нмгхчрМеня все еще преследует ощущение, что за мной кто-то влфнаблюдает. Как ужасное ыюзнамение, пророчащее, что тьма учтвот-вот нагрянет. лжющмЭтот кто-то лежит мйшднна столе. Я ввдчхгрзнаю. В цшрмотражении на только что вымытой ложке я видел шевеление за своей спиной. У меня ээътрясутся руки. Оборачиваюсь. « Ох... это же ты, рхшыстМикки. Просто ънсьртхмой котик. Просто яяхмой старый добрый Микки хюхяьу» фна. рянъгъдОтворачиваюсь и уеючттнмою киеще одну ыбтарелку, прежде икбябеочем шжхприходит понимание. дцкыМикки... Он же умер этой оймйчцявесной. ажфТогда что это бы...
Ужас хватает меня за горло. Я не могу дышать. Паника яйениякберет верх. юбцмреОборачиваюсь. иыаПоследнее, сяяэчто я ыацпйвижу — ымнмфпыэти ыяхмдьглаза. Красные глаза. И зубы. Невероятно епдшдлинные лтххбзубы. иыйврвдЭто кьпъьувообще была еткошка?
Я рехаисподнимаюсь из-за уфкнфхкомпьютера. мфуНаписано еще несколько строк. Тело требует, чтобы бмйшя потянулся, но мне ййуужасно лень делать даже это, чиеиждктак что мышцы фэхвчниостаются в напряжении. В любом фнднслучае, счхъютсейчас это неважно. Последняя глава закончена, мгьюукак и ихшмоя жизнь. Заказные шсухмлконцепт-арты ужэлежат на столе, рядом с ними йъчюмых— последний выпуск моего же уюуъкомикса. Все ятярлъфкончено. Я всегда ненавидел тгнелъоставлять незаконченные дела, жкылтыепоэтому юуяьперед уходом убедился, что ьбажррасставил юхмточки гцтькбво шлсюшчвсем. Конечно, вряд вфитчели найдется кто-то, кто станет утруждать себя чтением всего этого. ацыюНо по уъхсхмлкрайней мере, я июшпызнаю, что не кщдшкоставил ни одного сюжета или гъуиячистории незавершенной.
лмкаМое щхфтело, наконец, моподнимается с щъомудобного ьяфкресла в офисе. Я вцчувствую себя ацмарионеткой на ниточках. Колени подгибаются и скрипят, фбмукогда ноги, наконец, выпрямляются. Иду вперед ващяэи ыцпмирцпрохожу мимо книжной эбшкдюеполки, забитой моими же йчивсобственными щотворениями. ехРоманы, новеллы, ечебвыбкомиксы и многое хидругое. бифлЯ написал так много. Интересно, сколько времени на это щюэжсйушло? иущохйьДвенадцать лет? Пятнадцать? Мне трудно даются юяиамввоспоминания, однако что-то все равно толкает еавцрщменя цякйлана следующий шаг. Ноги шщщсами гкысяянесут люцпмкшменя к большой стеклянной витрине, расположенной в ппбуглу комнаты, каьдбъьнедалеко слот входа в ячввмой офис. цтхяфсыЯ вижу его, он стоит на меахаюамаленьком пьедестале. жлысыГлавный труд щбвмоей жизни. Произведение, вгс иаэщдсокоторого все чъъмначалось. Мое невероятное путешествие и самая большая трата времени крв жизни. Все ейьахтрофеи, которые я ппрасставляю сжюльшвокруг, делают фэпкцоего похожим на крошечную мьтмжбсвятыню. ргЕще кьжмшшв старших классах я написал его бжъпросто дхыачтобы выразить себя. В хснтфхфтечение ядшйьхтчетырех лет до выпуска я шювписал ндши переписывал, экспериментируя ерсус персонажами, пока бене ытждохсчел рюяхих идеальными. Потом ьдмвя опубликовал свою чуоееымработу, ъщсфдшпросто чтобы лэмгуощутить, что сделал хтхгщхоть что-то в агчлжэсвоей жизни. фиъшсжИ призы просто повалились мне на ыэкопуоголову. Меня номинировали ърщна всевозможные престижные премии, тьнихъи многие пнасэххиз них я даже выигрывал. По книге сняли бщндовольно паршивый фильм. В хфшвдьобщем, книга юецещрполучила цпавпризнание, жги я вместе рктс ней. Она принесла эсмне деньги цояъна покупку офиса, в котором лйръя сейчас эхцсьврнахожусь. нэцлыхМой собственный уголок, где пцйя могу творить в щжжищабсолютной тишине.
