Глава 1.2

В этот момент в центре кадра четко появилось лицо следопыта.

Молодое, окровавленное, с покрасневшими глазами, полное ярости.

Тот следопыт смотрел сверху вниз, держа в руке пистолет, его мрачное лицо напоминало злого духа, явившегося из ада.

Он уверенно держал черное зияющее дуло пистолета направленным прямо в сторону экрана. Изображение дрожало, но цвет пистолета оставался насыщенным, и ствол все это время твердо и неизменно держался прямо перед глазами.

На фоне слышались прерывистые голоса — говорил умирающий, его пронзительные мольбы о пощаде перемежались искаженными рыданиями.

Он умолял, плакал, снова и снова, повторяя слова о пощаде.

С точки зрения первого лица это звучало особенно жалко.

Очевидно, умерший был убит именно этим следопытом, а сам убийца сейчас уже висит на пыточной раме.

— Я отдам его тебе, все отдам!.. Он стоит очень много, невероятно много! Все отдам тебе, только пощади меня!.. Пощади меня, дай мне шанс выжить! Умоляю, умоляю тебя… у-у-у…

Руки умирающего то и дело поднимались, дрожа, снова и снова поднося кусок янтарного кристалла размером с кулак.

Камень сдержанно сиял внутренним огнем, и при ближайшем рассмотрении притягивал какой-то потусторонней завораживающей красотой; в его центре словно что-то шевелилось.

Он предлагал это бесценное сокровище, умоляя стоящего перед ним ангела смерти пощадить его жизнь.

Но дуло, обращенное к экрану, было непоколебимо и холодно, медленно приближаясь и вызывая удушье.

Затем изображение потемнело.

После мгновенной вспышки снегопада на экране вновь началась та же самая сцена — с самого начала.

Все видео состояло только из этого короткого отрезка, который воспроизводился снова и снова.

Плачущая, стенающая, дрожащая от страха жертва.

Хладнокровный, мрачный, пронизанный убийственной яростью преступник.

Темное, медленно приближающееся, вселяющее отчаяние безжалостное дуло пистолета.

Отчаяние и смерть, повторяющиеся раз за разом.

Зрители, наблюдавшие со стороны, невольно сопереживали погибшему.

Один из следопытов узнал кристалл и ахнул:

— Это же червячий нефрит, да?

— Да, энергетический камень, очень ценный.

— Такой большой живой червячий нефрит — никогда не видел. Сколько же он может стоить?

— Неудивительно. Убийства и грабежи — путь к богатству. Ради этого он безжалостно погубил всю команду.

На мгновение собравшиеся следопыты чуть не взорвались от возмущения.

Говорят, в зараженную зону вошел целый отряд следопытов. В конце концов все в отряде, включая исследователя, назначенного империей, погибли.

Единственным, кто вышел живым, был молодой и могущественный командир.

Изначально никто не знал, что именно произошло, ведь полное уничтожение в зараженной зоне — явление, увы, довольно обыденное.

Однако случилось так, что позже в ту же зону вошли другие поисковики и у самого выхода обнаружили тело убитого из пистолета исследователя.

Они принесли мозг погибшего исследователя, что и позволило случайно раскрыть преступление злодея.

На самом деле подобных случаев много.

Зараженная зона — это полностью изолированная от внешнего мира область. Как только войдешь внутрь, никто снаружи не узнает, что там происходит.

Такие закрытые и ужасные зоны часто похожи на настоящий ад. До входа все — люди, но внутри, в искаженном темном мире, некоторые превращаются в монстров.

— Всю свою команду, всех своих братьев — погубил. Да он просто чудовище! — скрипнул зубами пожилой следопыт. Он был ветераном, сам возглавлял отряды, видел бесчисленные смерти товарищей и не мог выносить подобного.

Кто-то в толпе сплюнул и сказал:

— Я раньше проигрывал этому типу. Даже восхищался им, считал выдающейся личностью. «Клинок ледяной равнины», «Имперский клинок». Прямо боготворил его. А теперь виню только себя за слепоту.

— Какой еще «Клинок ледяной равнины»? Тьфу!

