[В три утра подняться, чтобы явиться на утренний приём, а! Этот бесполезный император пренебрегает своими обязанностями, ни черта не делает, пф…]
Сюй Яньмяо сунул за пазуху паровую лепёшку, затем, преодолевая ветер, дошёл до зала ожидания, забился в угол и принялся грызть её.
…Заодно закусывая сплетнями, которые подкинула система.
[Главный цензор пятнадцать дней удил рыбу и ни одной не поймал, ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ну и безрукий же он!]
[Военный министр не моется, не меняет одежду и носки уже семь дней. Вчера вечером жена наконец-то выгнала его из спальни. Такая терпеливая, аж целых семь дней терпела! Я б на её месте столько не выдержал.]
[Тц-тц-тц, министр обрядов…]
— Кха-кха!..
Сюй Яньмяо поднял голову и, встав, почтительно поклонился министру:
— Осмелюсь спросить, какие наставления будут у господина Чжэна для этого подчинённого?
Министр обрядов Чжэн Пэн погладил бороду и улыбнулся:
— Сюй-лан, а в какой лавке ты брал эту паровую лепёшку? Аромат изумительный.
— А… О. Это…
Только Сюй Яньмяо рассказал про лепёшку, как министр обрядов внезапно спросил, как ему спалось прошлой ночью. Указал на тени под глазами, потом вдруг стал расспрашивать про то, не трудно ли ему управляться с делами, затем поинтересовался, чего это он сегодня в такой холод легко оделся — уж не зазнались ли домашние слуги…
От еды и одежды перешли к жилью и путешествиям, от стихов и песен — к жизненной философии… Проболтали до самого утреннего приёма, и только тогда министр обрядов, поглаживая бороду, с улыбкой попрощался.
Сюй Яньмяо украдкой выдохнул.
[А министр обрядов, оказывается, тот ещё болтун. Заболтал так, что я и сплетни посмотреть не успел.]
[Ладно, сперва утренний приём.]
Сюй Яньмяо посмотрел вперёд и как раз увидел удаляющуюся спину министра обрядов. Как ни крути, а видно, что у того сегодня случилось что-то хорошее: идёт пружинящей походкой, одежда развевается — шаги лёгкие, весёлые.
А это что…
Почему военный министр с такой тоской смотрит на министра обрядов?
[Ого…]
[Неужели… у министра обрядов и военного министра было «ты меня любишь, а я женился, не зная, что ты меня любишь, и ты дорос до высоких постов только чтобы бросать на меня тоскливые взгляды»?]
*Бах!*
Министр обрядов, похоже, неловко наступил на штанину и растянулся во весь рост.
Сюй Яньмяо поспешно отбросил всякие мысли и вслед за другими чиновниками подошёл проявить заботу об упавшем. Краем глаза он заметил, что военный министр встал на самом отдалённом от остальных месте и стоит как-то особенно… нарочито?
[Это он типа… избегает подозрений? Хм… дыма без огня не бывает…]
Военный министр вдруг повысил голос:
— Господин Чжэн, вы как, в порядке?
Министр обрядов тут же ответил:
— В порядке, в порядке, спасибо за заботу, Ли-сюн!
Один улыбается, другой тоже улыбается — сплошь лицемерная забота, свойственная взрослой жизни.
Сюй Яньмяо украдкой откусил лепёшку; глаза у него загорелись…
[Вот она связь! Ниточка-то тянется, а!]
Простите, но когда тебе в любой момент могут припаять махинации на государственных экзаменах и утащить к Полуденным вратам на отсечение головы, остаётся только сплетни смотреть да дни коротать.
Всё равно он эти мысли только в голове держит, ни за что никому не расскажет.
Ничего страшного не случится!
[Я так и думал: у них точно было что-то постыдное в прошлом. И правда: один упал, другой не удержался и проявил участие, ха!]
[Ого! Улыбка снова застыла! Наверное, спохватился, что выдал свои чувства, и теперь заметает следы?]
Сюй Яньмяо, догрызая лепёшку, смотрел, как военный министр, осведомившись о здоровье министра обрядов, разворачивается и идёт к выходу. Шаг был решительный, разворот — чёткий…
Сюй Яньмяо привстал на цыпочки, взглянул поверх плотной толпы на ретирующегося военного министра и недоуменно моргнул.
[Странно, чего это военный министр так похож на сбегающего с поля боя? И чего это он пот вытирает?]
Конечно же, он не принимал всерьёз свои внутренние театральные постановки — всё это были лишь штуки, чтобы самому себя развлечь средь бесконечной скуки чиновничьих будней.