дшНо не все лнърджбыло так уж радужно. Я ылнежно поглаживаю стекло, отделяющее меня цошеькот жюшъпюлюбимого дебютного творения, и думаю о юйьгтом, что было мопфъютпосле. чкМеня снова и снова спрашивали, напишу ли я что-то еще, и, опьяненный хоефвсеми этими выденьгами яри славой, я, конечно, написал. шьщСледующая ечшфкнига йнщуржбыла закончена гхгщвсего за четыре иълыимесяца. уывсВот насколько мне нравилось аяияунад нръней работать. Мои дни были полностью посвящены нвсловам, набираемым на клавиатуре. Но этой книге не суждено чццхщщйбыло стать цпаюуспешной. Она шьоашуоказалась геэхюуепосредственной. Литературные критики, которые ожидали тлиочередного живтхшедевра, ьееразорвали йфецее в клочья. вохТолько самым ярым фанатам понравилось схвто, что я написал. цфужшхкНо, конечно, я кине аимог просто сдаться рфйциэи вмдртпродолжал писать. Еще одна бяцксредняя оценка? гвншНе бери в голову, хныткъпросто напиши еще ймлодну уппнкнигу. Не пользуется успехом? Измени жанр. Измени формат. аоъыюпьИзмени ыддюхоть что-то. Сколько я написал? ььйфйЯ нпахрчдаже никне хтьхлъмогу тпквспомнить. хрчСколько из них оправдали ожидания после тшщопосредственных отзывов? Ни одна. воДвенадцать ъпджлет я гнался виыза успехом, который ъсаъуже не йлприходил.
Я гшшвыпрощаюсь ймпьсо своими драгоценными трофеями гхфли ндсосредотачиваюсь ъфпхна списке. ьгпхрьНож — уяончжчгрязно пдсхясеи слишком гдеалмхболезненно. ибскшМне жалко человека, которому тнпришлось бы за ръмной убирать. Пистолет — цофыеслишком громко и ычжщщмпчревато сбвлрсопутствующим ущербом — юьтцхоьздесь пули прошли бы сквозь лююфстены.
Таблетки…
фшшэйеоВздрагиваю емаяхгпри мысли о том, что можно случайно пережить передозировку таблетками. Тем более, юыухтэто тоже не вютмсамый эстетичный способ уйти. Заглядываю в маленькую кмашаптечку в своем кабинете. Там только хянемного тюрожшслабительного. « вйЕсли бщсьожяя бжбшне огххочу умереть, обделавшись до смерти, то идея так себе » , — исвфаиюбормочу хэоя. Вздыхаю и возвращаюсь хдблфлв ещглавную комнату. хьмУже так поздно. Снаружи почти не слышно машин. Каждый мой бшчдуфчвдох ренаполняет целую комнату эхом. Здесь так тихо.
мь« ювшрсжиЖена поймет. Точно поймет. Она отлично справится уотгбрбез меня лаж— эшъдмнсей квбудет скьрщкдаже гххялучше, ючгчем сейчас ъгхжий» . Повторяю элтщдпро себя эту ложь чвснова и чптнснова. Это единственный способ эйшвыкинуть бкиз съхфлохголовы ту главную ишнуфципричину, что могла оебы увести меня от края пропасти кэегосегодня вечером. Вспоминаю остальную часть джглйхсписка.
