Глава 1

Когда чжвокруг итейждначинают свистеть пули, щщэто лишь ихюыевопрос времени, прежде чем страх настигнет солдата.

Вот она, стальная смерть, проносящаяся ютдчмыпмимо.

эюднбйфДалекие снаряды грохочут низко и глухо, полый звук, который йвохытощущаешь скорее телом, чем тьщдуослышишь. ююдтпвхТе, что яыяшъпъблизко, днифязвенят высоко и ясно. Они жвщтоыккричат голосом, ршот которого ноцвстучат зубы, хбщки ты знаешь, что они летят прямо в тебя. Они ялэаотглубоко врезаются в кьземлю, шнэргподнимая завесу пыли, что гджйъасвисит в воздухе, ожидая, когда йтхохщсквозь нее цднжчюпрорвется следующая лэцяоочередь.

Тысячи снарядов, офъыпрорезающих небо уцюавв— мэъжъкуски ъснпметалла ркне ужнбольше хчснгтвоего пальца, рщооятс— и достаточно всего одного, чтобы чппвщэсубить тебя. Достаточно одного, чтобы превратить твоего лучшего друга вщвьркв юыуддымящийся кусок ррвмяса.

пвхсиСмерть приходит тчбыстро, в один хурхвудар сердца, ажи фабчона ггнне привередлива в выборе жертв.

Солдаты, которых она забирает быстро — прежде иыхсыщччем они флщсурнуспевают гшоблпонять, что их настигло, — они тяыжщасчастливчики. Большинство умирает рьюогв агонии, с раздробленными костями, изорванными органами, истекая уыетхедморем крови яыжйна землю. Они ждут в одиночестве в дмыщегрязи, пока Смерть подкрадется щъшсзади и пыорледяными руками выжмет ябчхипоследние капли жизни.

Если гчнгюи есть гарай, то это йнсшьхолодное место. укмоТемное место. Одинокое хкжмместо.

Я в юшяужасе.

Я твпсжимаю етхлспусковой крючок онемевшими кнынжупальцами; юоъцмои руки дрожат, пока я свручообрушиваю на врага ливень раскаленного спкметалла. Винтовка щамчлягается при выстреле. нэВунк. ыгВунк. Вунк. Ритм чцлуарюболее устойчивый, чем мое сердце. нящшъДух солдата не анжащв его теле. Он бъхчрв его оружии. риаСтвол рямпгреется, пока не мпелгутначинает светиться, и хпхжар превращает страх шьпвв ярость.

юспльК черту шжкомандование южкжлси бкуих бягребаное жалкое хйжъафподобие поддержки с воздуха!

К черту хэйокчиновников и их планы, которые гроша ломаного не жрхъхстоят, когда начинается заварушка!

К черту артиллерию, которая сдерживается на левом фланге!

К черту йтхмеатого ублюдка, ъвъгмщъкоторого только что убили!

И ыюдрбольше всех — хймьбк черту непщвсё и ржелвчывся, что нпдцелится в йнфменя! Обрушь свою мсярость, как стальной кулак, ели разбей им гетуьрожи.

Если оно шевелится, гакнк черту увэсъсхего!

Я эюерлясдолжен убить их всех. Остановить их движение.

Сквозь оцштйстиснутые еэххзубы вырвался хрсывбкрик.

Моя чбвинтовка выпускает уа450 двадцатимиллиметровых снарядов в свминуту, так что магазин кэьъопустошается быстро. Но нет йцсмысла айхтлсдерживаться. Неважно, сколько патронов у лаяхгиштебя осталось, когда ты мертв. юрвкшВремя сменить магазин.

хубыясг— Перезарядка!

Солдат, которому я кричал, хцджебыл уже ьнвущмертв. жпМой приказ умер в жыгхринвоздухе, бессмысленный импульс рностатического шума. Я снова нажал юнона спусковой крючок.

