Я продолжала следить за ними, потому что хотела услышать больше, но они внезапно остановились.
— А? Вон тот парень, я думаю, это он.
— Борис.
Как только группа узнала этого человека, таинственного мужчину, который позвал Бориса, тот сразу нахмурился.
Мужчина находился в тени, и я не могла разглядеть его лица.
Я с колотящимся сердцем ждала, когда появится лицо мужчины.
— Кар! Ублюдок!
— Ах!
Жак?
Я уставилась на Бориса, на которого напала птица, округлив глаза от знакомого птичьего крика.
Атака Жака была безжалостной. Он вцепился в Бориса когтями и атаковал клювом.
В самой часовне было так темно, что Жаку ничего не мешало успешно атаковать.
Жак уклонился в темноте от рук Бориса и снова атаковал. Он был искусен в бою.
— Ах ты! Сумасшедшая птица!
Борис изрыгал проклятия и вдруг атаковал Жака божественной силой.
— Кар-кар! Спасите Жака!
Жак, чьи крылья были поражены божественной силой, упал и закричал.
— Прекрати! Борис!
Джентльмен?
Я узнала Жака, как только он появился, но вторым мужчиной был тот таинственный джентльмен, которого я встретила в день пикника.
Борис заорал на джентльмена, широко распахнув глаза:
— Ты, нищий чертов ублюдок, ты вообще знаешь, где мы находимся?!
— Борис, это я. Эдвард.
Джентльмен представился Эдвардом и взял Бориса за запястье.
Борис грубо толкнул его и позвал паладина.
Шум уже был слышен снаружи, и окрестности гудели. Вскоре после этого появившийся паладин связал Эдварда.
— Отпусти меня!
— Это место, которое могут посещать только священники. Убирайся, — холодно приказал паладин, утаскивая Эдварда прочь.
Жак над ним изо всех сил хлопал крыльями, мешая паладину видеть.
Я прошептала Эфелю, думая, что мне больше не следует здесь находиться:
— Эфель. Я думаю, нам следует выбираться.
— Сейчас? Что же насчет игры в прятки?
— На самом деле, прятки – беспроигрышная игра, если ты благополучно выберешься отсюда.
— Понял!
Глаза Эфеля заблестели, как будто он узнал что-то новое.
Я не могу поверить, что джентльмен из того времени был другом Бориса.
Более того, видя, что Борис притворяется, что не знает его, хотя я уверена, он видел его раньше, я делала вывод, что между этими двумя что-то было не так.
— Эфель, давай на этом расстанемся.
Я попрощалась с Эфелем, как только благополучно выбралась из часовни.
— Когда я увижу тебя в следующий раз? – спросил Эфель, держась за мой рукав и моргая.
— А! Верно.
Я быстро достала из кармана блокнот, записывая расположение своих покоев в храме.
— Я застряла в храме, пока не растает снег. Ты увидишь меня, когда придешь сюда.
Эфель понимающе улыбнулся, бережно держа бумажную записку.
Я несколько раз помахала ему рукой, а затем побежала в направлении исчезновения Эдварда.
Я быстро бежала и сумела догнать паладина и Эдварда.
Идти со скоростью взрослого мужчины было нелегко.
— Рыцарь!
Услышав мой крик, паладин остановился и обернулся.
— Разве ты не дочь графа Монстеры?
— Привет. Рыцарь. Ха. Хах.
— Ты бежала? Ты тяжело дышишь.
— Ага, бежала. Фух! Кстати, рыцарь. Куда ты его ведешь?
Я едва успела указать подбородком на Эдварда.
Эдвард замер, как только увидел меня. Он выглядел так, словно не знал, что мы встретимся здесь вот так.
Я поприветствовала его, нахмурившись.
Жак был занят тем, что ковырялся в макушке Эдварда, чтобы посмотреть, не пострадал ли он от божественной силы ранее.
Паладин вежливо объяснил:
— Его отправляют в тюрьму за то, что он ворвался в часовню, куда могут входить только священники, и осквернил храм.
— О боже! Как ты мог это сделать?!
— Что ж, я продолжу выполнять свой долг...
Когда паладин попытался вернуться к своей работе после разговора со мной, я быстро преградила ему путь.
— Ты хочешь еще что-нибудь сказать?
— Вообще-то...
Я жестом попросила его немного наклониться и встретиться со мной взглядом.
Паладин склонил голову.
Я дала ему золотую монету и сказала:
— На самом деле, я знаю этого человека. Вы можете отпустить его? Я буду вам благодарна.
— За кого ты меня принимаешь? – удивленно сказал рыцарь, отказавшись от золота.
— О, ну понимаете, — сказала я намеренно с невинным выражением лица. – Он мой дорогой друг. Разве этого недостаточно?
— Однако...
Паладин попытался сказать "нет" с каменным лицом, но я достала еще одну золотую монету.
Дрожащие глаза паладина поочередно смотрели на две золотые монеты.
Я видела, как он сглотнул.
Думаю, он заглотил наживку.
Я быстро выпалила свою заготовленную речь:
— Священники все равно не будут интересоваться, попал этот человек в тюрьму или нет. И я тоже никогда им не скажу!
Затем я быстро достала еще одну золотую монету и моргнула.
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|