— Папа, а сколько у тебя всего кастрюль?
— Я не считал, — большой папа пожал неопределенно плечами и наполнил глубокую кастрюлю водой. Затем он поставил пароварку на плиту и аккуратно поместил в нее миску с хрустящим мясом, накрыл крышкой, щелкнул выключателем, сделал огонь посильнее, и в воздухе разлился пикантный аромат.
— И тебе нужно такое количество кастрюль?
— Когда ты научишься готовить, то поймешь, что для правильного приготовления разной пищи нужны разные кастрюли. Картофель, приготовленный в емкости для запекания, на вкус совсем не такой же, как тот, что приготовлен в кастрюле из нержавеющей стали.
«Получается, это как к разной одежде нужны разные аксессуары?»
Генеральный директор Кан внимательно слушал, как большой папа объясняет, какие кастрюли и сковородки для чего требуются, для чего подходят противни, для чего нужны чугунные сковороды, пароварки и даже аэрофритюрницы…
В какой-то момент генеральный директор Кан поймал себя на мысли о том, что самым ужасным было то, что он действительно внимательно слушал большого папу. В конце концов большой папа положил перед ним приготовленное на пару хрустящее мясо, и прежнее хрустящее и нежное мясо приобрело совершенно иной вкус.
Господин Кан одним махом съел большую миску мяса.
Он принял твердое решение: сначала он должен найти настоящего Канкана, а потом уже думать, как вернуться в свое тело.
Господин Кан только что злился не из-за того, что проиграл, а из-за того, что кто-то посмел позариться на его имущество. Он не собирался проигрывать.
Разве это не обычное совещание директоров? Что такого они собирались там провернуть за его спиной?
Ему принадлежало 75% всех акций, которые будут переданы в дар вместе с его смертью. Эти люди постараются, чтобы он жил как можно дольше.
И пока он может очнуться, даже если 20% из всех акций являются привилегированными, и он не может голосовать ими, то оставшиеся 55% обыкновенных акций вполне позволят ему это сделать. Что другие могли сделать в таком случае? Как они могут еще выступить против него?!
Генеральный директор Кан предполагал, что единственным и лучшим из всего, что могли противопоставить эти люди сейчас ему, это выпуск новым генеральным директором большого количества новых акций. Да, выпуск новых акций может снизить тот процент акций, который он имел сейчас. Но выпуск акций автоматически влечет за собой огромные риски. А остальные акционеры, входящие в совет директоров, никак не являются дураками. Как они могли спокойно смотреть, как их интересы подвергаются риску, а процент каждого держателя акций снижается?
Одно только это перетягивание каната между новыми людьми, пришедшими к власти, и миноритарными акционерами достаточно, чтобы дать ему определенный запас времени, чтобы уладить все дела и вернуться в свое тело.
Генеральный директор Кан всегда быстро соображал, когда дело касалось бизнеса, — этот навык он оттачивал с самого детства. Просто изначально эта компания была для него лишь одной из хорошо знакомых игрушек, которую он не ценил. Как ребенок, играющий с игрушками, он воспринимал ее как нечто должное.
Теперь генерального директора Кана тревожил другой вопрос, отчего он чувствовал себя так странно? Где был настоящий Канкан? Он все еще в этом теле? Генеральный директор Кан испробовал несколько способов, чтобы выяснить это, но ни один из них не помог увидеть Канкана. Значит, настоящий Канкан не в этом теле?
Если его нет в этом теле, то найти его будет не просто. Это все равно что искать иголку в стоге сена. Он знал только, что у другого парня был мутизм и он не мог говорить. Но если его нет в этом теле, и он вселился в другое тело, то почему до сих пор не поступало никаких новостей о внезапной потере речи у другого человека?
Рано утром следующего дня господин Кан прибыл в комнату для занятий. Поскольку молодые родители привели его первым в детский сад, то в комнате были только он и учитель-попугай.
Господин Кан взял ручку с блокнотом и принялся от скуки рисовать в нем разные узоры.
— Он не может говорить… этот ребенок не может говорить, — проговорил вслух задумчивый господин Кан.
Учитель-попугай, в это время чистил перышки в сторонке, но, услышав его слова, подлетел, прокричав:
— Босс хороший! Босс хороший!
Господин Кан, по-прежнему был погружен в свои мысли, продолжая рассуждать вслух:
— Их первоначальный ребенок не умел говорить. Только такая особая примета. Это будет просто чудом, если я могу его отыскать!
Как только он это сказал, взъерошенный сердитый учитель-попугай сильно клюнул его. Господин Кан даже разозлился и отругал попугайчика, но тот клюнул его еще два раза, прощебетав:
— Я могу говорить! Я могу говорить!
— Я говорю не о тебе. Конечно, я знаю, что ты умеешь говорить, —ответил господин Кан. — Я говорю о моих нынешних родителях и их ребенке, который не умел говорить.
— Я могу говорить! Я могу говорить!
— Найти внезапно потерявшего дар речи человека будет непросто. Он же не придет ко мне сам… — разочарованно добавил господин Кан.
Пока он говорил это, до господина Кана стало постепенно доходить, что найти настоящего Канкана будет даже посложнее, чем вернуться в собственное тело. Он находится в теле ребенка, как ему найти человека, который внезапно перестал говорить?
— Привет, босс! Привет, босс! — снова воскликнул учитель-попугай.
— Не сейчас, — расстроенный господин Кан, хотел, чтобы маленький попугай немного успокоился, как и он сам.
— Здравствуйте, босс! Здравствуйте, босс!
«Этому ублюдку, который заставлял твоего сына называть его боссом…»
— Я могу говорить! Я могу говорить! Его зовут Канкан…
— Почему ты называешь меня боссом каждый раз, когда видишь? И почему ты всегда говоришь: «Здравствуйте, босс»?
Внезапно господин Кан переменился в лице. Недоверчиво глядя на попугая, он тихо произнес:
— Канкан?
— Здравствуйте, босс! Здравствуйте, босс! — взъершенный до этого маленький попугайчик, тут же успокоился, перышки пригладились, а сам он радостно запрыгал по столу, кружась на месте.
Наконец-то он дал понять этому боссу, что умеет разговаривать и даже произнес приветствие «Здравствуйте, босс»!
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|