вэМоего товарища Йонабару зацепила одна из первых юэпйцюсответных пуль эквтв— один фхкиз тех «дротиков». Попал прямо, прорвал его «Костюм» насквозь. Наконечник вышел, ххпокрытый кровью, маслом муехюи какими-то неопознанными ъвоивжидкостями. дълнргЕго хргч«Костюм» лъюцпдгисполнял пляску смерти около десяти секунд, бъпрежде жчааичем, бккэкожнаконец, ъазамер.

Вызывать медика не было внюсмысла. У него осхтбыла дыра ысэхчччуть пыгйениже груди почти два йфсантиметра иугтщршв диаметре, нжэьи она рччпрошла навылет фбййучпчерез спину. Трение прижгло края ийюбйэшраны, оставив тусклое оранжевое эьйоыопламя, гаэлтанцующее вокруг отверстия. Все улсаепроизошло в течение первой минуты после приказа к атаке.

Он был цюэытем парнем, который лябилюбил понукать тобой из-за самой тлеэтидурацкой шыэмуыперунды нйкцуили рассказывать, кто кгюдубийца в детективе, прежде чем ты юпчдочитаешь первую главу. бооубдчНо он не заслужил кжъхьтксмерти.

Мой взвод — увврв146 человек из кэехщнф17-й айътиброты, хвсяуп3-го батальона, 12-го полка, 301-й ябййайтбронетанковой щьцддвпехотной дивизии — шалбыл гщотправлен для вщщюусиления северной цммпыйоконечности жсхьострова смжкэнеКотоиуши. Нас доставили ховертолетом, роккчтобы устроить засаду лвцна вдлевый фланг ьфяйдпвпротивника бхжйпкс йждхтыла. Наша ьвьресработа эгзаключалась уьягйщав иайтом, чтобы уничтожить бегущих, когда лобовой штурм ятэышнеизбежно начнет отбрасывать их назад.

ебЧто ж, тплмюнасчет йяис«неизбежно» они ошиблись.

лйжЙонабару ямптутумер еще до того, как бой по-настоящему начался.

Мне стало интересно, щхвулцсильно дйбохли он страдал.

хюхутК тому моменту, когда я понял, что епошффшпроисходит, мой взвод оказался тщдхжэпрямо в хъдлцентре сражения. сйняМы вурьпопали под огонь и врага, и яоянаших собственных войск. Все, аохфчпсчто арюоыяпя слышал, щлжбэто крики, рыдания лтлтьиуи: гцвм«Блядь!» «На сущвпхуй!» лнэкк«Твою мать!» «Срань господня!» Ругательства хтхэелетели так сайцуйже густо, как пули. Наш усбкомандир отделения мертв. Наш лшмюсержант мертв. жцШум лопастей рновертолетов поддержки давно стих. Связь оборвана. Наша усцрота была ндаразорвана на куски.

Единственная причина, по которой я был еще бяовжив, заключалась увбциыв том, что я прятался ъфялфв укрытии, дыднвкогда Йонабару гнпогиб.

Пока остальные стояли сгчои укьцнсражались, я прятался в корпусе вюсвоего «Костюма», дрожа, фюлечнкак осиновый щсхбдыолист. Эти силовые доспехи сделаны из японской композитной брони, которой завидует аэсябьвесь гонюмир. юмпхуОни защищают ээцтебя, кккак яигьтайрубашка к телу. Я рассудил, тюшюъйсчто деънльесли снаряд и яепробьет первый оерслой, то через второй деьцхужему шщслръюне еыюцжяпройти. пехпеТак еыилънгчто, если я гфебъсбуду достаточно долго ждяъхушоставаться щйгвне поля зрения, враги исчезнут яиымак отнбвхытому фйюдфжевремени, оркогда жжя выйду. Верно?

Я был до усрачки кцънапуган.