— Я и раньше не считал его особенным. Просто чуть сильнее, уровнем чуть выше — и сразу надменность, заносчивость, вызывающее презрение к другим. Ну, вот теперь и выяснилось: в зараженной зоне он тайком занимался такой гнусной работой — подлая ничтожная тварь!

— Слушай, следователь, тут уже железные доказательства налицо, чего еще расспрашивать? Вынесите ему смертный приговор — пусть искупит вину смертью!

Следопыты ругались все яростнее. Как солдаты, не раз смотревшие смерти в лицо, они больше всего ненавидели тех, кто вонзает нож в спину своим братьям.

— По-моему, смертная казнь для него — слишком мягкое наказание, — криво усмехнулся офицер, отвечавший за допросы и пытки, прислонившись боком к столу, заставленному орудиями истязаний, и обратился ко всем присутствующим.

Несколько дней он допрашивал этого преступника и применил к нему все возможные методы. Но тот оказался крепким орешком: как ни старался офицер, ни единого слова по тому делу, о котором велел спросить начальник, так и не вытянул.

В душе у него давно кипела злость.

Сейчас, когда собравшиеся следопыты кипели от возмущения, настало время выпустить пар, и он с деланной улыбкой протяжно произнес:

— Я считаю, такого преступника следует отправить служить в Розовый лагерь. Пусть послужит родине, искупая вину до самой смерти.

У следопытов есть лагеря с различными номерами, но на самом деле нет места, которое называлось бы Розовым лагерем.

Просто все присутствующие молчаливо понимали, что это означало.

Собравшиеся следопыты разразились громким смехом, многие похабно свистнули.

В военных лагерях особенно любят пошлые и непристойные темы, а уж тем более — если такую унизительную участь уготовили тому, кто раньше казался недосягаемым для них сильным противником.

— Отныне «Клинок ледяной равнины» переименовывается в «Цветок ледяной равнины», — сказала женщина-следопыт. Она была высокого роста, ее сильные плечи дернулись, и взгляд, которым она изучала заключенного, стал бесцеремонным.

— Не волнуйся, братишка позаботится о тебе, — это был другой крепкий следопыт, с бугристыми мышцами и мощными руками. Он когда-то проиграл тому заключенному в соревнованиях академии следопытов, и теперь, видя, как противник попал в беду и его можно безнаказанно унижать, он прыгал выше всех.

Как раз когда он собирался безудержно разглагольствовать, его вдруг резко передернуло.

Вдруг в душе непонятно откуда поднялось леденящее кровь ощущение ужаса.

Будто все тело мгновенно погрузили на самое холодное и темное дно океана, где давление в тысячи цзиней сдавливало со всех сторон.

Вдалеке, в той синей бездне, будто медленно проплывал огромный, устрашающий кит и одним взглядом скользнул в его сторону издалека.

От этого взгляда накатила всепоглощающая гнетущая аура, будто он добыча, замеченная хищником. Отчего его охватил неконтролируемый страх, кости ослабели, ноги едва держали, и он чуть не рухнул на колени.

Мускулистый следопыт побледнел, покрылся испариной и изо всех сил стиснул зубы, чтобы не упасть на колени на виду у всех.

Дрожа, он поднял голову — и как раз встретился взглядом с пленником на пыточной раме, который в этот миг приподнял веки и бросил на него один-единственный холодный взгляд.

Этот взгляд, пронзивший завесу крови на лице, был подобен лезвию, уже пробовавшему чужую кровь, забравшему чужую жизнь и распробовавшему это на вкус — холодный и острый.

Совсем не похожий на взгляд человека, который уже несколько дней подвергается пыткам на раме.

Неужели… это давление высокорангового следопыта? Как это вообще возможно? Как он сумел до такой развить свое давление до такой степени? И какого же уровня он сумел достичь?

У следопыта внутри все похолодело: пусть он и не верил своим ощущениям, в конце концов он в страхе тихо отступил назад из толпы и больше не осмеливался из-за прикрытия чужих спин выкрикивать оскорбления.

Линь Юань, уже отошедшая от плаца и поднимавшаяся по ступеням, вдруг, словно услышав какой-то звук, обернулась.

Ей показалось… что она услышала знакомый шум прибоя.