Глава 4

Мясник, которого Чжан Минь подыскал для неё, носил фамилию Ян. Среди братьев он был четвёртым, поэтому его звали дядюшкой Ян Сы, а соседи дали ему ещё одно прозвище — «Большой полководец».

Происхождение этого прозвища было довольно простым. Люди мясного ремесла ежедневно скупали овец и свиней, а значит, обладали немалым достатком. Пусть занятие это и не считалось почтенным — куда им до учёных мужей и чиновников, но ведь существовал же среди них человек, чья власть сотрясала всю Поднебесную: стоило ему кашлянуть — и весь Лоян вздрагивал.

…Да, речь шла о Большом полководце Хэ Цзинь. Он тоже был мясником. Просто не торговал мясом у ворот Гуанъянь, а, как поговаривали, его семья занималась этим ремеслом уже три поколения, и именно при нём дело расцвело особенно урожайно, выйдя на рынок золота.

Затем он начал с малого, с дружбы с дворцовыми евнухами, шаг за шагом налаживая связи, пока в конце концов не сумел отправить в императорский дворец свою юную и красивую сестру.

…Выслушав все эти сплетни, Сюаньюй пришла к выводу, что ключевым фактором всё же были удачные гены сестры.

Императрица Хэ была не только красива лицом, но и, что важнее, плодовита: говорили, что за шестьдесят лет во дворце не удавалось вырастить ни одного наследника, а она сумела сохранить жизнь сыну.

Так или иначе, с тех пор как Хэ Цзинь стал Большим полководцем, все мясники стали гордиться своим положением. А после восстания Жёлтых повязок, когда в первый год эпохи Чжунпин* он получил титул, в одной только столице Лоян насчитывалось не меньше трёх мясников с таким же прозвищем.

П.п.: Эпоха Чжунпин — это девиз правления при императоре Лин-ди династии Восточная Хань. Ключевое событие: восстание Жёлтых повязок (184 г.)

…Наверное, если бы они проводили какие-нибудь «интернет-конференции», где определяли старшинство и взвешивали «стоимость» титула, обстановка вышла бы весьма неловкой.

Будучи человеком, чьё ремесло было неразрывно связано с ножом, дядюшка Ян Сы умел улаживать не только отношения между человеком и свиньёй, но и между людьми. Он помогал решать чужие трудности.

Например, если у кого-то не хватало шёлка для свадебного выкупа или серебра на доски для похорон стариков, можно было обратиться к дядюшке Ян Сы. В зависимости от близости отношений помощь могла сопровождаться процентами — выше или ниже, но в целом условия считались справедливыми.

Особенно примечательно было то, что жители восточной третьей улицы, оказавшись в срочной нужде, могли занять у него деньги вовсе без процентов. За это он снискал репутацию честного и справедливого человека.

Услышав от Чжан Миня рассказ о нравах юноши, дядюшка Ян Сы без колебаний согласился оставить его у себя:

— Такой молодец непременно выбьется в люди.

Благодарность благодарностью, но Сюаньюй больше волновал вопрос жалованья. В те времена плату могли выдавать медными монетами, тканями или зерном. Однако из-за нестабильных цен на хлеб все негласно предпочитали именно ткани или зерно как надёжный эквивалент.

Предложение выглядело так: около двух ши* в месяц — то есть восемьдесят цзиней* проса, что по рыночной цене составляло примерно от 1200 до 1500 монет. Весной и осенью — по две связки конопляной ткани.

П.п.: Ши — это мера объёма и веса зерна. 1 ши ≈ 10 доу. Цзинь — мера веса. 1 цзинь ≈ 0,5 кг. 80 цзиней ≈ 40 кг зерна.

Отпусков почти не было: при необходимости можно было взять отгул, но с удержанием платы. По сравнению с героями, что становились князьями и получали десять тысяч дворов, то жалованье было скромным. Но по меркам простого люда Лоян — весьма достойным: хватало и на жизнь, и даже на семью.

…Впрочем, ей об этом думать не приходилось. Понимая, что, вкушая жалованье, следует служить честно, она всё же уточнила:

— Кроме забоя скота, есть ли ещё что-нибудь, на что мне следует обращать внимание?

Дядюшка Ян Сы и Чжан Минь переглянулись, а затем «Большой полководец» с улыбкой погладил свою окладистую бороду.

— Кроме доставки скота и присмотра за лавкой, хлопот у нас, по правде сказать, немного.

Сюаньюй внимательно посмотрела на мужчину лет пятидесяти с лишним. Его лицо, изборождённое мелкими морщинами и обветренное годами работы, выглядело открытым и честным, без тени лукавства.

При её семибалльном восприятии она начала подозревать, что навык чтения людей у неё дал сбой. Условия были хорошими: питание и жильё включены. Но без отдельной комнаты.

В Лоян земля была на вес золота. Дом дядюшки Ян Сы тянул разве что на средний достаток — ни павильонов, ни трёх внутренних дворов. Если бы она поселилась у него, пришлось бы делить комнату с другими помощниками. Люди они, судя по виду, были приличные, но проблема заключалась в том, что все они были мужчинами. Спать на одной лежанке для Сюаньюй было совершенно неприемлемо — без всяких компромиссов.