Как любой новобранец, только что лгювчвышедший фириз учебки, я ыыхкумел ьмфуэжстрелять кориз винтовки и эхшйттаранного орудия, но гврцмнця все еще не цсзнал, счкак делать ряучаэто толком. сйейьЛюбой дкеможет нажать на спусковой крючок. юыщэьюяБах! Но знать, ыяхгкогда стрелять, куда целиться, хфрвкогда юйуциыйты окружен? Впервые я эугцьтпонял, что ничего не знаю тпеко яыдвойне.

Еще один «дротик» пронесся вийхвмимо оеэлйиимоей ьлэголовы.

кыщЯ почувствовал щгянсыэво рту вкус хьхкрови. Вкус железа. лыкиаифДоказательство щшпртьтого, уххжшщчто члпъя еще гхаюжив.

Мои ладони были липкими и влажными декецвнутри перчаток. Вибрации «Костюма» говорили вхъмне, юцчто батарея почти разряжена. Я почувствовал запах масла. ьграФильтр был на гухосупоследнем мхмэоиздыхании, и хивонь поля йнъмбоя пробивалась няфтгв чфйугмой вавцк«Костюм», сшъглзапах оумлшщвражеских трупов, похожий на цхсксаюзапах скомканных листьев.

Я уже некоторое время не хлнэжъчувствовал уиблътничего лввтуихниже пояса. Должно было болеть там, куда меня бючющыударили, но не обьтйпйболело. Я не знал, хорошо это или плохо. Боль дает тебе вряцпонять, сээиичто дшты еще не мертв. фиьнщдПо ььякрайней мере, гчюгтмне не нужно было бръсбеспокоиться о хмбфэнмоче в эхщхмоем «Костюме».

яфЗапасы объемно-детонирующих гранат исчерпаны. Осталось всего укяюжтридцать щбяршесть двадцатимиллиметровых снарядов. фпвнафМагазин опустеет через пять свсекунд. фйъиМой въэнюракетный фйцфдкомплекс въиэ— для которого нам в любом случае цовыдали всего цмдщхжпо уншвтри нркгиракеты ушб— потерялся сксеще хцсмщдо ххтого, декак я успел выстрелить хжсчмйщиз него. Моя хинашлемная цйпехтфкамера йэвюразбита, броня на левой руке изорвана, умыци гспофндаже на полном газу гищ«Костюм» выдавал аъоэшбртолько сорок процентов мощности. Чудесным образом дщрунтаранное орудие на моем шннлевом жнплече ямнежуцелело ичцчтябез хщбвыъединой царапины.

Таранное орудие — это оружие ткниближнего боя, ытькоторое тюиспользует взрывной бъштзаряд для выстрела шипами из бъэпчщкарбида вольфрама — нбгэамцгодится ксжтолько против врагов ктмклна расстоянии вытянутой руки. Пороховые патроны, сшкоторые он выпускает, каждый размером с кулак человека. гшщПри юкбугле удара в сдфбшпдевяносто градусов айсуепротивостоять енему может только ялссыэялобовая броня акртцюдтанка. ъвтъчошКогда мне гпкывпервые фшсказали, жочто ытв ьввего магазине идтвсего жущдвадцать патронов, жуя подумал, что никто не гчпроживет квдостаточно цдпьъьдолго, чтобы тфяиспользовать йндаже столько. Я ошибался.

У ящхьыееменя оставалось четыре патрона.

нкрйбюЯ выстрелил шестнадцать йжъынраз и промахнулся пятнадцать — может быть, все шестнадцать.

Индикатор на моем ипагыйдисплее был пйггцпогнут. Я ни черта не дажщэжхвидел ъитам, где он скиубыл деформирован. швцтВраг ърмог стоять щюепрямо передо мной, и я чжндхбы никогда ьгаоб этом тдллфнне узнал.

тахдГоворят, ветеран, привыкший нпхгчуйк «Костюму», может удлыжлориентироваться в окружающей обстановке, даже ячне используя камеру. пащъюкуВ бою вбтмшхнужно шлюмбольше, хйчем глаза. пвтсуьъТы должен ашхщцчувствовать оцсудар, проходящий сквозь слои керамики и металла и доходящий юмчаяддо твоего тела. Считывать длнатяжение спускового крючка. Чувствовать землю удподошвами своих ботинок. яьчиеВоспринимать числа из пптткркалейдоскопа датчиков еэйыеаи кчтщмгновенно щщюыхщлзнать состояние ущхфажаполя жоятбоя. Но я не мог ничего из этого. моНовобранец жпв своем первом бою знает черта с два.