[Неужели…]
Несколько человек, проходивших мимо Сюй Яньмяо, невольно напряглись.
[В придворных кругах какие-то перемены?]
Только он это подумал, как рядом послышался лёгкий выдох, будто кто-то с облегчением вздохнул.
Сюй Яньмяо отступил на пару шагов в сторону, пребывая в недоумении.
Что он пропустил?
***
Сюй Яньмяо — попаданец.
И притом попаданец никчёмный — боевыми искусствами не владеет, злаков от сорняков не отличает, километр за восемь минут еле пробегает.
А уж обязательные для попаданца навыки: железо там плавить, сталь варить, порох на коленке сбацать, а ещё цемент, воздушный шар, паровую машину… Ничего этого он не умеет.
Единственная удача — у него есть система. Правда, бесполезная, только сплетни подкидывает, но и такой золотой палец (чит) — уже неплохо для попаданца, а?
Вот только система…
[Эй, эй, система, ты меня слышишь?]
[Ш-ш-ш… ш-ш-ш… Системная ошибка… ш-ш-ш…]
Сегодня тоже не удалось связаться с системой.
Сюй Яньмяо по привычке отключил систему, поправил чиновничью шапку, опустил голову и поплёлся последним в очереди на утренний приём.
В этом году ему исполнилось семнадцать. Никаким юным гением он не был, на экзамены пошёл исключительно ради опыта, чтобы ознакомиться с процедурой. Кто ж знал, что сперва грянет невиданное за тысячу лет наводнение и десятки областей пострадают, а потом старый император сжалится и всех экзаменуемых автоматически произведёт в цзюйжэни*, допустив до столичных экзаменов.
Сюй Яньмяо оказался в их числе.
А поскольку за последние десять лет доля провалившихся на столичных экзаменах достигала девяноста процентов, двор, заботясь о развитии системы кэцзюй* и пополнении кадров, разработал ряд мер для тех, кто экзамен не сдал. Например, неудачники сохраняли учёное звание. Или могли поступить в Академию сынов государства для завершения образования. А там — либо продолжать попытки, пока не сдадут, либо ждать своего часа: глядишь, и распределят на стажировку в какое-нибудь ведомство.
П.п.: *举人 цзюйжэнь — кандидат (вторая из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин). **Кэцзюй (科举) — это государственная экзаменационная система в императорском Китае, которая существовала более 1300 лет (с VII века до 1905 года).
Она позволяла отбирать чиновников на основе знаний, а не знатности. Экзамены были многоуровневыми — уездные, провинциальные, столичные и дворцовые. Успешная сдача давала учёные степени (например, цзюйжэнь, цзиньши) и открывала путь к государственным должностям. Требовалось блестящее знание конфуцианских канонов, умение писать сочинения и стихи в строгой форме. Система была крайне конкурентной, но теоретически давала шанс на карьеру почти любому.
Ему… опять сказочно повезло. Едва поступил в Академию, как в Министерстве чинов стало не хватать людей, и его выдернули, чтобы закрыть вакансию, сделав заведующим канцелярией Министерства чинов (девятый ранг, младший чин), то есть принимать документы, регистрировать текущие дела и рассылать их по отделам.
[Интересно, с чего это министр обрядов сегодня спозаранку ко мне, мелкой сошке, привязался?..]
Сверху раздался громкий возглас церемониймейстера:
— На колени!
Сюй Яньмяо вместе со всеми бухнулся на колени.
— Поклон!
И следом отбил поклон.
Видимо, появился старый император.
Сюй Яньмяо из любопытства поднял глаза — ничего не разглядеть, кругом сплошная толпа, только задницы впереди.
Он непроизвольно подумал: [Какая аппетитная задница… Чтобы быть чиновником, надо не только лицом, но и этим местом отличиться?]
По обе стороны безмолвной дороги императора раздалось несколько сдавленных звуков — будто поперхнулись слюной, неожиданно и резко.
Все застыли в ожидании реакции императора.
На Золотой платформе, после мгновения тишины, евнух передал указ старого императора:
— В последние дни в столице холодает. Прошу всех ближайших сподвижников беречь здоровье и не простужаться.
И тотчас же разнеслась череда возгласов благодарности и земных поклонов: все благодарили старого императора за заботу.
Сюй Яньмяо привычно повторял за другими, а сам привычно же думал про себя: [Говорили, что старый император вспыльчив и непредсказуем, а оно вон как… Те несколько кашлей — ведь это же неуважение к императору, нарушение этикета, а он и внимания не обратил. Такой добродушный.]
Сюй Яньмяо повернул голову и вдруг увидел, как кто-то рядом безостановочно вытирает пот. Он оторопел.
