Глава 14. Пробуждение лжи

Глава 14. Пробуждение лжи

Путь в священную усыпальницу лежал через длинную винтовую лестницу, высеченную в скальной породе под особняком. Чем глубже они спускались, тем холоднее становился воздух. Здесь пахло не роскошью и духами, как наверху, а землей, пылью и застоявшейся вечностью.

Селена шла первой. Её шаги гулко отдавались в тишине туннеля. Каждый шаг давался ей с трудом, словно на плечи давил невидимый груз. Шестьсот лет она спускалась сюда с трепетом и благоговением, чтобы охранять сон своего "отца". Сегодня она шла сюда как судья.

Адам и Амелия следовали чуть позади, давая ей пространство. Адам чувствовал напряжение Селены — её спина была прямой, как струна, а рука судорожно сжимала рукоять пистолета, хотя стрелять пока было не в кого.

Они вышли в огромный круглый зал. В центре, на возвышении, окруженный сложной системой трубок и механизмов, стоял массивный металлический саркофаг. На его крышке был выгравирован герб Виктора — меч и корона.

Вокруг царила абсолютная, мертвая тишина. Только капли конденсата падали с потолка, отсчитывая секунды до катастрофы.

Селена остановилась перед пультом управления механизмом пробуждения. Её пальцы зависли над рычагами.

— Я не знаю, смогу ли я... — её голос дрогнул, отразившись эхом от каменных стен. — Он был всем для меня. Он спас меня, когда моя семья погибла.

Адам подошел к ней. Он не стал касаться её, чтобы не нарушить хрупкое равновесие, но его голос был твердым и успокаивающим.

— Он не спас тебя, Селена. Он украл тебя. Он присвоил твою жизнь, чтобы сделать из тебя идеальное оружие против Ликанов. Ты должна услышать это от него самого. Только тогда ты станешь свободной.

Амелия, стоящая в тени колонны, кивнула.

— Открой гробницу, дитя. Истина бывает горькой, но она лучше сладкого яда, которым он кормил нас веками.

Селена глубоко вздохнула, собирая волю в кулак. Она дернула рычаг.

Механизм ожил с низким гулом. Шестерни, не смазанные десятилетиями, заскрежетали. В вены саркофага хлынула питательная смесь крови.

Адам наблюдал за процессом с холодным любопытством Путешественника. Он знал, что сейчас произойдет, но видеть это вживую было жутковато.

Крышка саркофага с шипением сдвинулась, выпуская клубы ледяного пара.

Внутри лежало существо, мало похожее на могущественного лидера. Виктор был иссохшим, серым, похожим на мумию. Его кожа обтягивала череп, глаза были закрыты.

Но как только кровь начала поступать в его систему, началась трансформация. Плоть наливалась цветом, мышцы набухали, морщины разглаживались. Древний монстр возвращал себе облик аристократа.

Веки Виктора дрогнули и резко распахнулись. Его глаза — неестественно голубые, почти светящиеся в полумраке — сразу сфокусировались. В них не было сна. В них была власть.

Он медленно сел в саркофаге, стряхивая с себя остатки сна.

— Крэйвен? — его голос был хриплым, как скрежет камней. — Почему ты разбудил меня раньше срока? Маркус уже...

Он замолчал, увидев, кто стоит перед ним.

— Селена?

Виктор выбрался из гроба, возвышаясь над ней. Он был огромен, и его аура давила на психику. Он ожидал увидеть своего подхалима-регента, но увидел свою любимую дочь.

— Дитя мое... — его тон смягчился, став отеческим. — Что случилось? Почему ты здесь? Где Совет?

Селена не отступила, хотя всё её существо кричало о том, чтобы упасть на колени. Она смотрела ему в глаза.

— Совета больше нет, Виктор. Крэйвен арестован за предательство.

Виктор нахмурился, его лицо исказилось гневом.

— Предательство? Я знал, что этот червь слаб. Но разбудить меня должна была не ты. Это нарушение Завета.

— Завета? — Селена горько усмехнулась. — Ты говоришь о правилах, когда вся твоя жизнь построена на лжи?

Виктор замер. Он почувствовал перемену в ней. Она больше не смотрела на него с обожанием. Она смотрела с ненавистью.

— О чем ты говоришь? Следи за языком, Селена.

— Я говорю о моей семье. О моем отце, матери, сестре. О том, как они погибли той ночью.

Глаза Виктора сузились. Он сделал шаг к ней, пытаясь использовать свое вековое влияние, подавить её волю.

— Ликаны разорвали их. Я нашел тебя среди трупов. Я дал тебе дар бессмертия, чтобы ты могла отомстить. Разве ты забыла мою милость?

— Ликаны не умеют использовать такие раны, — Селена достала из кармана старый, пожелтевший рисунок — план темницы, который построил её отец-архитектор. — Мой отец строил тюрьму для Вильгельма. Он знал слишком много. И ты убил их. Ты, Виктор. Не звери. Ты — мясник.

Виктор остановился. Он понял, что игра окончена. Маска доброго отца слетела, обнажив лицо безжалостного тирана.

— Да, — холодно произнес он. — Я убил их. И что с того?

Этот цинизм ударил Селену сильнее, чем удар кулаком.

— Ты признаешь это? Так просто?

— Это была необходимость! — прогремел Виктор, и его голос заполнил весь зал. — Твой отец не умел держать язык за зубами. Тайна местонахождения Вильгельма должна была быть сохранена любой ценой. Я спас тебя! Я сделал тебя бессмертной! Я любил тебя больше, чем родную дочь! Разве моя любовь не стоит жизни нескольких смертных?

— Любовь? — раздался спокойный мужской голос из тени. — Это называется стокгольмский синдром, старик. И сегодня мы его вылечим.

Виктор резко обернулся. Он только сейчас заметил, что Селена не одна.

Он увидел Амелию, стоящую с мечом в руке. И незнакомца в черном пальто, который смотрел на него без капли страха.

— Амелия? — Виктор был ошарашен. — Ты...

— Крэйвен , — ответила Амелия с ледяной улыбкой. — Как и ты, Виктор. Твое время истекло.

Виктор перевел взгляд на Адама. Он почуял в этом парне что-то странное. Запах силы. Запах... Корвинуса?

— А ты кто такой? — прошипел Старейшина, обнажая меч, который лежал у изголовья саркофага. — Смертный, дерзнувший войти в дом вампиров?

— Я не смертный, Виктор, — Адам вышел вперед, закрывая собой Селену. Его поза была расслабленной, но глаза следили за каждым движением вампира. — Я тот, кто пришел аннулировать твой контракт на жизнь. Ты засиделся на троне.

Виктор рассмеялся. Это был жуткий, лающий смех.

— Ты думаешь, что можешь угрожать мне? Я — Старейшина! Я — сама история!

Он сделал выпад, быстрый, как молния, намереваясь разрубить наглеца пополам.

— Селена, назад! — крикнул Адам.

Времени на разговоры больше не осталось. Дипломатия закончилась там, где началась правда. Началась битва.