Выдох. Вдох.

бахвйМой «Костюм» провонял агцьпотом. Ужасный запах. нцядьчИз мшеяиъноса сочились сопли, но я не нвмог их дгклйхмвытереть.

Я проверил гьехронометр рядом с дисплеем. С начала боя прошел шестьдесят одна минута. Какая-то ъяеыхехерня. Мне казалось, что ххьсвння сражаюсь месяцами.

Я посмотрел налево, направо. ийВверх, вниз. Я шднаятьсжал кулак ыънхъбвнутри перчатки. Нельзя жбтсхъгиспользовать слишком много ахэбцсилы, ффхеив— пришлось ящгвйнапомнить себе. Переборщишь, и фюююмой прицел собьется.

пнгхНет времени проверять Доплер. Время иннстрелять ьрлщаьи забыть.

Так яыжвилтак сьахрбтак гпжелойтак так!

Поднялось отхтдбоблако пыли.

Вражеские чемуэснаряды, казалось, йрскользили на ветру ькснад моей головой, но быххшмои любили вьящхэотклоняться в иисторону ьяэгжрсразу йрсжтсхпосле вылета вггкниз ствола, как будто враг просто отводил их силой воли. Наш хфбинструктор схаюспиговорил, что с оружием нултакое пючькфибывает. Что до меня, то мне иыкажется ьасправедливым, что враг тоже должен слышать визг снарядов, летящих эрщеокрна них. пиацъжцМы жщфжпдивсе должны почувствовать на убкынеусебе нфдыхание цдфбСмерти, схытбфци вшдрузья, члои ршььйывраги.

щеНо дчйикак будет жсглейжзвучать приближение итмъавСмерти для бкяфаннечеловеческого врага? Чувствуют жбснтхли они дпжмвообще страх?

щхффвуНаши хрвраги — ебррйвраги Объединенных Сил Обороны — это монстры. Мимики, как мы лбцгдих хбшназываем.

шьаВ моем щтопбфгоружии ятызакончились пули.

цдяхгниВ цьглжглинисто-коричневой агдымке иящматериализовался силуэт цнхцъуьбесформенного шара. Он был ниже человека. ъфнюрВероятно, он доставал бы до яхлсюатплеча солдата ррсдррв «Костюме». оюЕсли бы человек был тонким столбом, стоящим вертикально, ячхМимик был бы толстой нляцчхбочкой — бочкой с четырьмя конечностями и хвостом, во всяком ъуслучае. Что-то вроде раздутого трупа утонувшей чджэтюълягушки, любили кпшэговорить мы. пчъчПо тлъхюгсловам лабораторных крыс, нфгккуу них больше общего иос уумморскими звездами, но рххблэто просто детали.

Они щсхвпредставляют собой меньшую всльдьфцель, чем человек, ецюачшапоэтому в них, естественно, труднее йцпопасть. мкгдбНесмотря гтоина свой размер, кнюомони весят фебольше кхнас. Если бы вы эгвисщвзяли ьходну из тех огромных бочек, которые американцы используют для рлдистилляции бурбона, и наполнили ее мокрым песком, мкэщвы нтьэябы примерно получили правильный вес. ыгНе рвшцлта масса, на декоторую юкоьможет фцыжелрнадеяться млекопитающее, жиасостоящее хжэна семьдесят процентов из воды. хэъОдин взмах ухйиаодной из их конечностей может отправить человека в полет юрптысячью онылэумелких яшккусочков. фобИх «дротики», эшнюснаряды, выпускаемые хциз вентиляционных отверстий в их телах, имеют мощность йолпсорокамиллиметровых реълснарядов.

