Глава 41.1 Окончание благотворительной вечеринки

— Что?

Теперь, когда Теодор все узнал, мирно разрешить ситуацию не получится. Я думала, что он тут же кинется на маркиза, но Теодор замолчал и обернулся. Он поставил меня на пол в месте, где осколков не было, и скользнул глазами к моему запястью.

— Врач.

Теодор не закончил мысль, стиснув зубы.

Сэр Молтон мгновенно понял, что Теодор имел в виду.

— Я позову доктора, — сказал он и быстро ушел.

Теодор продолжал молчать. После нескольких глубоких вдохов, он снова заговорил холодным голосом:

— Скоро прибудет врач, просто подожди.

Он стремительно обернулся и прошел прямо по осколкам к маркизу Треллену. Тот содрогнулся, оказавшись в его тени.

Теодор слегка запрокинул голову в попытке успокоиться и снова начал размеренно дышать. На его крепкой шее проступили вены.

— Вам было мало моей жены, — ледяным голосом процедил он, испепеляя маркиза своими красными глазами, — вы решили и на моего наследника наложить руку?

— В-ваша светлость.

Теодор снова вытащил меч.

— Это все предположения ее светлости. Нет никаких доказательств! — маркиз вцепился в свои сломанные пальцы и отступил.

Напряжение в зале разрезал свист, издаваемый лезвием меча. Маркиз с испуганным криком упал на пол, опустив глаза на отрезанную клинком прядь волос.

— Вы крайне недооценили Лапилеонов.

— В-ваша светлость.

— Если хотите умереть, продолжайте говорить, сэр Треллен.

Белки глаз маркиза покраснели из-за лопнувших от стресса капилляров. Его тело сковал сильный страх смерти.

Теодор склонил голову и покосился на стоящих в стороне и трясущихся аристократов.

 — Следующими будут ваши головы, — злобно произнес он. Он был крайне серьезен.

Виконт Денье отреагировал первым:

— П-пожалуйста, пощадите нас, в-ваша светлость!

Он протащил своего сына вперед и заставил его встать на колени перед Теодором.

— Я виноват в том, что не воспитал своего сына как следует! Пожалуйста, пощадите нас на этот раз!

— Я-я прошу п-прощения, в-ваша светлость.

Обычно, обезглавливание аристократа за поступки его ребенка было чем-то из ряда вон. Однако Теодор был очень близок к императору, да и у него была слава «дикого зверя», поэтому все, должно быть, решили, что он действительно собирается кого-то убить.

— Вам стоит извиняться перед моим наследником, а не передо мной.

— Р-разумеется! Я извинюсь перед молодым господином!

— Я-я извинюсь перед Селфиусом. Простите. Этого н-никогда больше не повториться.

Плача и шмыгая, сын виконта Денье сложил руки перед собой и начал усиленно просить прощения. Сам виконт поспешно добавил:

— Я отправлю своего сына в другую школу. Вы больше никогда его не увидите.

— Правда? Вы точно можете это гарантировать это, сэр Денье?

— Преступление моего сына было смертельным, и его наказание будет соответствующим.

— Если вы не сделаете это, я отрежу вам язык.

— К-клянусь, я найду новый особняк за пределами столицы, чтобы он жил там!

Виконт Денье извинялся любыми способами, которые могли спасти жизни его семьи.

Теодор молча опустил глаза на виконта. Не в состоянии вынести давящую тишину, тот начал рыдать и рухнул наземь.

Теодор повернулся к виконту Лоремба и маркизу Треллену, забившимся в угол. Теодор неверяще засмеялся:

— Разве вам нечего сказать?

Виконтесса Лоремба изо всех сил пыталась сохранить самообладание и приподняла уголки губ:

— Мой сын бы никогда не сделал нечто подобное, ваша светлость. Я думаю, произошло большое недопонимание.

— Недопонимание?

Ей просто стоило молчать. Теодор, только-только сумевший взять свой гнев под контроль, снова начал распаляться.

— Сегодня — день благотворительной вечеринки моей жены. Я не хочу закончить этот вечер кровопролитием.

Он медленно поднял голову и убрал меч.

— Поэтому я предоставлю вашим семьям выбор.

— В-выбор?

— Либо вы искренне извиняетесь передо мной и на глазах остальных прямо здесь и сейчас. Либо, — красные глаза Теодора яростно сверкнули, — я объявляю вам войну.

— Войну?

— Я сейчас же пойду к его величеству и сообщу, что я начинаю войну с двумя вашими семьями.

Маркиз Треллен сглотнул с очевидной паникой на лице.

«Он думает начать территориальную войну».

Война, цели которой — территория и честь оппонента. Победу или поражение определит дуэль на мечах на глазах солдат, а проигравший потеряет не только свои земли, но и свое достоинство.

Проиграть подобную войну было равносильно тому, чтобы предстать нагим перед светским обществом.

Разумеется, как бы они не старались, ни у одной из двух семей не было и шанса победить Теодора, который всегда шел бок о бок с императором на войну.

— Это!

И они прекрасно это понимали.

— Разве вы не можете просто опустить эту ситуацию? Только в этот раз. Я клянусь, я преподам хороший урок своему сыну…

— Сэр Треллен, — рыкнул Теодор, быстро прерывая его, — я надеюсь, вы не думали о том, что вам удастся избежать последствий неподобающего обращения с моей женой и наследником.

— Н-нет.

— Сделай я так, как хочу, я бы отрубил вам головы здесь и сейчас, а потом зарыл бы где-нибудь в лесу. Лучше вам помалкивать.

Маркиз невольно коснулся кончиками пальцев своих губ и сглотнул.

— Выбирайте. Вы хотите опозориться сейчас или быть публично униженными потом, проиграв все?

— Я…

— Либо, если вас не устраивает ничего из этого, — Теодор медленно вытащил меч, — вы можете пролить кровь здесь. Разумеется, этот вариант мне нравится больше всего. Не думаю, что смогу уснуть, если не увижу ваши отрубленные головы.

Маркиз, чьи волосы еще недавно отсек меч Теодора, дернулся.

Пока они молча раздумывали над своими действиями, в зал прибыл доктор:

— Ваша светлость. Я слышал, вы поранили запястье.

Я протянула руку доктору. Тот, заметив ее состояние, изумленно распахнул глаза. Он принялся изучать гематому, осторожно двигая моей рукой.

— Ай.

— Больно?

До этого я была слишком погружена в происходящее и ничего не ощущала, но теперь боль вернулась. В моих глазах немного проступили слезы.

— К счастью, кость не повреждена, однако синяк серьезный, так что вам лучше не перегружать запястье до поры до времени. Я попрошу, чтобы горничная приготовила лед, — доктор осторожно покосился на Теодора, — когда все уладиться, лучше будет приложить к синяку компресс. Я выпишу препараты от боли и мазь от отека и составлю диету.

Быстро поставив диагноз и назначив лечение, мужчина осторожно отпустил мое запястье.

— Отлично, можешь идти.

— Да, ваша светлость.

Доктор указал стоявшей рядом горничной, чтобы та принесла мне замотанный в ткань лед, а затем быстро удалился, как будто не желал вмешиваться в происходящий в зале переполох.