А если не с коллегами, то разве что со свиньями.

…Вот почему ей пришлось задуматься о покупке собственного жилья.

… В маленьком трактире на восточной третьей улице подали пару-тройку блюд. Пережив суровую зиму, первая весенняя зелень лишь показалась из земли — и тут же была без остатка собрана народом Хань: траву промыли, ошпарили, приправили маслом и солью и подали на стол.

Сюаньюй протянула палочки, замешкалась, затем всё-таки потянулась к тарелке с собачьим блюдом. Чжан Минь понимающе улыбнулся.

— Младший брат желает приобрести дом? — он налил юноше чашу вина. — Старший поможет всё устроить.

— Купить-то хочу… только вот не знаю, сколько это будет стоить.

Чжан Минь задумчиво потер подбородок. То, что юноша не желал жить в доме дядюшки Ян Сы, его не удивляло: в дороге уже чувствовалось, что, несмотря на юный возраст, характер у того гордый. А с учётом предполагаемого происхождения — тем более не захочет делить жильё с чернорабочими. Но в Лоян одной гордостью вопрос не решить, особенно после смуты Жёлтых повязок.

— Какое жильё тебе нужно?

Юноша немного подумал.

— По меньшей мере две комнаты и небольшой двор. Отдельный дом недалеко от работы и в приличном месте.

…Требования были, мягко говоря, немалые.

Чжан Минь и сам прикидывал: если бы Сюаньюй согласился на маленькую пристройку, он, даже при скудных средствах, смог бы немного помочь. Но целый дворик явно выходило за пределы его возможностей.

— Боюсь, такой двор обойдётся никак не меньше десяти тысяч монет.

— Не меньше десяти тысяч… — Юноша задумался. — Так сколько же именно?

Усадьба, где от главных ворот тянется проходной дворик, за ним следует главный зал, боковые флигели, внутренний двор с прудом и даже журавлями, может находится лишь в северной части города, где живут знатные люди.

Все материалы там отборные, и цена начинается с миллиона монет. Дом с главным залом, флигелями и двориком, где можно посадить овощи, с собственным колодцем, чтобы не ходить за водой, если он расположен в северных кварталах, где селятся учёные и чиновники, с кирпичными стенами и черепичной крышей, простыми, но прочными, а порой ещё и с теплыми стенами для обогрева, может стоить от десятков до сотен тысяч монет.

В южных районах, где больше простолюдинов и торговцев, условия на ступень ниже: и окружение попроще, и строительные материалы похуже, да и таких дорогих удобств, как теплая стена, там не встретишь. В некоторых двориках нету даже каменной кладки под ногами, но и там цена начинается с нескольких десятков тысяч.

У самой городской стены тянутся бедные кварталы: глинобитные стены, соломенные крыши — укроет ли такой дом от ветра и дождя, зависит от того, с какой стороны сегодня дует и что льёт с неба. Зимой в них особенно холодно, зато вентиляция отменная — не приходится бояться угарного газа. Но и за такую хижину придётся выложить несколько тысяч монет.

Для Сюаньюй, у которой ни клочка крыши над головой, ни пяди собственной земли, соломенная лачуга в трущобах тоже могла бы защитить от непогоды. Но среда там слишком тяжёлая, никакой приватности, по сравнению с этим даже жильё у дядюшки Ян Сы с питанием и кровом выглядело куда привлекательнее.

Между бедными хижинами из глины и соломы и аккуратными двориками зажиточных горожан существовал ещё один промежуточный вариант — пристройка. По сути, это было самостроем, на который власти закрывали глаза: народ не жалуется — чиновники не вмешиваются.

Условия там были получше, чем в соломенной хижине; если выбрать удачное расположение, то, закрыв дверь, можно было получить собственный маленький мир. Звукоизоляция, правда, подводила, зато никто не заглядывал внутрь.

Такие пристройки отличались высокой практичностью: стоили от нескольких тысяч до десяти с лишним тысяч монет, некоторые даже продавались с базовой мебелью — настоящие «квартиры с отделкой по стандартам Восточной Хань».

Они прекрасно подходили для тех, кто приехал покорять Лоян, поэтому Чжан Минь горячо советовал именно этот вариант. Но она всё тщательно подсчитала.

Даже человек, плохо знающий историю, понимал: после восстания Жёлтых повязок дни династии Хань сочтены, впереди — смутное время. А значит, даже без всяких спекулянтов цены на недвижимость в Лоян будут только расти. Если не сейчас — то когда?

…Мечты выглядели красиво, но действительность оказалась жестокой. Несколько месяцев она без устали избивала жёлтоповязочных разбойников, но ни опыта, ни уровней это не принесло. Возникало ощущение, что прокачка ей вовсе недоступна.

И всё же кое-что она заработала: у каждого из повстанцев можно было забрать оружие, а иногда попадались и армейские стандартные кольцевые сабли. В окрестных деревнях за них давали по триста монет, не считая сухарей и мелочи.