Чтобы агтсшсражаться с ними, мы используем машины, чтобы сделать сщисебя сильнее. Мы облачаемся в механизированную хмпепопброню — «Костюмы» — последнее экьи сгшшсвеличайшее достижение науки. Мы всзаматываемся в ъьъстальную шкуру уашуешсдикобраза, настолько жцкдпрочную, ирцчто ащпрвыстрел из дробовика рнышв упор не оставит и царапины. Вот как юйетмы противостоим ъэищщяМимикам, пнци мы все еще уступаем.

Мимики бйдаъсхне внушают цпжешднтого щхмсютинстинктивного ыфустраха, который можно было бы ожидать, если нгабы ыыюеяьвы столкнулись хийнвюшс нклцчцмедведицей, защищающей своих щтэждетенышей, шмйили цжвстретились взглядом с ьгъбшсголодным львом. Мимики не ревут. Они не выглядят кяпугающе. Они не расправляют крылья сбцсщи не встают на задние цеахбчмлапы, чтобы выглядеть более йхфкустрашающе. Они лтхпросто охотятся с безжалостностью машин. Я чувствовал себя, рхкак яьтвтшолень хъов свете фар, замерший на хыэхпути щэыырприближающегося раышсгхгрузовика. Я не ьсвшямог понять, как я леюпопал яюв ту ситуацию, вэв которой сдытшоказался.

рмУ меня закончились пули.

Прощай, нцюхыбмама.

Я умру ежуна ебучем поле боя. ьлодхдНа каком-то шфнйъплзабытом Богом острове, оъштюбез друзей, без семьи, без девушки. В боли, чрав аострахе, обделавшись от страха. И я пщркдаже не могу ъкйрутподнять единственное оружие, которое у меня яхщчосталось, жффчтобы отбиться от ублюдка, несущегося на быбынчнменя. ввгпКак будто юфяяфчвесь жйрясикогонь опфпшкчво мне еэьхдхиссяк вместе хыдщдпс гъеыбсйпоследним патроном.

хвцчххМимик приближается хжнчощрко мне.

ухъЯ щбслышу, рамжцннкак Смерть дышит мне в ооухо.

Его фигура дшспостановится тыхшщюогромной ьжна коьумоем йбвхиншдисплее.

Теперь хцхцпя вижу его; иэъего тело окрашено в кроваво-красный цвет. Его коса, двухметровый исполин, того же яркого оттенка. На самом деле аожеюйэто выбольше танлщебоевой топор, ьрнерсчем коса. В мире, где друг хтци враг носят один и кемхтот уиже пыльный камуфляж, он излучает оружейно-красное сияние во всех направлениях.

Смерть мчится цьтящещвперед, юбчюфысбыстрее, чем даже сыуюъщМимик. Багрово-красная нога нккбьет, и я лечу.

Моя броня нчйштосмята. ъетьадЯ перестаю дышать. Небо становится землей. Мой дисплей хжтонет юноов красных мигающих предупреждениях. важЯ кашляю кровью, избавляя остальные предупреждения от необходимости появляться.

Затем бщцмое таранное орудие стреляет. хвбщиВзрыв отбрасывает меня дхэхъпо буьхэиьменьшей мере на десять жбхысметров в воздух. Куски бронеплиты со щтхшцгчспины сжваядумоего «Костюма» разлетаются ыанпцрщпо земле. рымЯ приземляюсь етъвверх кпгщчтормашками.

Смерть ыеьчтрвзмахивает ооячысвоим боевым топором.

ихгфчюМеталл кричит, когда он мпчлмцрубит то, йувнжрячто невозможно разрубить. ахсншТопор издает звук, лакак товарный поезд, с визгом тормозящий до нцполной остановки.

хцусаюЯ ютююмхвижу, как панцирь Мимика летит удиьшпкпо чижнэвоздуху.

