Глава 50.1 Появление очаровательного хитреца

Занятие было в самом разгаре, но Селфиус едва ли мог сосредоточиться.

— Ха-а.

Сидящие поблизости с ним ученики испуганно вздрогнули.

Никто больше его не донимал. Даже ученики старших классов избегали Селфиуса.

 — Хм-м.

То, что те три мальчика, которые над ним издевались, исчезли из столицы в одно мгновенье, было известно всем. Как и то, что они столкнулись с проблемами, заболели и даже пострадали. Слухи распространялись с бешеной скоростью. Некоторые утверждали, что все три семьи умерли или потеряли свои статусы. Некоторые даже считали, что на их семьи пало проклятье, наславшее на них несчастья. У каждого слуха был свой неожиданный поворот, и они вселяли во всех настороженность.

 — Хм.

Если Селфиус вздохнет, академию ожидает несчастье. Чтобы предотвратить это, все старались поддерживать у него хорошее настроение.

 — Хм.

Однако сегодняшним утром Селфиус казался очень недовольным.

 — С-Селфиус. Попробуй что-нибудь из этого… пожалуйста?

 — Хорошо.

Даже когда ему дали его любимый напиток.

 — Э-эм. Т-ты хочешь?

 — Давай.

Или какой-то десерт.

 — Селфиус. Тут начали продавать новую игрушку…

Или даже дорогую игрушку.

 — Хорошо.

Ничего из этого не вызвало у него улыбку.

Каждый раз, когда Селфиус громко вздыхал в углу класса, другие начинали ерзать на своих местах.

Однако Селфиуса это не волновало. Этим утром он сосредоточился только на одном.

«Контракт на год, чтобы приобрести то, что они хотят».

Селфиус скорчил лицо и постучал пальцем по столу.

Прошлой ночью после того, как сэр Молтон ушел, Селфиус должен был пойти спать. Вместо этого он взял свою любимую подушку и вышел из спальни. Он продолжал думать об изможденной Першати, которая весь вечер клевала носом, и никак не мог уснуть.

В его голове мелькнула по-детски милая мысль, что, если у нее хотя бы будет подушка, ей будет комфортнее. Однако, когда он подошел к двери комнаты Теодора, он не смог зайти внутрь.

 — Настал мой черед влюбляться в тебя?

Голос Теодора раздался из комнаты.

«Его светлость, кажется, проснулся!»

Селфиус тихо воскликнул и слегка подпрыгнул от восторга на месте. Он прижал подушку крепче к себе и даже начал пританцовывать от радости. Он очень хотел вбежать в комнату и увидеть Теодора, но также не хотел прерывать их время наедине. Поэтому он был вынужден стоять на пороге, не в состоянии ни войти в комнату Теодора, ни вернуться в свою.

Пытаясь понять, что делать, Селфиус вдруг кое-что услышал.

 — Мы начали этот контракт на год, чтобы приобрести то, что хотим.

 — Это так.

Селфиус был молод, но не настолько, чтобы не понимать значения этих слов. Он застыл, как вкопанный. Еще долгое время он молча стоял на пороге, пытаясь переварить услышанное, но, почувствовав, что кто-то собирается выйти из комнаты, быстро побежал к себе.

На самом деле он не помнил, как именно вернулся обратно. Он не помнил, как прижимал к себе подушку, боясь, что та упадет.

Он волновался, что Першати заметила его, и осторожно выглянул из-за угла. Однако, к счастью, она его, видимо, не видела. Она направилась к лестнице, а лицо ее выглядело красным из-за румянца.

Его голова была переполнена разными мыслями, и в итоге он не смог уснуть.

«К счастью, они оба вели себя нормально утром. Значит, не заметили».

Обычно, Теодор бы что-то заподозрил, но поскольку ему было плохо ночью, он, кажется, не заметил, что Селфиус подслушивал.

Селфиус внезапно вспомнил разговор с Першати в карете.

«И как ты и сказал, просто на всякий случай, какой бы ни была причина, если я когда-нибудь покину семью Лапилеон, я все равно останусь твоей мамой. Всегда помни об этом».

Он размышлял над ее словами, но теперь понял их смысл.

Третий урок скоро закончился, однако Селфиус по-прежнему сидел, подперев подборок, глубоко погрузившись в свои мысли и рассеяно рисуя что-то на листочке пером.

Когда он впервые узнал о сути их отношений, он удивился, но по итогу это не стало большим шоком. Он привык к прощаниям, и эту новость воспринял относительно спокойно.

Отношения между ними двумя его не особо интересовали. Ненавидь они друг друга, Селфиус не очень бы об этом беспокоился. Что важнее  — отношения между Першати и ним.

Теодора Селфиус воспринимал скорее как «великого герцога» и своего защитника, нежели как «отца». Однако ситуация с Першати была другой.

«Как я могу…»

Селфиусу очень нравилась Першати. И говори он откровенно, иногда он думал, что она бы справилась гораздо лучше Теодора. Не будь он наследником Теодора, он бы, наверное, убедил бы Першати разорвать отношения с ним и найти мужчину получше.

Разумеется, никто во всем мире не был бы достаточно хорош для нее. Однако для Селфиуса Першати была больше, чем просто защитница. Она была его мамой.

Может, он никогда не произносил это вслух прежде. У него не было причин для этого. Она была первым человеком, которого он хотел так назвать. Впервые его полностью приняли его таким, какой он есть. Она сочувствовала ему.

«Что я могу сделать, чтобы убедить маму остаться?»

Он не хотел, чтобы она уходила.

Он вдруг широко распахнул глаза. Когда красная радужка заметно дрогнула, сидящие поблизости ученики вздрогнули.

Как бы он не ломал свою девятилетнюю голову, решение найти не мог. Страница в его тетради стала черной от рисунков, которые он выводил своим пером. Внезапно он заметил сидящую в одиночестве девочку.

Селфиус подскочил на месте.

Дети рядом с ним изумленно воскликнули, испугавшись его неожиданного движения.

Селфиус проигнорировал их и подошел к девочке.

 — Мириам.

Девочка, услышав свое имя, подняла голову. Селфиус подумал, что увидел в ее спокойных глазах мудрость.

 — Я хочу кое-что у тебя спросить.

 — Что такое?  — тут же ответила Мириам. Она сидела, подперев подбородок, а в ее глазах было раздражение.

Селфиус уже было захотел заговорить, но огляделся. Одноклассники не скрывали своих любопытных взглядов.

 — Но не здесь.

Она вопросительно склонила голову.

 — Иди за мной,  — сказал он, выходя из класса, засунув руки в карманы.

Ходить по школе с руками в карманах стало привычным делом. Однажды он ходил как обычно, слегка размахивая руками по сторонам, как столкнулся с каким-то учеником и почти свалился на пол. С тех пор Селфиус старался не показывать и кусочка голой кожи, боясь пораниться до крови.

Он не знал, но другие дети боялись его из-за этой его привычки.

 — Ну же!  — позвал он, оборачиваясь на Мириам.

Та выглядела раздраженной, но все равно пошла за ним, скрестив руки на груди.