным ароматом. Затем он серьёзно произнёс:

— Е Чжо.

Тот как раз палочками помешивал что-то в кипящем отваре и, услышав столь торжественный тон, поднял взгляд.

— На самом деле я очень хочу убить тебя, — признался Ли Юань.

Е Чжо ожидал какого-то невероятного откровения, а услышал нечто совершенно само собой разумеющееся.

— Я знаю, — спокойно ответил он.

— Но ты был прав, — честно продолжил Ли Юань. — В тот раз удача была не на моей стороне, а мастерства не хватило. То, что ты вырвал мою чешую и пустил мне кровь — закономерный исход.

В конце концов, в юности он в одиночку приплыл в мир людей лишь потому, что был беспечен и жаждал развлечений. Никто из старейшин драконьего рода и помыслить не мог, что в этом крошечном мире смертных найдётся нечто, способное ранить Истинного дракона. Опасность и смерть казались драконам чем-то бесконечно далеким.

Но в мире нашёлся такой человек. Тот, у кого хватило и мастерства, чтобы одолеть дракона, и дерзости, чтобы забрать его чешую.

Ли Юань знал, что вечно будет помнить тот первый удар, который Е Чжо нанёс ему своим мечом. Тот удар показал ему иную сторону мироздания. Если бы в юности он хоть немного пренебрегал тренировками, то, возможно, навсегда остался бы в Восточном море.

Конечно, старейшины драконов пришли бы в ярость. Они перевернули бы весь мир людей, нашли бы Е Чжо и убили его, мстя за сородича. Но что с того? Мёртвый остаётся мёртвым, а проигравший — проигравшим.

Когда он вернулся в мир драконов, многие спрашивали, что случилось с ним у людей и почему его сердце так изменилось. Он не проронил ни слова.

С тех пор он искал наставлений у величайших воинов своего рода, посещал древних владык, славящихся своим искусством боя, и даже спускался в призрачное царство Диюй, чтобы бросить вызов юному императору призраков, чьё мастерство меча было легендарным.

Но ни один их меч не казался ему таким острым, как меч Е Чжо.

— Е Чжо, знаешь, почему я настаиваю на честном поединке?

Е Чжо молчал. Он налил себе чаю и пододвинул чашку Ли Юаню.

— В тот раз, когда ты вырвал чешую, ты напал внезапно, но в конечном счёте я проиграл из-за собственной слабости, — сказал Ли Юань. — Я запомнил то поражение. С тех пор я обошёл все земли драконов, тренируясь день и ночь. При нашей первой встрече ты был отравлен, во второй раз ты притворился пьяным. Я мог бы забрать твою жизнь в любой момент. Однако...

Он сделал паузу, глядя в глаза противнику.

— Убив тебя так, я утолил бы жажду мести, но не усмирил бы внутренних демонов. Поэтому я должен одолеть тебя честно, в бою на мечах. И только после этого я решу, убить тебя или подвергнуть каре.

Высказав то, что было на душе, Ли Юань почувствовал, как его сознание прояснилось. Он ждал реакции Е Чжо, но тот лишь усмехнулся.

— Что тут смешного?

— Ты не очень хорошо говоришь по-человечески, — заметил Е Чжо. — Слишком вычурно, трудно разобрать смысл.

— Ты!..

— Сварилось, — прервал его Е Чжо. — Ешь.

С этими словами он выловил из кипящего чана кусочек мяса и положил в тарелку Ли Юаня. А затем добавил:

— Кстати, ты умеешь пользоваться палочками?

«Всего лишь палочки! С чего этот негодяй взял, что я не справлюсь?» Ли Юань почувствовал, что пока этот человек жив, его сердце никогда не познает истинного покоя.

Он глубоко вдохнул, сдерживая раздражение.

— У моего рода есть четыре великих искусства: ветра, грома, воды и молнии.

— Хм?

— Поэтому в следующий раз не ограничивайся только мечом. Используй свои буддийские техники, а я применю магию драконов. Только так наш поединок будет полным.

— Согласен, — кивнул Е Чжо.

— Когда мы сразимся?

— У меня раны. Как только заживут — сразимся.

— Договорились.

— Хорошо.

Получив удовлетворительный ответ, Ли Юань взял палочки. К этому моменту Е Чжо уже положил в его тарелку второй кусочек мяса.

Ли Юань внимательно следил за ним. Первый кусочек был выловлен из центральной части чана с белым бульоном — его цвет и текстура выглядели нормально. Второй же достали из бурлящего красного варева; от него валил густой пар и исходил странный, обжигающий аромат.

Е Чжо не мигая смотрел на него, словно ожидая, когда он начнёт есть.

Ли Юань мгновенно насторожился:

— А почему ты сам не ешь?

Стоило ему спросить, как Е Чжо подцепил из красного котла тонкий ломтик мяса и спокойно съел его, даже не поморщившись. А затем снова уставился на него.

Ли Юань всё ещё чувствовал подвох. Он поднял ломтик из красного бульона, источающий жар, и внимательно осмотрел его, но не заметил ничего подозрительного.

«В конце концов, это просто человеческая еда. Если смертные это едят, если Е Чжо это ест, неужели я не справлюсь?»

Ли Юань отправил мясо в рот.

— ...

Он так и знал, что Е Чжо никогда не принесёт ему ничего хорошего!