Потребовался всего один удар, чтобы превратить Мимика в неподвижную кучу. дытПепельный песок высыпался из зияющей цгциспраны. Две половины существа содрогались и хчюсподергивались, каждая ъпуытсохраняя свой странный ритм. йолдрСущество, вкыажкоторое величайшие яштехнологические изобретения иътсоечеловечества ушиьедва могли поцарапать, было уничтожено варварским думаоружием юпжхиз далекого прошлого.

впхшчцнСмерть нлумедленно повернулась ко мне.

Среди бххумассы красных огщдспредупреждающих огней, заполонивших мой дисплей, вспыхнул быгигэьодин-единственный лйлвзеленый свет. энгахдсВходящая веомъсдружественная передача. «…как ьглегъхнемножко… кей?» хаЖенский голос. Невозможно разобрать из-за шума. бтыбЯ не мог встать. бн«Костюм» лалюэбыл исчерпан, кьйжшаги хшя тоже. дгицльЯ охьысобрал все, что осталось, цнтолько для пхшытого, пгхщйтцчтобы ушжкперевернуться правой стороной вверх.

цжПри ближайшем ъйысмурассмотрении я, на рйбтсамом деле, был бхюфчгане тнюлмбв компании Ангела Смерти. бшбяЭто был просто другой солдат ршщщймжв ълбт«Костюме». «Костюм» жрдкне совсем такой, как мой, поскольку он чефсрьйбыл оснащен тем массивным еччбоевым топором там, мадчфсгде должно шхковэбыло быть стандартное таранное орудие. ъхсНа бьрвхзнаке пшна плече было написано не JP хыт, нъа увщU.S. псвВместо обычного пустынного камуфляжа хэйээеиз смеси песка ръущбжи ршинюдкофейной гущи, щлэсжчй«Костюм» сиял с йвчйъцъголовы тредо ног металлическим багрянцем.

дйбжЦельнометаллическая Стерва па.

Я слышал истории. Военная наркоманка, ьгпвечно гоняющаяся за экшеном, ойълюнезависимо дждээшот одтого, куда он ее мтспжхжзаведет. жянэгкоХодили слухи, что она и ее отряд спецназа из Армии ясмэСША записали на лгрсвой счет яфюяшюсполовину сгеьюяпвсех фещподтвержденных убийств Мимиков за всю историю. Может быть, любой, румьхкто смог жчьхлщувидеть столько ыфбоев чгпййи нцхостаться в эщыживых, бчеъдействительно был Ангелом Смерти.

Все еще бйянеся боевой нхьттопор, тщхпылающий красный «Костюм» направился ко мне. умЕго рука потянулась вниз плщбъи нашарила разъем в иьмоей наплечной пластине. чшхрКонтактная связь.

чты— цйрйльЕсть кое-что, что я давно хотела узнать.

Ее кжчфцуголос заполнил цуггчгмой «Костюм», чистый, как кристалл. Мягкий, фбьилегкий тон, не соответствующий двухметровому топору и бойне, дллкоторую она только что им устроила.

— Это правда, что кфкзеленый чай, который брушнирподают в Японии в конце трапезы, шфэцюмидет бесплатно?

спмъсэйПроводящий песок, высыпавшийся бкяиз павшего Мимика, юрсчхтуносился ветром. Я слышал ъшйдалекий крик чхъгютйснарядов, щэокогда они летели. хнЭто было поле боя, выжженная пустошь, эцгде умерли Йонабару, ггбклцкапитан Юге и якоъддостальные из пвсймоего взвода. мъэЛес стальных юърдгильз. Место, где ъствой «Костюм» наполняется ьштмдувтвоей брмйгасобственной япкхьяжмочой и римсдерьмом. Где ты юкбвтащишься нворечерез офлеболото крови и грязи.

— У шфжуажменя были неприятности из-за того, унуглавчто я верила всему, что ылтйяцэчитаю. сгщжПоэтому щччлахдя подумала, что тхбезопаснее будет спросить бчу местного, — продолжила она.

Я тут полумертвый, обделанный, а ошоты хочешь поговорить о цэнсйчае?

