Лапша наконец немного остыла. Юнь Ли аккуратно намотала одну полоску на ложку и поднесла ко рту, только собралась съесть…
Как вдруг Фу Чжэнчу с грохотом шлёпнул палочками по столу. Звук вышел такой резкий, что Юнь Ли даже подпрыгнула. Лапша едва не застряла у неё в горле. Она закашлялась и начала похлопывать себя по груди.
— Сестра Ли, ты хоть представляешь, насколько мой дядя ненормальный?! — возмущённо воскликнул Фу Чжэнчу. — Я раньше отказывался ходить в школу, а он взял и соврал, что учится там же, где и я. Я и согласился. А за день до начала занятий он ещё поклялся, что мы всегда будем учиться вместе. Но знаешь что?..
Он одним движением выхватил у Фу Чжицзэ рисовый шарик и с мрачным видом вцепился в него зубами.
— Через два дня он взял и… перепрыгнул в следующий класс! — вскричал он.
Юнь Ли: «…»
— Причём сразу в среднюю школу! — добавил Фу Чжэнчу и уставился на Юнь Ли, явно ожидая сочувствия.
Фу Чжицзэ даже не поднял глаз, словно его это вовсе не касалось.
Юнь Ли почувствовала на себе взгляд Фу Чжэнчу, замялась, но всё же произнесла:
— Ну… по сути, он ведь и не соврал. Он же учился в той же школе, что и ты?..
На несколько мгновений повисла тишина.
Похоже, Фу Чжэнчу задумался, а раз уж он притих, Юнь Ли осторожно продолжила, будто уговаривая ребёнка:
— А ещё, ну… что тут поделаешь? Умный от природы — ведь это не его вина?
Выражение лица Фу Чжэнчу казалось ошеломленным. Он будто застыл, а в глазах появилось что-то странное. Юнь Ли забеспокоилась: неужели она сказала что-то не то?
— Ну… так ведь? — неуверенно спросила она.
Хотя в столовой стоял шум, именно в эту секунду трое за их столом словно погрузились в абсолютную тишину.
Желая поскорее вырваться из этого неловкого круга, Юнь Ли торопливо зачерпнула ещё немного лапши и принялась есть.
Увидев это, Фу Чжицзэ тоже молча взял свой рисовый шарик и, заметив, что Фу Чжэнчу никак не реагирует, осторожно потянул его к себе.
— Но, — вдруг снова заговорил Фу Чжэнчу, вновь отбирая у него шарик, — ты же с детства оставлял у меня психологические травмы. Все вокруг сравнивали нас друг с другом.
Юнь Ли чуть не поперхнулась.
— Не думал, что столько лет пройдёт, а я всё ещё остаюсь в тени своего дяди, — с напускной печалью вздохнул он.
Фу Чжицзэ положил палочки и молча уставился на него.
Но Фу Чжэнчу, будто забыв о страхе, отважно бросил:
— А ты ещё и злишься на меня, дядя!!!
Фу Чжицзэ: «…»
Оставшуюся часть ужина Фу Чжицзэ провёл в состоянии «варёной рыбы» — без сопротивления, явно решив, что возражать что-либо бессмысленно. Что бы Фу Чжэнчу ни говорил, он лишь беззвучно терпел.
Фу Чжэнчу раскрыл рот — и остановиться уже не мог. Вспоминал всё подряд из детства Фу Чжицзэ.
Главной темой, конечно, стала та самая роковая история с прыжком в класс вперёд. Именно она породила цепную реакцию: мать Фу Чжэнчу решила, что у её детей тоже есть «гены гения», а значит, их нужно развивать.
Так Фу Чжэнчу попал в бесконечный круг дополнительных занятий. Мать искренне считала, что иначе просто загубит его таланты.
Апогеем стала средняя школа: пока Фу Чжэнчу только начинал, Фу Чжицзэ уже шагал в старшую. И вдруг — в его классе появляется Сан Чжи.
Та так просто решала задачи, как будто считала бусины.
Фу Чжэнчу всё говорил и говорил, а Юнь Ли и Фу Чжицзэ превратились в молчаливых зрителей. Изредка вставляли «угу» — для поддержания иллюзии диалога.
— Даже мама в итоге признала, — невозмутимо продолжал Фу Чжэнчу, — что уровень интеллекта её сына не дотягивает до уровня её двоюродного брата. Ну а что, он же на целое поколение старше, сравнение неуместно!
Даже у такой терпеливой Юнь Ли начало сдавать терпение. Она доела последнюю ложку, аккуратно вытерла рот салфеткой и мягко сказала:
— Не расстраивайся.
Фу Чжэнчу с надеждой распахнул глаза, радуясь, что Юнь Ли наконец встала на его сторону, и стал ждать продолжения.
Юнь Ли прикусила губу:
— Мы все обычные люди. Надо уметь принимать это.
Впервые за весь ужин Фу Чжицзэ тоже вмешался:
— Принять себя — не так уж и страшно.
Фу Чжэнчу: «…»
Когда они спускались вниз, Юнь Ли заметила, что на центральной площади поставили прилавки с выпечкой — как раз той, что они видели в столовой: печенье, булочки, сладкие лепёшки.
— Ого, сегодня и правда продают их, — удивился Фу Чжэнчу.
