Глава 3.1. В тот день Цзян Ду была не единственной, кто упал в обморок

В тот день Цзян Ду была не единственной, кто упал в обморок. Ученики стояли на солнце почти три часа, и, говорят, один парень из двенадцатого класса рухнул замертво. Такие случаи в устах учителей лишь подтверждали, что у нынешних детей плохая физическая подготовка и все в таком духе.

Но осмелился обойти учителя, отказаться от подготовленной речи по собственной инициативе и внезапно изменить слова — такой был только Вэй Цинъюэ.

После этого случая его уже точно знали все.

Получил ли он наказание от учителя за эту выходку — никто не знал, но по логике старшеклассников, если отличник допускает мелкую ошибку, не причиняющую вреда, учитель не станет его наказывать. Тем более, в глазах новеньких Вэй Цинъюэ внезапно стал символом особой индивидуальности. В этом возрасте каждый хочет подчеркнуть свою уникальность, и если кто-то совершает то, на что другие не решаются, он становится кумиром.

К тому же, Вэй Цинъюэ и так был окружен ореолом отличника.

Согласно прогнозу погоды, всю неделю будет ясно и солнечно, ни капли дождя, ни облачка.

Палящее солнце, непрерывное стрекотание цикад, все загорели до красно-черного цвета, лица лоснятся, челки слиплись в пряди — мыть голову приходилось каждый день. Инструкторы были строгими, любили внезапные проверки: мог неожиданно пнуть сзади под коленку, чтобы проверить, действительно ли ты стоишь прямо. К несчастью, из десяти таких пинков девять заставляли ногу подкашиваться, и человек едва мог устоять. Сначала удар шокировал, а затем в душе начиналось тихое ругательство на инструктора.

Лица у всех были темно-красными. На огромном спортивном поле, если видишь, что какой-то класс уже отдыхает в тени деревьев, это вызывало жгучую зависть.

Цзян Ду сидела одна в военной форме. По состоянию здоровья она не могла участвовать, но настаивала на том, чтобы оставаться на поле до самого окончания занятий.

— Боже, какая жара, я правда боюсь умереть от перегрева, — Ван Цзинцзин, во время перерыва подбежавшая к Цзян Ду и присевшая рядом, едва опустилась на землю, как с той стороны появился Линь Хайян с несколькими бутылками воды. Сначала он протянул одну Цзян Ду, затем дал одну Ван Цзинцзин.

— Как щедро, — Ван Цзинцзин открутила крышку и сразу же начала пить.

— Почтительный жест чужими руками — пустяковое дело, — Линь Хайян поднял подбородок, указывая им смотреть на юг. Там девушка со слегка смуглой кожей, немного пухлыми губами и красивыми глазами раздавала воду всем.

Это была Чжан Сяоцян. Ван Цзинцзин помнила, что, когда та представлялась, и назвала это имя, все засмеялись. Чжан Сяоцян была невысокого роста, с очень белыми зубами. Услышав смех, она не растерялась и не рассердилась, а написала на доске три красивых иероглифа мелом и объяснила всем:

— Мое имя Цян — от слова «роза», пожалуйста, не путайте.

П.п.: Имя Чжао Сяоцян на китайском пишется как « 张晓蔷». Ученики, услышав окончание «qiáng», скорее всего, сразу подумали о самом распространенном иероглифе с этим звучанием — 强. Этот иероглиф имеет значение «сильный, мощный». Преимущественно, он используется в мужских именах.

Она преуспевала в учебе, ее вступительные баллы уступали только Вэй Цинъюэ. Как только она это написала, сопровождая уверенной и яркой улыбкой, все тут же почувствовали себя необразованными.

Учитель уже назначил ее учебным руководителем.

Но Чжан Сяоцян сейчас выглядела совсем как староста, заботясь об одноклассниках старательно и методично.

Ван Цзинцзин цокала языком:

— Она сама купила воду за свои деньги?

— Ага, Чжан Сяоцян щедрая. Наш сосед по комнате ее знает, у нее дома хорошие условия, папа — чиновник, мама — преподаватель в университете, все уважаемые люди. — Казалось, не было ничего, чего бы Линь Хайян не знал. Он был в курсе даже внутренних дел мышиных нор, и, распространяя сплетни, его лицо озарялось радостью.

Ван Цзинцзин очень презирала такие разговоры. Она снова скривила губы:

— Ты же мужчина, а ведешь себя как сплетница, да еще и сноб. Что, вам, парням, нравится за спиной обсуждать семейные обстоятельства девушек? Какое вам дело? Все хотите подлизаться к Чжан Сяоцян, да?

— Эй, зачем сразу ругаться? У Чжан Сяоцян и правда хорошие условия, ты что, завидуешь?

Они начали перепалку, Ван Цзинцзин обрушила на Линь Хайяна поток ругани, но он не злился, а только смеялся, от чего у Ван Цзинцзин кровь закипала еще сильнее, и она назвала Линь Хайяна мелкой занозой.

Всего лишь одноклассники, знакомые пару дней, а их дружба уже стремительно развивалась через словесные баталии.

Цзян Ду все это время тихо улыбалась. Она немного подвинулась, опасаясь, что, когда Ван Цзинцзин бросится догонять Линь Хайяна, «пожар в городе погубит и рыбу в реке», т.е. пострадает невинный.

— Цзян Ду, как самочувствие? Все в порядке? — Чжан Сяоцян подошла, в голосе сквозила забота. Это было поручение от учителя.

Цзян Ду не хотела, чтобы к ней относились по-особенному. Сам обморок на церемонии уже был достаточно неловким, некоторые в классе втихомолку называли ее Линь Дайюй. Это прозвище ее не радовало, словно если физическая форма слабовата, тебя сразу зовут Линь Дайюй. Эти три иероглифа стали слишком противными для нее.

П.п.: Линь Дайюй в романе «Сон в красном тереме» описывается как невероятно красивая, но физически очень слабая и болезненная девушка.

Она вытащила газету из-под себя и подстелила рядом:

— Чжан Сяоцян, присядешь немного? Со мной все в порядке.

Девочка только мягко улыбнулась и сунула ей еще одну бутылку воды:

— Если тебе станет плохо, обязательно сразу скажи, не стесняйся. — В девушке чувствовалась зрелая живость — это чувство было непросто уловить, ведь редко встретишь у старшеклассницы такое гармоничное сочетание.

Когда Цзян Ду хотела что-то сказать, дыхание у нее перехватило — к ним направлялся знакомый силуэт. Парень снял кепку, держал ее в руке и слегка похлопывал по ноге.

Он шел в их сторону, а поодаль за ним наблюдали десятки глаз.

— Ты покупала воду? — Вэй Цинъюэ обратился к Чжан Сяоцян. Он был сдержан, а когда говорил, его легкая нахмуренность всегда создавала впечатление, что с ним лучше не связываться. — Возьму одну?