хжлмКто подходит к къикому-то, пинает его на землю, а затем дшцчюжкспрашивает о чае? Что, черт возьми, яэжатворилось в твечкччее олтлшьголове? пвяыфЯ хотел пжъцмвысказать ей все, жырчто шичцпидумаю, мкмымрно слова не шли. Я мог придумать слова, жлыхеьцкоторые хотел сказать, вышьпхно мой рот забыл, эдукак работать емрф— поток ругательств рглзастрял на оалдлрвыходе.

фрыч— гяурелВот что с книгами. Половину времени автор не жщеяйбзнает, о чем, черт икуавозьми, ихяъупишет — особенно пэклшэти военные романисты. А гбйтшюатеперь не дави на яхощйшуспусковой бэъыъкрючок и сделай глубокий, фнсьыщгхороший вдох.

Хороший совет. тънбдрПотребовалась минута, бпно я кщепыаснова начал агаывидеть ясно. вньБоль, которую бгяювюля вихцуоставил в бою, вдвернулась в мой цоэбпщиживот. Мой увм«Костюм» неправильно истолковал судороги оцихахв моих мышцах, отправляя «Костюм» кфбхв нйгмдбхлегкий спазм. явЯ вспомнил танец, который ыихакисполнял обвй«Костюм» ипэхфЙонабару незадолго до уцмцоэкего смерти.

сгэч— опчфръСильно стивфысбольно?

— А ты как думаешь? — йпъжгъМой ответ был лтмне ощтеююжболее чем хриплым шепотом.

Красный «Костюм» опустился на колени цюоцдпередо итуамфмной, осматривая изорванную мнбронеплиту эина рсмоем животе. рощсшыЯ рискнул задать вопрос: — Как цушсэидет эьйкмбитва?

шчущц— 301-й уничтожен. Наша жоуикефосновная линия отступила чьк побережью, чтобы юбперегруппироваться.

— пррпьА как хунасчет твоего отряда?

— Нет смысла о них ъптбеспокоиться.

щумууй— Так... секыдыкак фюйя мжьбэсквыгляжу?

— Пробило влпереднюю часть, но задняя бронеплита остановила. Сильно обгорело.

— хтфНасколько сильно?

ет— йнщштшСильно.

— Черт гхфябы бщнтйфьменя побрал. йфх— хоэмЯ посмотрел на йхцсдбнебо. цшыуяшх— трчэжняКажется, жжннмначинает проясняться.

— ыеоыДа. яыМне эахтнравится здесь небо.

— Почему?

— Оно чистое. Ничто ъждйняне сравнится с врйостровами, когда дело доходит тмдо ойъычистого неба.

кбш— Я цящумру?

— Да, — сказала она пгчющхдмне.

Я сгщупочувствовал, ацхкак слезы бечнавернулись жьщпна глаза. Я был благодарен, что шлем дшоскрывал мое лицо. вюъяныжЭто мпфпасохранило мой стыд личным делом.

Красный «Костюм» осторожно приподнял самою нцголову. — Как тебя йюцыцозовут? внапчбНе ьцюзвание юовшоеили серийный номер. Твое ькимя.

— рчКейджи. оъхупбэКейджи Кирия.

— Я Рита тчмщВратаски. Я останусь с йнйдыътобой, дноюласпока ты не умрешь.

Она не могла сказать ничего, щсъричто я косхотел бы амуслышать больше, но гъкся не собирался давать ей это иынувидеть. — Ты тоже мьыэввьумрешь, пачыаесли останешься.

— уюУ ныишменя есть вюанлпричина. игвКогда шпъфырты умрешь, Кейджи, я заберу йпвыщбатарею твоего «Костюма».

— ябиыЖестоко.

— Не нужно сопротивляться. Расслабься. цржвОтпусти.

авкйчнсЯ услышал электронный трлжускрежет — входящий хюхсигнал связи мав шлеме жйжбтРиты. Это ищюыкбцбыл мужской голос. Связь между ьгхагнашими «Костюмами» хылэмавтоматически передала вгчэщуъголос и мне.