Мгновенно забыв все недавние страдания, он с деланным интересом повернулся к Фу Чжицзэ:
— Дядя, ты хочешь чего-нибудь съесть, можешь купить?
Но тот не поддался и сухо отрезал:
— Хочешь поесть — иди и купи.
А потом ещё и посмотрел на Юнь Ли:
— И ты тоже.
Юнь Ли уже собралась отказаться, но Фу Чжэнчу не оставил ей ни шанса — просто взял и втолкнул её в очередь.
Им выдали пакеты и щипцы. Фу Чжэнчу у каждого нового прилавка начинал обстоятельно разбирать плюсы и минусы печенья, а если попадалось что-то вкусное — накладывал по две штуки и для Юнь Ли.
У Юнь Ли уже не осталось сил реагировать. Этот Фу Чжэнчу — просто машина для болтовни. И ладно бы просто говорил — нет же, каждые пару минут задавал очередной вопрос, и если она не отвечала, не отставал, пока не добивался ответа.
Пока они болтали, Юнь Ли воспользовалась паузой, чтобы задать вопрос:
— Фу Чжэнчу, ты раньше тоже так часто общался со своим дядей?
— Наверное, да, — он задрал голову, задумался. — Только раньше он больше говорил. Не то что сейчас.
Юнь Ли приподняла бровь, заинтригованная:
— А о чём он обычно с тобой говорил?
— Спрашивал, не выросло ли у меня два рта.
Юнь Ли рассеянно посмотрела в сторону.
Фу Чжицзэ стоял чуть поодаль от толпы, в сиянии лучей заката, будто отделённый от всего мира. Стройный, отстранённый, как высотное здание в вечернем мареве, он склонил голову и лениво смотрел в свой мобильный телефон.
Совсем не так, как она себе представляла. Несмотря на то, что Фу Чжицзэ большую часть времени будто игнорировал племянника, отношение его всё равно больше походило на мягкую снисходительность. Как будто Фу Чжэнчу — это пушистый шарик водорослей, который можно перекатывать и отпускать, а он в ответ — не обидится.
Если бы Юнь Е вел себя так, Юнь Ли бы точно уже взорвалась.
Когда они вдвоём закончили с выбором печенья и подошли к кассе, оказалось, что за это время очередь растянулась чуть ли не до выхода.
— Пойдём вперёд, Сестра Ли, — сказал Фу Чжэнчу, заметив, куда она смотрит. — Дядя наверняка уже там. Раньше, когда мы куда-нибудь вместе ходили, он всегда стоял в очереди. Он у нас по стоянию в очереди — профиссионал.
И правда, в самом начале толпы виднелась фигура Фу Чжицзэ.
Юнь Ли немного замедлила шаг. Сегодня и так уже много раз обращалась к нему за помощью. Она с сомнением посмотрела на их набитые пакеты:
— Может, нам стоит взять и ему что-нибудь тоже?
Сначала она даже не поняла, что в очереди стоял именно Фу Чжицзэ. А теперь всё казалось немного неправильным. Они вдвоём спокойно выбирали вкусности, пока Фу Чжицзэ жертвовал правом выбора ради их комфорта.
Но Фу Чжэнчу даже не моргнул:
— Не переживай, сестра Ли. Благодаря нам дядя и стал человеком, который всё время что-то отдаёт.
С этими словами он всучил оба пакета Фу Чжицзэ.
Тот молча взял их, переключил телефон на экран с QR-кодом для оплаты. Увидев это, Юнь Ли среагировала мгновенно: вытащила из кармана студенческую карту.
Фу Чжэнчу был ему племянником — она нет. Просить его заплатить за неё казалось ей неправильно.
— Я… — сказала она, запинаясь, — может, оплатим с моей студенческой карты?
Фу Чжицзэ не ответил и не взял карту.
Прошло уже несколько секунд, рука у неё начала неметь, но реакция так и не последовала.
Только тогда Юнь Ли подняла глаза — и увидела, что оба, Фу Чжицзэ и Фу Чжэнчу, разглядывают фотографию на её карте. Фу Чжэнчу уже почти прижал лицо к ламинированному пластику.
Юнь Ли: «Э?..»
Юнь Ли внезапно осознала, что, кажется, зря всё так усложнила. Пока она переживала, как бы Фу Чжицзэ не заплатил за неё, эти двое, похоже, думали вообще о другом.
— Сестра Ли, фотография ведь классная! Это когда ты была студенткой? — искренне удивился Фу Чжэнчу.
Юнь Ли замялась:
— Это было, когда я училась в старших классах.
Но Фу Чжэнчу не интересовался датами. Он был искренне восхищён:
— Я вот что скажу: с длинными волосами ты куда красивее моей сестры.
Он бросил взгляд на Фу Чжицзэ, ожидая подтверждения, как у сообщника:
— Дядя, ты ведь согласен, да?
Тот промолчал, отвёл взгляд.
Юнь Ли тут же почувствовала неловкость и перевернула карту обратной стороной.
Когда собирали выпускные фотографии после бакалавриата, она как раз уезжала домой. Система подтянула старую фотографию — со школы, где у неё были длинные волосы до пояса. Потом, из-за одного события, она подстриглась до плеч.
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|