Тот день начинался как самый обычный. Ван возник в поле её зрения совершенно внезапно. Гу Сици просто обернулась, и в то же мгновение их взгляды встретились. Он был там... Девочка не знала, какое выражение застыло на её лице, но в его глазах она успела заметить удивление, любопытство и растерянность.
Почему этот человек всё ещё мог заставить её сердце, давно обретшее покой, трепетать? Почему после одной случайной встречи её душа, подобно глади лесного озера, вновь пошла рябью? После того дня всё осталось по-прежнему. Ван, словно стараясь избежать новой встречи или делая вид, что не заметил её, просто развернулся и ушёл.
Жизнь Гу Сици продолжалась. Она исправно посещала уроки, вовремя возвращалась домой, ела по расписанию, смеялась и шутила с одноклассниками. Постепенно душевная мука утихла, а чувства пришли в равновесие. Ей было грустно, потому что после долгой разлуки, вновь увидев его, она почувствовала забытый трепет.
Осознание этого вызвало бурю противоречий: хотелось убежать, ноги подкашивались, всё тело била мелкая дрожь. Но повзрослевшая Гу Сици научилась скрывать свои истинные чувства. Скоро она перейдёт в старшие классы, успешно закончит школу, а дальше... всё наладится. Будущее, которое уже маячило на горизонте, поможет ей окончательно повзрослеть.
И всё же эта нежданная встреча вновь пробудила в её остывшем сердце тревогу и неуверенность. После той встречи жизнь вернулась в привычную колею, лишённую сюрпризов. Гу Сици продолжала конспектировать лекции, решать задачи и готовиться к контрольным. В классе не прекращались мелкие ссоры и шумные примирения.
Кто-то смеялся, кто-то плакал. Однажды первая красавица из параллельного класса расплакалась у всех на виду, и эта история, обрастая слухами и домыслами, превратилась в настоящую мыльную оперу. Всё больше «парочек» тайно встречались по углам, не имея ни малейшего представления о настоящих чувствах, но хвастаясь друг перед другом:
— Она — моя девушка!
— Я добился её!
То и дело по школе разносились слухи о том, что кого-то бросили. Гу Сици считала их поведение верхом ребячества. Сегодня вместе, завтра порознь — словно игра в дочки-матери. Слишком поверхностно, слишком несерьёзно. Те, кто поначалу скрывал свои отношения, со временем стали вести себя свободнее, пока слухи не дошли до учителей.
Сначала следовали осторожные замечания, затем — строгие выговоры. В девятом классе подобные драмы случались всё чаще. Однажды, выходя из школы, Гу Сици увидела Ли Фаня и Вана, которые, весело переговариваясь, шли по улице. Возможно, Ли Фань всё это время учился в этой же школе, быть может, совсем рядом, но она никогда не задумывалась об этом.
Появление же Вана вряд ли было случайным. Скорее всего, они просто дружили, поэтому и оказались вместе. Только такая наивная девочка, как Гу Сици, могла принять это за знак судьбы. Вот и всё — реальность оказалась далека от её мечтаний. Надежды разбились вдребезги, словно тонкое стекло, развеяв последние остатки детских иллюзий.
Со стороны это выглядело как обычная подростковая влюблённость, пустые фантазии и мечты. Но для неё — души чувствительной, робкой и одновременно жаждущей силы — это было нечто болезненное и нелепое. Гу Сици была уверена: это не было плодом лишь её воображения. Ван тоже притворялся, что испытывает к ней симпатию, смотрел на неё по-особенному, давал ей надежду.
Теперь же, осознав правду, она чувствовала не только разочарование, но и жгучую обиду — независимо от того, играл он с ней намеренно или ввёл в заблуждение случайно. Она не могла этого принять. Хотя Гу Сици понимала, что поддаваться гневу, как героиня дешёвого романа, — ошибка, ей хотелось хоть раз побыть такой «банальной».
Ван сам виноват. Пусть это останется на его совести. Это была его вина, его позор. Он думал, что может безнаказанно ранить чужие чувства. Вся тревога и смятение её юности были связаны с этим человеком. Теперь же плотина прорвалась. Рана открылась, причиняя боль, но так было нужно. Только так она могла затянуться.
Наблюдая за бегущими по стадиону ребятами, Гу Сици окончательно утвердилась в своём решении. Теперь каждое утро она приходила в школу на полчаса раньше.
— Давай быстрее! А то растолстеешь! Беги! — подгоняла она бегущую позади девочку. Несколько групп учеников растянулись по дорожкам стадиона, соблюдая дистанцию.
— Давай, ещё два круга!
— Ой, всё... Гу Сици, я больше трёх не выдержу... Беги сама...
Подруга, выдохнувшись в начале четвёртого круга, прислонилась к дереву, тяжело дыша.
— Я посмотрю, как ты бежишь, — добавила она. Гу Сици хотела остановиться рядом, но, заметив впереди группу мальчиков, неспешно бегущих трусцой, решила продолжить. Внезапный импульс пронзил её мысли.
Она закрыла глаза, вскинула голову и на финишной прямой резко ускорилась. Влажная челка липла ко лбу, но ей было плевать. Раз уж она начала пятый круг, его нужно было дожать до конца и не ударить в грязь лицом. Мальчики с удивлением посмотрели на промчавшуюся мимо Гу Сици, а затем вновь отвлеклись на свои разговоры.
Она и сама не знала, зачем ей это было нужно. Просто хотелось доказать, что она может больше, чем они. Пусть эти мальчики сегодня просто дурачились и, если бы бежали всерьёз, обошли бы её в два счёта, Гу Сици жаждала вкуса этой маленькой победы. Как же было тяжело! Тело ныло, дыхание обжигало горло, казалось, кости вот-вот рассыплются.
Но она всё-таки добежала. Пять кругов по трёхсотметровому стадиону — гораздо больше, чем обычно. Поддерживая друг друга, девочки, пошатываясь, побрели в класс. Достав салфетки, они вытирали лица и, обессиленно рухнув на парты, рассмеялись, вспоминая, как нелепо они выглядели во время бега.
Вот и всё. Что в этом мальчишке-обманщике такого особенного? Гу Сици он не нужен. Без него, без призраков прошлого, ей жилось гораздо легче.
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|