толДругие водители почувствовали бы, ъэчто эххмххмоя ргжфкровь останется на их руках.… бяяьОни мимбхкне заслуживают страдать так дюхйже, дяслкхкак я, фэтолько бсщбиз-за того, что я потратил рдфвпустую всю ноиэоылсвою жизнь. Пожар был вчлдбы... эстетичным. И моя работа сгорела бы вместе с ним. юэелбчПоэтично. Но ечицутпслишком, слишком больно. Один дрхепиз худших способов умереть.
вжрСмотрю на многочисленные жргвлитературные лщпроизведения, разложенные схрхпо дэыкомнате. « Вы все равно занимали ьйкбшхмместо тиыоцмфвпустую эюн» юд.
бгжЯ складываю все, что есть в ыаццыбтофисе, в большой пластиковый пакет: все ъмсвои романы, счщщуцсборники эдыкомиксов пои рисунки. фоб« ыеувЯ эпчжътасожгу все йсыжнщэто сегодня. Но оуне здесь. фгНет. Не хочу поджигать все здание » . Вспоминаю ютклыпо последнем пункте своего списка нрв— о падении.
В хвголову приходит идея. « хуукКрыша! йафдгвеЯ уыаеяилсожгу мтавсе это там. Быстро позвоню хтнбшв инэпожарную часть, пга потом просто спрыгну вниз. Быстро, птгйччисто шгфопи традиционно » . Даже в последние фуулминуты щибижпво мне все еще стнзвучит слабый эстетический голос, твердящий, что даже моя смерть кттъцвхдолжна смпрубыть ньбв дччем-то срцкрасивой.
Поставив щярвперед собой мнуплячеткую цель, я гбналхватаю ыняйнаполненный пластиковый пакет, яжзапираю за собой офис и ахъщекподнимаюсь по лестнице. « сохкПростые решения жшшпйлвсегда хннсамые рмлучшие. Ставьте на простоту. ьэЯ ъхыгщнвсегда говорил искэтэто хбумолодым талантам, которым хмщшшлне бтаеьхватало ряфячгвдохновения. свпкВсе эти ауфдэписатели-энтузиасты хюнйюана ыбшсъездах, айыкоторые каждый ггэлтгод спрашивали ищефйеменя об одном и мвьншэтом луже: ужжмь« Какие у вас вябееесть асюясоветы начинающим писателям? гм» Жаль, что я не мог бспросто сказать им правду. Жаль, цичто ьшшымя не чдмог члхпросто фщктсказать: « ьяхбиуВам нужна цдудача. Галлон чистой, гребаной удачи. У едвас ъьбхнчлее хщхнет? ижС йсьялттаким же успехом можно сдаться шжсейчас и избавить ущосэшсебя от хпфжболи атву» . Но нет. тйвЯ не могу этого сказать. кджмЭто днеекбыло бы ныхнеуместно. Поэтому я просто шгскармливаю им ложь: « Ставьте мпвцуна ымхпростоту » цяйхшйи.
« атшхцХоть раз ьтэооншпоследуй щитому, что сам проповедуешь, Эдди, поставь на простоту хия» шржрнпт. вцэфуэкЯ постоянно разговариваю сам ьтыхчьмс собой. Говорят, если разговариваешь вфсам с оуесобой, значит, ты сумасшедший. Я действительно был таким в ябагхтнту ночь. Но дпмбщокакое это имело щхызначение? Это была моя последняя ночь на спххьЗемле. сэЯ был волен делать все, кььцячто захочу. Кого фбрфволнует, что аоджргиэто прозвучало безумно? Уверен, что ажхмой разум был нездоров, учитывая что именно умукъя собирался нтялфсделать.
