Глава 32.1

- Кто это?

Деван выглядел озадаченным. Я горько улыбнулась, когда подумала о клятве, которую тайно дала Корделии.

Даже если я заберу все остальное, я клянусь, что отдам ей, как минимум Девана, главного героя романа.

И тем не менее, он даже не помнил ее имени.

- Все нормально, если не помнишь……

Бровь Девана дернулась, кажется, он, наконец-то, вспомнил.

- Ты говоришь о девушке. Больной девушке из храма?

Он прищурился.

- Почему ты вспомнила о ней? Только не говори мне, что тебе ее жаль.

- Скорее я испытываю стыд, а не жалость.

- Почему?

 - Возможно, это - моя вина, что она больна. Нет, это определённо моя вина.

Потому что, если бы я не изменила оригинальную историю, она бы уже сбежала из храма и счастливо жила с Деваном. Когда я убегала из Великого Герцогства, я предпочитала думать, что Деван и Корделия сами как-нибудь встретятся.

Их встреча была предопределена. Они были главными героями оригинальной истории, которые были каким-то образом связаны.

Но, в конце концов, они еще не встретились.

Я была за это ответственна.

- Я чувствую свою вину.

Деван тихо рассмеялся.

Я бросила на него удивленный взгляд.

- Кто-то сказал мне. Ненависть к себе - только поглотит тебя. Это не поможет, поэтому избавься от этих чувств и вместо этого, направь все свои силы на поиск решения.

- …Кто?

Вместо ответа он наклонился ближе ко мне.

Я отодвинулась назад от внезапной близости его лица.

- Эти глаза.

В его правом глазу мелькнула черная тень, но это было не то, о чем говорил.

- Когда мне было всего десять лет, я был проклят. Я лег спать и проснулся слепым. Это произошло из-за того кровавого теста, который проводился для выбора преемника.

Это то, что он сказал, но, просто слыша его голос, или глядя на выражение его лица, он не казался рассерженным или подавленным этим фактом.

- Сначала я обижался на своего брата. Что, если бы у него не было знака, нет, что, если бы он не родился первым, и тогда я был бы единственным наследником престола. У меня была такая мысль.

Его голос оборвался.

Я могла с легкостью сказать, что это - сложная для него тема разговора.

- После этого я возненавидел страну и систему. Зачем создали такой тест, потом был храм, священники, потом был Бог. Как ты думаешь, на кого я, в конце концов, разозлился?

- На самого себя?

- Да.

Взгляд Девана обратился к окну.

Его глаза отражали быстро проносящиеся пейзажи.

Его эмоции бурлили.

- Ты жалеешь?

- Нет, не жалею.

- Нет?  

- Я по-прежнему ненавижу себя. Свое существование, рождение и даже мою ужасную судьбу.

Я кусала губы.

У меня перехватило горло, и я не могла ничего сказать.

Это было то, о чем я думала каждую ночь.

Почему я родилась с божественной силой, почему я помню свою прошлую жизнь, почему я должна пожертвовать Корделией и обмануть Девана ради собственного выживания?

Мое существование, мое рождение, моя ужасная судьба…

Я постоянно ненавидела себя, и я была в этом похожа на него.

- Так что…

Отведя взгляд от окна, он в этот раз посмотрел на меня.

- Я знаю, что такое ненавидеть себя……

Ресницы Девана дрогнули.

Он горько улыбнулся, нахмурившись, как будто ничего не мог с собой поделать.

- Я не могу сказать тебе: не делать этого, но просто, делай все в меру. Столько, сколько ты сможешь вынести.

Закончив свой рассказ, он снова опустил взгляд на бумаги, лежавшие у него на коленях, как будто он давал мне знак больше не разговаривать с ним.

Я молча смотрела на него.

Мне было интересно, сожалеет ли он, что рассказал так много.

Должно быть, он пережил невообразимую боль и страдания.

В меру, ровно столько, сколько ты сможешь вынести.

Чем больше я думала об этом, тем сильнее колотилось мое сердце.

Злость? Грусть?

Нет, это было разочарование.

Рождение, существование, ужасная судьба… это было не то, чего мы все хотели или заслуживали. Это была не наша вина.

Деван был прав.

Нам не нужно ненавидеть или самоуничтожать себя. Мы должны отпустить любые чувства раскаяния и вместо этого искать решение.

Наше негодование должно быть направлено наружу, а не внутрь.

***

Поездка в карете была скучной. Удовольствие от любования пейзажем было мимолетным.

Я задремала, оперевшись на окно, читая бесполезные книги, которые мне дали волшебники, и просматривая бумаги Девана.

- Не шевелись.

Он не выдержал и сказал несколько слов.

В карете мы провели почти десять часов.

До сих пор Деван только изучал документы, не поднимая головы. Странно вела себя не я, а он.

Я сказала, разминая затекшую шею:

-  Я думала, ты сказал, что мы переночуем в деревне?

- Да. Мы скоро будем там.

Он взглянул в окно.

Я поспешила выглянуть в окно, но все, что я могла видеть, были по-прежнему - деревья и небо.

- Скоро…

- Что ж, еще час.

Час.

Не было сомнений, что у Девана были проблемы с ощущением времени.