На следующий день Янь Кэ, затаившись в сумке Ван Лауры, с тревогой в сердце отправился в путь.
Е Цзылу тоже не могла вечно прогуливать работу из-за крошечного пореза на ступне; одного дня отгула и так было более чем достаточно. Теперь ей предстояло столкнуться с суровой реальностью. Опасаясь, что из-за травмы утром будет труднее двигаться, она специально завела будильник на полчаса раньше.
В детстве взрослые казались ей невероятно свободными: они могли взять отгул в любой момент, им не нужно было отпрашиваться у учителя, чтобы выйти в туалет, — никакой дисциплины и контроля. Сама она, будучи маленькой девочкой, каждый день обязана была ходить в школу и подчиняться вечно сидящим на месте старым училкам. Это казалось ей верхом несправедливости, и она мечтала повзрослеть за одну ночь.
Лишь став взрослой, она поняла, что в мире существуют такие обременительные вещи, как «премия за полную посещаемость», «чужое недовольство» и необходимость «держаться за работу».
Е Цзылу даже порезанной пяткой чуяла: из-за её вчерашнего отсутствия та дама в климаксе из офиса сегодня обязательно одарит её ледяным взглядом. От одной мысли об этом идти на работу не хотелось ещё сильнее.
Но человеку нужно на что-то жить. Даже если Е Цзылу и была в некотором роде бесполезным «паразитом», сидящим на шее у родителей, она всё же старалась шевелиться сама, чтобы поменьше тянуть из стариков. Хотя, конечно, это не делало её в собственных глазах сколь-нибудь успешной.
В итоге заведённый на полчаса раньше будильник не помог ей провести утро размеренно. Напротив, когда она в спешке сползла с кровати, то обнаружила, что опаздывает на десять минут больше обычного.
Десять минут — это всего лишь половина серии мультфильма, но именно утром они становятся поистине драгоценными. Для офисного планктона, который каждое утро бежит за спасительным автобусом целую остановку, чтобы втиснуться в него и чудом успеть отметиться на проходной, эти минуты могут стать роковыми.
Е Цзылу решительно настроилась на роскошь — она вызовет такси!
Однако, сидя в машине и глядя на толпы людей, которые, жуя завтрак на ходу, втискивались в автобусы и метро, она не почувствовала никакого превосходства. Напротив, её охватило глубокое отвращение к самой себе.
Утро всегда сопровождалось низким давлением, падением сахара в крови и прочими неприятными реакциями организма. Одна мысль о работе вызывала у неё необъяснимую тоску и раздражение; она ничего не ждала от предстоящего дня.
Как только она села в такси, в её голове услужливо включилась кнопка самоанализа: «Экзамены уже на носу. Весь вчерашний день провела дома, почему не воспользовалась временем, чтобы почитать? Всё просто улетело в трубу».
Разве не из-за того, что ей осточертело десятилетиями быть «девочкой на побегушках» в мелких частных конторках, она решила найти себе путь к более светлому будущему?
Вчера вечером, когда Ван Лаура уговаривала её взяться за книги, Е Цзылу отвергла это предложение с самым беспечным видом. Возможно, в глазах Лауры она выглядела завидной пофигисткой: типичная личность «типа B» [Прим. 1]. Пусть её семья не была богатой, но её положение явно было лучше, чем у приезжей Лауры. Поела — и в спячку, жизнь проста и вольготна.
Но каждое утро, когда она в одиночестве сидела в машине с наушниками, наблюдая, как городские здания и улицы проносятся мимо, на душе у неё становилось горько. Словно внутри неё полыхал пожар, которого никто не видел. Никто и представить не мог, какая тревога и досада терзали эту девушку, которая со стороны казалась просто отрешённой.
Лунчэн огромен, но каждый здесь занят лишь собственной сонливостью.
Это было невыразимое чувство жжения где-то между реальностью и фантазией. Если и пытаться его описать, то оно походило на состояние восьми-девятилетнего ребёнка, который только начал интересоваться наукой и задумываться о жизни. Такого ребёнка порой заносит в дебри раздумий: «Почему я — это я?», «Что находится за пределами Вселенной?» или «Каково это — умереть? Что будет со мной, когда я умру?». Это наивная тревога и смутное беспокойство от того, что ответов нет.
Иногда от таких мыслей можно даже расплакаться.
Е Цзылу была уже втрое старше восьми лет, поэтому она не плакала. После короткой вспышки тревоги она начинала бесконечно представлять себе всякие небылицы, чтобы отвлечься.
Например, она воображала, как просыпается и снова оказывается в старшей школе. Или, того лучше, просыпается двухлетним ребёнком, который ещё не умеет ходить и только тянет ручки, чтобы его взяли потискать. Она вдохновенно планировала свою «новую жизнь» после перерождения — там она обязательно должна была проявить талант вундеркинда, сокрушить всех конкурентов и стать той самой «победительницей по жизни», которой все завидуют.
Но порой посреди этих фантазий она внезапно осознавала: она — это всё ещё она, и возраст «ручек и обнимашек» давно прошёл. Она снова погружалась в эмоциональную яму, её настроение совершало очередной виток, скача вверх и вниз в абсолютной тишине. Видя в окне машины своё спокойное лицо, она чувствовала себя сумасшедшей.
Случалось, что она так глубоко уходила в свои грёзы, что незаметно доезжала до работы. Тогда она начинала немного ненавидеть этот путь за то, что он такой короткий — она ещё не успела вдоволь насладиться своим воображаемым миром. После этого ей приходилось с болью возвращаться из иллюзий в реальность. Медленно зевая, она входила в офис, заставляя себя подбадривать: «Ничего страшного, мне всего двадцать с небольшим, я ещё молода. Начать стараться никогда не поздно!»
Так и проходило её время — в бесконечной борьбе с самой собой... Но никто не знал об этой борьбе. Никто не знал, что у неё тоже есть амбиции и что она тоже смеет мечтать о том, чтобы стать успешной.
У окружающих нет рентгеновского зрения, они не могут пронзить взглядом её бушующий и многогранный внутренний мир. В их глазах она оставалась ленивым ребёнком, который не стремится к успеху, не старается и ни о чём не беспокоится — из тех, кого нужно пнуть, чтобы они продвинулись на два шага, и кто напоминает безнадёжный «кусок грязи, из которого не вылепишь стену».
Потому что она никогда ничего не делала.
Подростков часто привлекают в книгах красивые слова о «душе», будто только в ней заключён смысл, а всякая «плоть» — вещь поверхностная и грубая. Каждый из них верит, что обладает уникальной душой. Но когда этот «синдром восьмиклассника» проходит и они взрослеют, то обнаруживают, что их сияющая от природы душа навеки заперта в этой невзрачной телесной оболочке. В ежедневной рутине она постепенно немеет, а потом... а потом ничего не происходит.
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|