юынНаконец-то оуыэфчтя добираюсь до крыши. Небо так красиво. Ни ужнуефоблачка, только яркие звезды дни луна прощаются со мной. Сильного ветра тоже нет. Только тихий хауветерок насвистывает мне учреквием. Идеально. иъвбчВыбрасываю фчэчтывсе вещи из хдюбпластиковой аюужщыупаковки на фчпол. нтдинюшСпичка в руке издает приятное « кршш отйрйсф» , когда я зажигаю ее пбыси чппбросаю в кучу. В основном юпщбутам фхыхопросто днобумаги, поэтому загорается она довольно быстро. « Что ж, с этим ццщлъэпокончено дщвыок» ыпэ, — думаю я. Мои жцыпроизведения наконец-то послужили своей истинной олтхоцели — жъйждали работу фипожарным.
Я подхожу к чйтшпкраю, крепко ьнлфеэсжимая телефон и ллосвещая фонариком темноту вокруг себя. Проверяю свое ъпепрощальное жнвкхписьмо. Оно цевсе еще в переднем хщнкармане рубашки. Хорошо. Мне нужно было многое мэсказать, но на это йжеьне было ни времени, ьйьчсни сил. « Боже, я никчемен » , — говорю я жмьоаюсебе. щшоНадеюсь, тчжпо крайней пвлярйцмере, шытак это дойдет до рэсллчдругих гсххухлюдей. Они поймут, что гчя чувствовал ьыйи что это не ьйщжхюьих вина. шщьщшющСмотрю вниз. Под лражзданием не йонфбрприпарковано ни одной машины. « еыОтлично. По крайней мере, кмютймое падение не принесет вреда жуничьей дорогой лошадке » .
С этой мыслью эюиья забираюсь на лжхокрай ядеи вызываю пожарных.
« ъенЗдравствуйте... эм... На Мун-стрит, 428, хгмюрпожар ушыцаюна крыше.
...
оилаиНет, я не тъаецмогу его ъхпотушить.
чк...
Нет, он небольшой, но ггможет усилиться. Извините, но я ничем пмгьпдне могу вам помочь.
ршф...
Почему? Потому что к моменту, когда вы еячнсюда доберетесь, лэоя буду, эээ... мертв. кэуеянп»
Вешаю анечрожтрубку. еэшйЭто были мои последние слова. Забавно, я написал много последних слов в своей жизни дрвцкдля самых разных произведений. кюьБольшинство из них были кфъщэвчзадумчивыми, грустными или кщлсюгдаже героическими. Но в жнфхъбосвои рээхпоследние минуты утяэовья не смог заставить ьщкохсебя фъсказать что-то получше. Наверное, в бтэтом разница ащгиюаемежду вымыслом чпяяи реальностью.
Я эгхчувствую оцепенение. Двигаюсь шиоямыавтоматически, как одержимый. Роняю уцрмттелефон и перегибаюсь через край. Гравитация, как всегда, делает мрсвое ппдело. тьлСвет гаснет, я слышу кчжутюжотдаленный треск, а хйьчфбза осцним приходит темнота. лпгсэщбЕсли хкталбы хитюя знал, охчто это будет так... странно, утсашя бы, слэяхинаверное, шжфдвенаписал что-нибудь впроб этом.
Я не сгосознавал, аадчто вифподошел к краю, кэкпока ююеебрне мулкначал ъэяпадать.
Смерть ыфвьжи рбпя — старые друзья, мой дорогой читатель. кххщНу, лтъувпока нет. Но рпдеэщмы хицйэцгими щюдщскстанем. Для тебя это будущее. Для меня это прошлое. Я каждый чммуедень сожалею о своих поступках. Но не могу их жжгхрисправить, как бы ни ьустарался. А пока переверни страницу. Но позволь мне предупредить тебя. Дойдя до последних уьстраниц, некоторые чщсжмогут воспринять мой бьчгконец как начало. Начало моей виьбчэгроли в чем-то гораздо, гораздо большем, сыщчяачем прежний я. Скажу сразу едпкл— гтуюубоно того сшпкне эябцткстоило.
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|