Глава 51.1 Ложное воспоминание

С пробуждения Теодора прошло два дня. Жар ушел, но до конца он еще не восстановился, и небольшая температура у него по-прежнему была.

За это время Финнеас, который ехал на самой быстрой лошади из возможных, наконец, прибыл в особняк. Как только он приехал, он поспешил обследовать Теодора.

 — Симптомы сохранялись все время после того, как ты принял пилюлю с кровью Айлетт.

 — Да. У меня был жар и проблемы с дыханием. Периодически мне казалось, что я как будто парю в воздухе,  — сказал Теодор, нахмурившись. Кажется, он вспомнил, как чувствовал себя в первый день после принятия пилюли.

Я с сочувствием посмотрела на него:

 — У Теодора была очень высокая температура. И лекарства не помогали.

 — Тео, ты помнишь, чтобы у тебя были похожие симптомы раньше?

 — Нет. Был случай, когда я съел блюдо, в которое подмешали кровь Айлетт, но Селфи и я были в порядке.

 — Хм-м.

 — Ох, и…  — Теодор вдруг затих и пусто уставился на меня.

Почему он так смотрел? Его взгляд был очень пристальным. Мое горло без причины пересохло. Я подняла стакан с водой и сделала несколько больших глотков.

 — Прошло несколько дней с тех пор, как я очнулся. И каждый раз, когда я засыпал, мне снилась великая герцогиня.

Я подавилась водой, которую пила.

Он спокойно посмотрел на меня, как бы спрашивая, что не так.

«Ему обязательно было говорить что-то подобное перед дядей Финнеасом?! Что с ним не так?!»

Финнеас посмотрел на меня, а затем покосился на Теодора.

 — Кажется, вы стали гораздо ближе друг к другу по сравнению с последним разом,  — с улыбкой сказал он.

 — Н-нет! Все не так!

Финнеас понимающе кивнул на мой возглас. На его лице было удовлетворение, как у дедушки, который наблюдал за своими любимыми внуками: «Вы любимы, ваша светлость».

«Нет!»

Я изо всех сил старалась сжечь Теодора взглядом.

Он взволнованно цокнул. Казалось, он вспомнил один из своих снов:

 — Я не имел в виду что-то такое. Ее светлость всегда плакала в моих снах. В одном из первых она просто плакала. В следующем  — извинялась за то, что заставила меня проходить через это. В следующем она плакала посреди языков пламени.

За то, что заставила проходить через это? Что это значит? А огонь? Почему я продолжала появляться в его снах?

 — Я рассказываю это потому, что это мне показалось это предзнаменованием или знаком, что может произойти что-то плохое.

 — Тео.

Финнеас грустно улыбнулся и потрепал Теодора по плечу.

 — Все потому, что ты болен,  — Финнеас покосился на меня,  — или потому, что ты очень счастлив. Вероятно, ты тревожишься, что счастье скоро исчезнет. Нет нужды волноваться. Сейчас, когда твой жар спал, ты быстро встанешь на ноги и продолжишь проводить дни с ее светлостью, как раньше.

Финнеас говорил нежно, как будто успокаивал разволновавшегося ребенка.

Теодор вздохнул и издал тихий смешок:

 — Вообще-то, я думал, что умираю, как мой брат.

Теодор очень спокойно говорил о своей смерти. Мое сердце ухнуло куда-то вниз.

 — Он умер в моем возрасте. Я никак не мог заболеть из-за крови Айлетт, поэтому очевидно, что у меня возникнут такие мысли.

Я и поверить не могла, что он так себя чувствовал. Меня это шокировало. Казалось, что кто-то дал мне сильную оплеуху.

«Теодор всегда думал так о своей смерти?»

Его брат умер, будучи его ровесником, поэтому он мог решить, что и сам скоро умрет.

 — Это не так, Тео. Твой жар спал, а других симптомов болезни я не обнаружил. Подобные мысли будут только разъедать тебя изнутри. Будет лучше, если ты не будешь задумывать о подобном,  — предупредил Финнеас странным голосом,  — и разве ты не сказал, что виконтесса принесла пилюлю? Она могла сделать с ней что-то еще.

 — Н-ну, это так. Финнеас прав. Моя мачеха заслуживает презрения. Я уверена, что именно из-за ее действий ты болен, Теодор,  — быстро добавила я.

Я хотела, чтобы Теодор как можно быстрее откинул мысли о смерти.

Финнеас энергично подхватил:

 — Будь у меня возможность исследовать пилюлю, было бы здорово.

«Возможность исследовать?»

Как только он произнес это, я кое-что вспомнила, хлопнув в ладоши:

 — Оу!

Оба мужчины одновременно повернулись ко мне.

Без объяснений я рванула к туалетному столику и, выдвинув один из ящиков, вытащила завернутую в платок пилюлю.

 — У меня есть одна такая пилюля.

Мачеха дала мне две таких. Теодор проглотил одну, и я пыталась заставить мачеху проглотить другую. У меня не получилось, так что я ее сохранила.

 — Если я дам ее вам, вы сможете изучить, что именно моя мачеха пыталась ему дать?

 — Разумеется. Если вы не против, могу я забрать эту пилюлю в герцогство?

 — В герцогство?

 — Да. У меня нет с собой необходимых инструментов. Мне нужно будет забрать ее в лабораторию.

 — Да, пожалуйста,  — сказала я, протягивая ему пилюлю.

Теодор также кивнул.

 — На самом деле я планировал оставаться здесь, пока состояние Теодора не улучшиться окончательно. Я хотел обследовать и Селфиуса и посетить школу, куда ходит Айлетт,  — сказал Финнеас, кладя пилюлю в стеклянный бутылек,  — но, думаю, мне стоит вернуться как можно скорее, чтобы изучить пилюлю.

Он поднял свою сумку и без лишних сомнений поднялся со своего места. Однако он не мог заставить себя покинуть комнату. На его лице было очевидное беспокойство. Он снова положил ладонь на плечо Теодора.

 — Тео. Ты сказал, что лекарство от жара не помогло, поэтому я выписал тебе новое. Я дал дворецкому и эконому лекарство с рододендроном, который обычно применяется, когда проклятие вызывает у членов семьи смертельное заболевание.

П.п.: Рододендрон  — растение семейства вересковых. Вообще-то ядовитое, может привести к летальному исходу, но, может, тут ситуация категории «клин клином вышибают»?..

 — Спасибо.

 — Не волнуйся, просто постарайся воздерживаться от мыслей, которые ты упоминал,  — сказал Финнеас, снова похлопав Теодора по плечу. Когда тот кивнул, он развернулся, чтобы выйти из комнаты.

 — Позвольте вас проводить,  — сказала я, выходя вместе с ним.