Пустошь на восточном краю производственной бригады летом использовали для просушки пшеницы. Сейчас там собрались все деревенские, от мала до велика, ожидая, когда Чэнь Юфу откроет собрание.
Не Лаосань, вытянув шею, сидел на корточках у края пустоши и курил, а его жена, с сердитым лицом, подшивала подошву.
Чэнь Юфу откашлялся и стал говорить с людьми о наболевшем.
— Изначально Фубао была определена к нам в бригаду самим секретарем парткома коммуны. Нельзя же взять и вернуть ее обратно через несколько лет — это же что получится? Наша бригада во что бы то ни стало должна пристроить этого ребенка. Иначе я перед секретарем парткома не отчитаюсь. И тогда, как бы хорошо мы ни работали, о звании «Передовой бригады» можно и не мечтать!
Сидевшая рядом женщина по имени Ван Хунцзао, острая на язык, услышав это, фыркнула:
— Слушай, бригадир, говори прямо, зачем вдруг Фубао пристраивать? Разве она не живет у семьи Не Лаосаня? Я слышала, Фубао зовет жену Не Лаосаня мамой. Раз за разом «мама», очень ласково. С чего вдруг ее куда-то пристраивать?
Ван Хунцзао раньше из-за цыпленка поругалась с женой Не Лаосаня, теперь они не разговаривают, враждуют. И сейчас она говорила это специально.
П.п.: 王红枣 (Wáng Hóngzǎo) — Ван Хунцзао («Красный Финик»).
Жена Не Лаосаня, услышав, вспыхнула, подскочила и набросилась:
— Какое тебе дело? Какое тебе дело? Тебе-то что?
Ван Хунцзао тут же воспряла духом, встала, упершись руками в бока:
— А как же не дело? Бригадир всех нас собрал, это ж мое время отнимает! Лучше бы я в это время нитки пряла, чем тут твой крик слушать! И еще кричишь, кричишь! Совести у тебя совсем нет?
— Разве не так? Поначалу позарились на сотню трудодней, наперебой рвали ту Фубао, а теперь трудодни себе в живот заглотали, а ребенка — не надо? Совесть у тебя есть? Собака съела?
Жена Не Лаосаня покраснела от злости, но стала еще настойчивее доказывать:
— Тогда у нас детей не было! Не было у нас детей, взять одного ребенка мы, конечно, были рады. Но теперь нам не потянуть! Трое детей, как нам быть? Да еще Фубао столько ест! Кто хочет — тот и берите, нечего тут языками чесать! А не то я прямо к вашим дверям ее подброшу!
Чэнь Юфу, видя такой разворот событий, схватил большую деревянную палку и со всей силы швырнул ее в лежавшие рядом дрова. Раздался оглушительный грохот.
— Всем тихо!
Когда «тигр» не рычит, обычно никто не воспринимает бригадира Чэнь Юфу всерьез, но стоит ему проявить характер — и все сразу замолкают.
Чэнь Юфу подолжил:
— Дело дошло до этой точки, теперь уж ничего не поделаешь. Семья Не Лаосаня не хочет Фубао, кто-то же должен ее принять. Если бы у меня самого не было четверых детей, да еще и детей брата на попечении, я бы не стал перекладывать это на вас, а взял бы сам. А вы не считайте ее обузой. Фубао уже больше пяти лет, работать умеет. Еще несколько лет — и станет хорошим подспорьем в доме, сможет и полтрудодня зарабатывать.
Жена Не Лаосаня фыркнула:
— Говоришь легко! Она обжора, да еще и чума!
Чэнь Юфу проигнорировал жену Не Лаосаня.
Ему, бригадиру, тоже непросто — в бригаде всегда найдется несколько скандалистов и наглецов, и жена Не Лаосаня — одна из них. Она не хочет Фубао, говорит, если девочку быстро не заберут, она будет ее каждый день колотить. Что ему остается делать?
Ничего не оставалось, и Чэнь Юфу объявил:
— Сейчас начнем тянуть жребий. Кому достанется бумажка с иероглифом «фу» («счастье»), та семья и возьмет Фубао. Тогда я прослежу, чтобы выделили субсидию в тридцать трудодней…
Тут он взглянул на Не Лаосаня и добавил:
— Вычтут из трудодней Не Лаосаня!
У жены Не Лаосаня глаза на лоб полезли:
— Посмеешь?
Чэнь Юфу усмехнулся:
— Если не посмею, тогда я и не гожусь в бригадиры!
Все остолбенели… Обычно Чэнь Юфу был сговорчивым, а сейчас такой решительный — видно, правда взбешен.
Жена Не Лаосаня толкнула Не Лаосаня локтем, кивая ему. Не Лаосань стиснул зубы:
— Тридцать трудодней, так тридцать!
«Подросток может отца разорить на еде», а эта Фубао, хоть ей всего пять с небольшим, ест не в меру. Он вовсе не хочет кормить этого ребенка — голодного духа во плоти.
Чэнь Юфу сказал:
— Сейчас все подходите сюда тянуть жребий, каждой семье по бумажке. Кому выпадет, тот и возьмет. Если никто не хочет тянуть — хорошо, тогда я слагаю с себя полномочия бригадира, сам поведу Фубао в коммуну и сдам обратно. В этом году о звании «Передовой бригады» можно забыть, а кто захочет быть бригадиром — тот и будет!
Все переглянулись, стало немного страшновато.
У Чэнь Юфу хорошие отношения с секретарями в коммуне, если он не станет бригадиром, то кто же тогда? Со всеми делами в бригаде вряд ли кто быстро справится, а если он бросит — что всем тогда делать?
Итак, все, скрепя сердце, подошли тянуть жребий, в душе надеясь: «Неужели так не повезет, что именно мне выпадет?»
Перед Чэнь Юфу стояла корзина, в ней были маленькие сверточки из желтой бумаги. Каждая семья в бригаде должна была подойти и вытянуть один, а если в семье несколько братьев, то каждый тянул отдельно.
Все с трепетом брали бумажки и осторожно разворачивали.
Одна женщина, держа в руках сверточек из желтой оберточной бумаги, засмеялась:
— У меня рука легкая, смотрите, прямо везучая!
— У меня пустая!
— У меня тоже, у меня тоже!
— А у тебя какая?
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|