Глава 1.1

Шэнь Моэр задремала, впав в оцепенение после долгого ожидания и страха, но быстро проснулась.

Стоило ей на мгновение закрыть глаза, как ей привиделся кошмар. Ей приснилось, как войска повстанцев врываются в поместье принца и вламываются в сокровищницу. Каждый из мятежников держал в руках окровавленный клинок, готовый отрубить головы так называемым «собачьему принцу и принцессе собачьего отряда» - ей и ее отцу.

Во сне, прямо перед тем, как мятежники занесли свои клинки, величайший талант её отца - притворяться нищим, при этом цепляясь за ногу дяди-императора, чтобы выманить у него бесчисленные сокровища - оказался бесполезным. Бедный принц был так напуган, что его глаза закатились, и он потерял сознание.

Она бросилась вперед, пытаясь защитить его, но меч мятежника опустился, и она в испуге проснулась.

- Моэр, ты не спишь?

В темноте раздался голос Шэнь Шаоюаня. Вслед за этим темноту осветило пламя - Шэнь Шаоюань зажег свечу.

Шэнь Моэр протерла глаза и взглянула на обеспокоенное лицо Шэнь Шаоюаня в свете свечи. Она кивнула.

- Просто задремала ненадолго.

Хотя ее отец был робким и боялся смерти, но он искренне любил ее. Поэтому не стоило рассказывать ему о том, что ей приснилось.

- Отец, давай погасим свечу. Мы не знаем, как долго нам придется здесь прятаться, так что давай сохраним все, что сможем, - сказала она.

Отпустив слуг, они вдвоем перенесли в хранилище большое количество припасов. Но поскольку никто не знал, как долго им придется скрываться, эти запасы приходилось расходовать очень тщательно.

Шэнь Шаоюаню было тридцать шесть лет - по подсчетам Великого Ляна, это был уже средний возраст. Но как ленивый принц, находившийся под опекой своего брата-императора, он жил беззаботно. Он не увлекался выпивкой или женщинами, предпочитая музыку, шахматы, каллиграфию и живопись. Благодаря здоровому образу жизни он хорошо сохранился и был больше похож на красивого молодого господина, чем на мужчину в летах, больше на старшего брата Моэр, чем на ее отца.

После нескольких дней, проведенных на корточках в хранилище, беспокойных и бессонных, под глазами Шэнь Шаоюаня появились темные круги. Он внимательно изучал румяное личико своей любимой дочери. Убедившись, что пока ее состояние можно было считать удовлетворительным, он спросил:

- Послушай, ты ничего не слышишь снаружи?

Шэнь Моэр прислушалась.

Хранилище с сокровищами было спрятано за каменной горкой в саду - совершенно незаметное - но они все равно могли слышать звуки снаружи. С тех пор как они спрятались здесь, и день и ночь были наполнены хаосом: воплями, визгами, отдаленными звуками борьбы. И никогда еще не было такой тишины, как сейчас. Ни единого звука.

- Как долго здесь так тихо? - спросила Шэнь Моэр.

- Уже некоторое время, - ответил Шэнь Шаоюань.

Они обменялись взглядами. В их сердцах зародился взаимный страх: имперский город, вероятно, пал под натиском мятежников.

Шэнь Шаоюань заплакал.

- О, я не знаю, что стало с твоим дядей-императором! Мой брат всегда был слишком мягкосердечным. Как может император быть мягок с чужими племенами? Только потому, что они немного польстили ему, он отпустил их! Он позволил тигру вернуться в горы! Я говорил ему! Я говорил ему, что это значит - позволить тигру вернуться в горы!

Даже тут прятаться бесполезно. Если бы повстанцы вошли в поместье и как следует его обыскали, они бы нас точно нашли. У-у-у... То, что твой дядя-император размяк, это одно, но он и нас за собой потащил!

Мы из императорской семьи, из самой главной ветви! Даже если мы падем ниц и будем молить о пощаде, повстанцы не помилуют нас! Ох, горе... Моя бедная Моэр! Только-только достигла совершеннолетия, в самом соку жизни, и уже должна стать жертвой мятежников!

Шэнь Моэр в ужасе уставилась на него.

Честно говоря, она тоже была очень напугана. Но, услышав, как плачет ее отец, она взяла себя в руки.

- Если бы повстанцы действительно захватили город, здесь не было бы так тихо. Иноземные захватчики определенно стали бы грабить и жечь, - пробормотала она. – Может быть пришло подкрепление? Нет... Даже если бы оно прибыло, все равно здесь не было бы так тихо.

Шэнь Шаоюань счел ее доводы здравыми. Он вытер слезы и осторожно спросил:

- Может, нам стоит открыть дверь и узнать, что происходит?

Шэнь Моэр взглянула на водяные часы.

- Давай подождем до наступления темноты.

- Хорошо. Сделаем, как ты говоришь.

Они забились в угол и подождали до назначенного времени (пяти-семи часов вечера), затем осторожно приоткрыли дверь.

К этому времени уже должно было стемнеть. Но как только они открыли дверь, оттуда хлынул ослепительный свет. Отец и дочь тут же прищурились. Когда же их глаза привыкли к яркому свету, они оба были ошеломлены увиденным.

В золотистом утреннем солнечном свете за окном виднелась небольшая грунтовая дорога, ведущая через сельскую местность. Неподалеку стояли ряды деревенских домиков с серыми стенами и голубой черепицей. За ними простирались аккуратно разделенные поля.

Куда подевался дворцовый сад?!

Куда подевалось поместье принца?!

Куда исчез имперский город?!

Все исчезло, полностью исчезло!

Отец и дочь в ужасе уставились друг на друга, совершенно сбитые с толку.

Как раз в этот момент мимо них шел мужчина с мотыгой в руках и заметил Шэнь Шаоюаня, выглядывающего в дверную щель. Он весело сказал:

- Старина Седьмой Шэнь, солнце встало! Пора идти на работу! Сегодня будут раздавать пайки!

Шэнь Шаоюань машинально ответил:

- Понял.

После того, как мужчина ушел, Шэнь Шаоюань не смог удержаться и пробормотал:

- Одет так странно, и даже не отдает честь, когда видит  принца - имеет наглость называть меня стариной Шэнем - какая наглость...

Прежде чем он закончил жаловаться, внезапная боль пронзила его голову, и поток незнакомых воспоминаний хлынул в его сознание.

Потрясенный новыми воспоминаниями, Шэнь Шаоюань повернулся, чтобы посмотреть на Шэнь Моэр, и в мгновение ока обнаружил, что его некогда румяная, пухленькая, прекрасно воспитанная дочь превратилась в болезненную, хрупкую, бедно одетую маленькую нищенку.

Он в отчаянии воскликнул:

- Моя бедная малышка! Как ты могла так измениться?!