День за днём у неё накопилось пять–шесть тысяч монет. Кроме того, у неё имелось семьдесят пять золотых монет, привезённых ей из иного мира — Гралиан. Из-за изящной чеканки местные торговцы приняли их за золото Великой Цинь и оценили каждую в пятьсот монет.

… Два дня отпуска перед вступлением на службу она целиком посвятила беготне по городу в поисках информации о покупке дома. Большинство вариантов было ей не по карману, остальные — не по душе.

Осматривая дорогие дома, она часто терпела унижения от посредников; когда же сама отказывалась от слишком убогих вариантов, хозяева считали, что над ними просто издеваются. Как бы осторожна она ни была, однажды всё же попалась на глаза местным забулдыгам: те не отпускали её, пока она, отказавшись покупать их соломенную хижину, не заплатила хотя бы десять монет на выпивку, лишь бы доказать, что пришла не ради забавы.

…В конце концов её выручил Чжан Минь. На Восточной третьей улице действительно нашёлся дом, вполне отвечавший её требованиям. Владельцем был племянник по роду заместителя цензора Чэнь Сянь— в прошлом полноценный представитель знатного семейства.

После бедствия партийных запретов большая часть рода Чэнь вернулась в Жунань, и лишь эта семья осталась в столице Лоян. Хотя они больше не служили чиновниками, на жизнь зарабатывали переписыванием книг и сдачей домов в аренду.

Теперь, когда смута Жёлтых повязок утихла, хозяева решили продать один из сдаваемых двориков, чтобы выручить деньги и за городом обзавестись землёй.

…Судя по всему, все были уверены, что беспорядки позади и самое время снова вкладываться в поля и угодья.

Чжан Минь с полной уверенностью уверял её, что лучшего варианта не найти:

— Дом построен в годы Янцзя*, а при Юншоу* его ещё раз ремонтировали. Можно сказать, почти новый.

П.п.: Год Янцзя — примерно в середине II века н. э., во времена стабильности перед смутой. Юншоу — это девиз правления императора Хуань-ди Восточной Хань. Годы: 155–158 гг. н. э.

…Увы, в системе летоисчисления по девизам правления она не разбиралась.

— А если проще, сколько ему лет?

— Всего сорок четыре года! — с жаром ответил Чжан Минь. — На этой улице новее не сыщешь!

…Похоже, их представления о «новом доме» немного различались. Дворик был старым и заметно обветшавшим. Площадь — меньше пятидесяти квадратных метров; ни единого камня под ногами, лишь утоптанная земля, а по краям — наваленные кое-как всякие пожитки.

Внутри — две комнаты, которые, впрочем, были прибраны довольно чисто. Лежанки, столы и шкафы из разнородной древесины выцвели, краска облезла, но пыль с них недавно вытирали.

Сквозь прорехи в оконной бумаге внутрь пробивались солнечные лучи, тихо освещали маленькое, но устроенное по-домашнему жильё.

…Она и представить не могла, что за такой маленький и потрёпанный домик, да ещё и с рук, попросят целых тридцать тысяч монет!

…И это был самый дешёвый вариант, который удалось найти за три дня беготни по району Гуанъянь!

— Пусть жилище и скромное, но для жизни вполне годится, — высокомерно заявил худой высокий хозяин лет тридцати с лишним, с жалким видом разорившегося учёного. — Что же вам тут не по нраву?

— А нельзя немного подешевле? — робко спросила она.

Он холодно посмотрел на неё.

— Нельзя.

…Ответ был резким и окончательным — без намёка на торг.

— И ещё один момент, который следует прояснить, — хозяин указал на ветхую мебель вокруг. — Если вы желаете оставить себе эту утварь, придётся доплатить ещё три тысячи монет.

…Вот она — собачья удача персонажа с харизмой пять. Внеся задаток и условившись на следующий день заняться оформлением сделки, измождённая будущая домовладелица вернулась в постоялый двор. Стоило открыть дверь — и перед ней предстала полная разруха. Её комнатушка была крошечной: одна лежанка, циновка, столик с низкой скамьёй да свернутые в узел постельные принадлежности. Всё было видно с первого взгляда, и красть здесь, по правде сказать, было нечего.

…Просто верёвку, висевшую под потолочной балкой, мыши с упорством прогрызли до конца. От лежанки до самого пола весь пол был усыпан крошками пшеничных лепёшек, испещрённых наглыми следами зубов.

— Сейчас же прикажу слугам всё убрать, прошу не сердиться, господин, — проговорил хозяин, явившийся по жалобе и лишь мельком окинув взглядом место преступления без особого удивления.

Заметив, однако, откровенное возмущение на лице постояльца, он немного поразмыслил и, ткнув пальцем в россыпь крошек, с образцовым усердием предложил решение:

— Сегодня в трактир завезли отменное собачье мясо. Как насчёт того, чтобы к вечеру подали вам чашу бульона? Размочить в нём лепёшки — будет в самый раз. Что скажете?