Глава 238: Продажи

Сунь Ии не волновали двойственные чувства Лю Чэньюя. Он важным тоном заявил ему поторопиться с выплатой денег Ли Шухуа.

 Их семья уже потратила три миллиона. Если они оскорбят адвоката из-за каких-то 150 тысяч, дела могли принять более скверный оборот. Раз Ли Шухуа смог вытащить его на свободу, значит было ему по силам и опять вернуть за решётку!

Лю Чэньюй как раз получил месячную зарплату. Ввиду его судимости, составила она всего 3500 юаней. Столько ему не хватало даже на пропитание, так откуда мужчине было достать 150 тысяч?

Неужто в самом деле придётся молить Чжан Пэй?

С каких это пор он опустился до того, что будет выпрашивать деньги у женщин?

Нет, такой нелогичности следовало избегать любыми способами!

По правде говоря, Лю Чэньюй уже искал варианты, где достать денег.

Перевернув дом вверх дном, он нашёл спрятанные Чжан Пэй ключи от машины — той самой, что участвовала в ДТП — и без колебаний её продал.

Покупал её мужчина за 200 тысяч, после чего наездил немногим больше 80 000 километров. Изначально он надеялся выручить хотя бы половину стоимости. Однако при виде оставшихся после аварии следов, убрать которые у него не получилось никакими ремонтами, заинтересованные лишь отрицательно качали головами. Тем более что автомобиль конфисковывался автодорожной полицией.

Не имея иного выбора, Лю Чэньюй был вынужден снизить цену до 70 тысяч, пока покупатель не захотел приобрести.

Где искать остальную сумму, мужчина не имел ни малейшего понятия. Спустя долгие размышления в гостиной его взгляд вдруг зацепился за фортепиано, что стояло в спальне Лю Мань.

Так и зародилась идея.

***

В настоящее время Чжан Пэй настолько занимала работа с Лю Мань, что она не брала ни единого перерыва.

В прошлом году женщина сама отвечала за создание уюта в их доме. Тогда Лю Чэньюй ходил на работу и давал ей деньги, разрешая поступать с ними, как ей захочется. Дочь тоже не делилась мнением и не проявляла интереса. Чжан Пэй приходилось тяжко, она даже приболела от истощения.

Однако в сравнении с переделкой хранилища то украшение дома теперь казалось ей сущим пустяком.

К счастью, половину дел на себя брала Лю Мань. Она была рядом неделя за неделей, исключая три дня, когда ходила заниматься к профессору Су.

Девушка отлично всё организовала, благодаря чему Чжан Пэй оставалось лишь наблюдать за прогрессом работников.

Ремонтная бригада исправляла разные уголки завода, и теперь место ничем не отличалось от строительной площадки. Стояла знойная жара, а работа «награждала» истощением и грязью.

Чжан Пэй и Лю Мань тоже не прохлаждались. Они работали весь день, прерываясь только на перекус и ночной отдых.

Каждый вечер, когда приходила пора возвращаться домой, мама с дочкой покидали хранилище потные, грязные и окутанные отнюдь не приятным запахом.

Вот и сегодня Чжан Пэй ступила в квартиру в таком виде вновь. Гостиную укрывала темнота, свет горел только в спальне. Лю Чэньюй столь ранним вечером ожидаемо лежал в кровати.

Первым делом женщина собралась сходить в душ. Все её принадлежности теперь находились в прежней спальне Лю Мань.

Она вошла в комнату, включила свет и с первого взгляда заметила пропажу фортепиано, что стояло вплотную к стене. От него на ней остался только тёмный прямоугольник, грани которого очерчивали размеры инструмента. Чжан Пэй сразу заглянула в ящик комода, поскольку именно там хранились её важные документы и бумаги. Всё, конечно же, лежало не на своих местах. Более внимательный осмотр дал понять, что отсутствуют и ключи от машины.

Вместе с удивлением Чжан Пэй поразила вспышка гнева. Она пошла к Лю Чэньюю и сразу с порога спросила резким голосом:

— Где фортепиано Маньмань?

Муж хихикал, смотря видео на телефоне. Он поднял взгляд на нависшую над ним и явно недовольную Чжан Пэй, однако буднично отмахнулся:

— Я его продал.

Вот так просто.