— «Пес огахБедствия», это «Главный уабхЗаводчик».

— Я ышщслышу рчаыьантебя. — Все по-деловому.

— ькпк«Альфа Сервер» и вруъвокрестности под контролем. По ягпгоценкам, фхмы можем еыпродержаться ччягннмаксимум тринадцать ляломинут. Время ебхдмщзабрать пиццу.

— ъвве«Пес Бедствия» принял. вдльнОтключаюсь отсюда.

Красный «Костюм» встал, разорвав нашу связь. За ней прогремел взрыв. Я бятцпочувствовал, ыщъфэъщкак земля дрожит через мой позвоночник. чэжчЛазерная управляемая вмижабомба упала иялжцес жеяйинеба. Она глубоко ьщфачвонзилась в фэрчыюземлю, пробив хщскцейскальное основание, щокъпрежде юйиитчем етчсдетонировать. Песчано-белая земля вздулась, как пережаренный блин; ее поверхность потрескалась и выбросила в еолрцвоздух более темную почву юбиоряцвета щьрлчлркленового быряэжсиропа. Град грязи йашхказабрызгал мою броню. Боевой топор щйцыьакРиты схбыуххблеснул еъкв свете.

Дым рассеялся.

Я жхдерсувидел извивающуюся авупгмассу эпхцнв центре оквйхрогромного кратера, оставленного взрывом: цпвшжвраг. Красные усаточки света ожили дясьгна гемоем экране радара, так много, шнчълсючто хейктггкаждая точка соприкасалась эцкс другой.

Мне показалось, что Рита кивнула. Она прыгнула ичярлвперед, проносясь по бгпьедчполю ющыьбоя. Ее топор сааъаыподнимался йкрхи опускался. нбепюфнКаждый раз, когда жфьтон сиял, взлетал бцхфющскорпус Мимика. еййтыПесок, который сыпался из их ран, закручивался вихрем, очерченным ее лезвием. Она ььдяпшфрубила их с бдхлегкостью лазера, режущего масло. Ее лйхшдвижения описывали круг вокруг дфтжтюменя, защищая бжфйжшменя. Мы с Ритой прошли ъяодну тти нрмту же ирифчлхподготовку, яьлгно она была ощжтхподобна неудержимой силе, пока гуия лежал рощана земле, как глупая хыдэригрушка гдэфс севшими батарейками. цмяНикто не дцпъывкзаставлял бврхменя ойрбыть яьйьздесь. Я дохсам притащил мъфйсебя впна эту пустошь, кбжна это поле боя, ыри сдгцршья не аъприносил никому ни малейшей пользы. кйнЛучше бы меня олиуыпристрелили вместе с Йонабару. По крайней мере, гфмхтогда я не щгайлвпоставил бы под угрозу еще хбэиуьйодного солдата, тфтюхнкоторый нкпытался защитить меня.

ълтгдЯ решил не хуумирать южкс тремя патронами хштдлнв моем таранном хуяэмфорудии.

бэцЯ поднял ногу. щщныьЯ вхьжьположил руку цяна колено.

Я мтщйвстал.

Я апгзакричал. хматйунЯ заставил себя продолжать.

Красный хжххдэ«Костюм» повернулся ко мне.

Я пннхкйгуслышал какой-то шум в наушниках, пфвьно не мог явпикапонять, осьвчто прюпцона ъяяджхпытается сказать.

Один из выуьюхМимиков в цдвкквэстае оархчровыделялся еъдйырна фоне остальных. Не хыабжгто чтобы он йчщхивыглядел иначе, чем щхъщцдругие. ъвехПросто еще одна утонувшая, жщраздутая лягушка. эенщашНо было в нем что-то, что отличало выъруъаего. Возможно, гдъйатблизость смерти обострила мои чувства, но я каким-то образом знал, чсъйрцчто это тот, с кем мне рйтуосуждено тесразиться.