[Это… старый император такой страшный?]
В лютые морозы до пота испугал?
У того, кто вытирал пот, вид был такой, будто он вот-вот расплачется.
Да и не только у него: Сюй Яньмяо заметил, что у всех вокруг либо на лбу испарина — и это в такой-то холод! — либо мелко дрожит тело, а самый крайний господин справа плакал: слёзы так и текли по лицу, вид был такой, будто жить ему осталось одно мгновение, и сейчас его начальство сорвёт на нём злость.
Сюй Яньмяо: «?»
В этот момент господин, у которого капали слёзы, тихонько заговорил:
— Сюй-лан…
Сюй Яньмяо постарался изобразить улыбку и понизил голос:
— Что угодно, уважаемый собрат?
Господин шмыгнул носом:
— Мне кажется… Государь в самом расцвете сил, ни следа старости… А вы как думаете?
Сюй Яньмяо: «?!»
Сюй Яньмяо, всё так же улыбаясь, медленно кивнул:
— Да. И мне тоже так кажется.
[С чего это он вдруг такое спросил? Рядом тайный страж императорской гвардии Цзиньивэй? Через них верность проверяется?]
[Однако ж, не зря говорят — кто в дворцовые чины пробился, тот горазд языком молоть. Шестьдесят три года старику, небось седых волос и морщин уже полно, а этот без зазрения совести заявляет: ни следа старости… Ну да, ну да…]
Мысли разбежались, Сюй Яньмяо поспешно собрался и покосился на соседа — тот господин уже уткнулся лицом в ладони и припал лбом к полу. Было непонятно, продолжает ли он плакать или уже опомнился и взял себя в руки.
На Золотой платформе снова воцарилась зловещая тишина.
Спустя пару мгновений евнух передал:
— Церемония окончена… Всем встать…
Сотня чиновников разом поднялась.
Только поднимались они… словно бы с поспешностью, отчаянно торопясь, прямо как будто всем было невтерпёж.
Старый император начал обсуждать дела с сотней чиновников.
…Точнее сказать, с сановниками второго ранга; чиновники ниже второго ранга на таких собраниях права голоса не имеют.
Одно за другим распределялись дела, решались судьбы Поднебесной — у этих ворот, перед дворцом. Утверждение, отрицание…
Они вершат судьбу страны. Они властвуют над всеми людьми в мире.
А он стоит в толпе, слушает, о чём говорят, ждёт, когда после собрания ему вручат бумаги, и те, ещё не остывшие от его рук, разлетятся по всем уголкам страны.
При мысли об этом сердце Сюй Яньмяо ёкнуло.
[Интересно, а когда я стану большим начальником, тоже буду вершить судьбу страны и народа?]
[Надо стараться!]
[Надо пахать!!!]
Сюй Яньмяо поднял глаза на ясное небо, вспомнил, как в три утра поднялся, как мёрз на ветру…
[М-да…]
[Ладно. С моей никчёмностью лучше лежать пластом. Интересно, когда старый император распустит собрание? Жрать охота. Надо бы чем-то себя занять, скоротать время…]
[Пойду-ка сплетни посмотрю…]
Сюй Яньмяо с предвкушением открыл систему, не замечая испуганных взглядов окружающих.
[Ого! Вчера государь взял новую наложницу — шестнадцати лет! «Груша цветёт под ветвями старого дуба»* — старый, да крепкий! И «кувыркались в красных волнах»** всю ночь, не спали, а голос у него сейчас такой же бодрый! Вот это да! Ого! Ого!..]
П.п.: 一树梨花压海棠 — идиома о пожилом муже и молодой жене. **被翻红浪 — кувыркаться в красных волнах — эвфемизм супружеских отношений.
[Оказывается, эта наложница стала тайной женой наследного внука императора! Ого-го-го! А наследный внук-то, оказывается, шарит за всю эту романтическую чушь, а! Вот это вот, про «схватить за талию» и «покрасневшие глаза»!]*
П.п.: современные штампы для любовных романов, ставшие мемами в сети.
[Ух ты-ы-ы!... Наследный внук императора ворвался в гарем деда… Ох ты ж! Пользуется, пока старый император на собрании! Давай-давай, быстрее! Проклятье, почему видео нет…]
[Э?.. А чего это тихо стало?]
Сюй Яньмяо осторожно поднял голову и постарался незаметно оглядеться по сторонам.
[Что случилось? Почему все попадали на колени?]
[…А император где?]
А император ушёл в гарем ловить внука с поличным.
Придворные мысленно добавили…
«Благодаря тебе, дорогой» :(
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|