Женщина чуть не задыхалась от нахлынувшей ярости. Её лицо побагровело, а разгневанные глаза при взгляде на мужа никогда ещё так сильно не выпячивались. Своим отчасти ужасающим видом ей удалось испугать Лю Чэньюя. Тогда он таки сел и заговорил с явным убеждением в разумности собственных действий:

— Уже конец месяца. Адвокат Ли позвонил нам с вопросами о его выплате. Чтобы достать 150 тысяч, мне пришлось продать машину и фортепиано. Как раз кое-как хватило. И расплатиться смог вовремя.

— Кто дал тебе право распоряжаться вещами Маньмань? Кто разрешил рыться в моих вещах? — перешла на крик Чжан Пэй. — Захотел продать машину и фортепиано? Но почему не сообщил заранее мне?

Лю Чэньюю не понравился её тон, и теперь он сам заговорил резче:

— Деньги на покупку фортепиано своей дочке давал я. А эта твоя «Маньмань» разве моя дочь? С какой стати ей можно пользоваться вещами моей дочери? А с тобой мы супруги. Что, мне уже нельзя прикасаться к вещам жены? Ничего такого я в этом не вижу.

Хорошо хоть Лю Мань при переезде забрала только личные вещи, иначе Лю Чэньюй заклеймил бы её воровкой.

— Ты совсем слепой? Не видишь и не хочешь видеть, сколько всего Маньмань сделала для нашей семьи. Сколько мне ещё повторять? Без неё мы бы обнищали, а нашей семьи бы не стало. Почему тебе так сложно принять её прошлое? Почему не способен увидеть её хорошие стороны?

— А ты так хочешь, чтобы я принимал чужого человека за родную дочь? Не думаешь, что для меня это слишком тяжело? — Лю Чэньюй ощущал себя чрезвычайно обделённым. Его дочери не стало, а жена принуждала принять чужую. — Та принцесса просто промыла тебе мозги, ты только и говоришь, какая она хорошая. Зато о родной дочери так не отзывалась!

— Почему ты такой узколобый упрямый эгоист? В первую очередь за случившееся с нашей дочерью вини себя. Именно ты заварил всю кашу, когда напился и сбил насмерть человека. Но сейчас мало того, что не обдумываешь свои поступки, так ещё и принялся винить других?

Лю Чэньюй ответил решительно:

— Я всё обдумал далеко не один раз перед охранниками в изоляторе. Уже сыт по горло теми мыслями! Но не сравнивай пьянство и вождение в нетрезвом виде с заменой души моей дочери.

Чжан Пэй устала даже злиться, поэтому постепенно успокоилась.

У одних в трудные времена проявлялась настоящая любовь. У других же проступали истинные черты характера.

Чжан Пэй прожила в браке с Лю Чэньюем более 20 лет, тем не менее так отчётливо разглядела его впервые. Видимо, в прошлом её слепила «настоящая любовь» и «счастье», а ныне открывалось всё больше его недостатков, и терпеть их женщина уже не могла.

Лю Чэньюй, увидев, как притихла Чжан Пэй, решил, что она перестала злиться. В его голосе слышалось желание примириться:

— Я всего лишь продал фортепиано. Незачем так на меня злиться. Всё равно оно стояло бы тут без дела, только занимая место, и никто на нём бы не играл. И твои вещи я тоже не трогал, просто взял ключи от машины.

— Ты до сих пор так и не понял, почему я злюсь. Я тоже хозяйка этого дома, а ты изначально решил наплевать на моё мнение, — Чжан Пэй перестала кричать, говоря с Лю Чэньюем безразличным тоном, каким обращалась бы к незнакомцу.

— Я даже не знаю, чем ты каждый день так сильно занята. Считай, вообще тебя дома не вижу. Как тогда мне было рассказать?

У мужа нашлось «море» причин, хотя спокойно мог бы позвонить, если не получалось поговорить вживую.

Чжан Пэй утратила всякое желание с ним спорить. В её уставшем сердце поселилась боль. К тому же, она была таким человеком, что от переизбытка гнева ей могло и поплохеть.

Женщина замолчала, развернулась, вышла из комнаты Лю Чэньюя и даже «предусмотрительно» закрыла дверь.

Муж посчитал, что она таким образом признала свою неправоту в споре. Он очень собой возгордился, ведь сколько бы они ни ссорились, ей никогда не удавалось его переспорить, и победителем всегда выходил он.