Когда Фубао возвращалась вечером, дома оставались лишь объедки. Жена Не Лаосаня прямо плескала в них ковш холодной воды, размешивала и отдавала Фубао.
Фубао не разбирала, хороша еда или нет. Маленькая девочка, а есть любила страсть как. Увидев что-то съестное, набрасывалась на миску и, уминая, сладко улыбалась. Соседи, глядя на это, только качали головами и вздыхали.
Сто трудодней, сто же! И вот так вот с ребенком обходятся?
Но даже так, семья Не Лаосаня не хотела больше этой девочки.
— Я слышала, жена Не Лаосаня говорит, будто с ребенком Фубао нечисто, — понизив голос, таинственным тоном заговорила жена Ван Фугуя с краю деревни. — Говорит, рожденная в монастыре — к несчастью. Один раз их Шэнцзинь толкнул Фубао, и представьте — Фубао не упала, а он сам шлепнулся. Прямо о кирпичи курятника ударился, шишка здоровенная вскочила!
Тех близнецов из семьи Не, мальчика назвали Шэнцзинь («Рождающий золото»), девочку — Шэнъинь («Рождающая серебро»). Хорошие имена, которые сам Не Лаосань выпросил у грамотного человека в коммуне.
Шэнцзиню и Шэнъинь сейчас было по четыре года. Шэнцзиня избаловали, работать он не умел, только есть знал как. Шэнъинь была поумнее, послушная, приятная девочка, речистая очень.
Старый холостяк Чэнь Юлян, услышав это, удивился:
— Да ладно? Правда что ли? Так мистично?
Жена Ван Фугуя, видя, как все навострили уши и лица у них заинтересованные, вошла во вкус:
— Да это еще не все! Вы разве не знаете? Та Фубао, говорят, совсем нечистая. Однажды на горе она нашла сладкую дыню. Сама голодная, половину съела, половину принесла домой. Жена Не Лаосаня отлупила ее, говорит, такая мелкая, а уже втихаря половину сожрала. А потом вся их семья ту половинку дыни съела, и вечером у всех животы скрутило! Только у одной Фубао все в порядке!
Услышав это, все нахмурились, с любопытством глядя на жену Ван Фугуя:
— Мы только знали, что у семьи Не животы болели, а не знали, что из-за дыни? Может, Фубао какую пакость подстроила?
Жена Ван Фугуя:
— Кто их знает? В общем, ребенок нечистый. Жена Не Лаосаня теперь и слышать не хочет о том, чтобы ее растить, говорит, обуза!
Сидевшая рядом бабушка Ху, как раз в это время подшивавшая подошву, усмехнулась:
— Врете все! По-моему, девочка Фубао хорошая, какая уж там нечистая. Это сердце человеческое к худшему склоняет, вот во всем и плохое видит.
Такие слова… Все устремили взгляды на бабушку Ху:
— Бабушка Ху, а вы-то что знаете? Вы много повидали, расскажите-ка нам!
Бабушка Ху в производственной бригаде «Пинси» была старейшиной с широким кругозором. В молодости она бывала в провинциальном городе, видела большие события. Потом вернулась в бригаду, вышла замуж за демобилизованного военного, в бригаде пользовалась авторитетом. В последние годы, после смерти мужа, дела в доме пошли хуже, но в бригаде ее все по-прежнему уважали.
Видя, что все смотрят на нее, бабушка Ху воткнула иголку в волосы, откусила нитку и только тогда неспешно сказала:
— Скажите-ка, жена Не Лаосаня замужем в нашей бригаде уже десять лет, живот все не подавал признаков, а как сейчас вдруг подал? Почему это она забеременела именно после того, как Фубао появилась?
Все опешили:
— Почему же?
Бабушка Ху:
— Это все Фубао принесла, это ее счастье, она подарила семье Не Лаосаня двойню.
Все ахнули:
— Неужели?
Подумали — вроде и правда. Как только Фубао появилась, дела у семьи Не Лаосаня какое-то время пошли в гору, потом очень скоро живот у жены надулся как на дрожжах, и родилась двойня.
Бабушка Ху усмехнулась:
— По-моему, Фубао — дитя монастыря, одухотворенное. Назвали ее «Счастливым сокровищем», значит, счастье в ней есть!
Слова звучали разумно, но…
Как раз в этот момент подошел бригадир Чэнь Юфу.
Увидев всех, он улыбнулся:
— Бабушка Ху тоже здесь, отлично. Я как раз собирался сказать — скоро соберем собрание, обсудим с вами один вопрос.
Чэнь Юлян был двоюродным братом Чэнь Юфу, из одной семьи, но судьбы у них сложились совсем по-разному.
П.п.: 陈有福 (Chén Yǒufú) — Чэнь Юфу (бригадир, «Имеющий Счастье»); 陈有粮 (Chén Yǒuliáng) — Чэнь Юлян (старый холостяк, «Имеющий зерно»).
Услышав слова Чэнь Юфу, он спросил:
— Какой вопрос?
Чэнь Юфу немного раздраженно ответил:
— Да все то же дело семьи Не Лаосаня. Жена Не Лаосаня ни в какую не хочет больше Фубао, говорит, много ест, зерно транжирит, не нужна она им.
Услышав это, все скривились:
— Сто трудодней они себе заглотили, а теперь говорят «не надо» — и все?
Чэнь Юфу тоже был недоволен:
— Она говорит, если ее заставят дальше растить Фубао, она выгонит девочку ночевать на улицу. А наша производственная бригада — передовая в коммуне, никак нельзя допустить такого. Вот я и думаю, посмотреть, не найдется ли в бригаде семья, которая возьмет Фубао, чтобы не пришлось ребенка на улицу выкидывать.
Главное, если это дело просочится наружу, будет некрасиво. И если в коммуне узнают, ругать будут его, бригадира.
Выслушав это, все переглянулись. Жена Ван Фугуя поддразнила Чэнь Юляна:
— Ты же жену найти не можешь, может, дочку себе возьмешь? Бабушка Ху сказала — у той Фубао счастье есть!
Чэнь Юлян тут же замотал головой и замахал руками:
— Мне не потянуть! Какое там счастье — лучше бы зерно было, оно надежнее!
Он кое-что слышал, знал, что та Фубао очень много ест, иначе бы жена Не Лаосаня не стала выгонять уже работающего ребенка.
В нынешние времена у кого зерна в избытке? Целый год трудодни зарабатываешь, а полученное зерно надо так рассчитывать, чтобы до нового урожая хватило, голодом не сидеть. Взять на себя лишний рот — он такого точно не потянет.
Чэнь Юфу, видя такую реакцию, вздохнул:
— Ладно, вечером приходите ко мне на собрание, обсудим этот вопрос.
Так или иначе, ему надо было найти семью для Фубао.
Иначе в этом году о звании передовой бригады можно забыть.
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|