Суббота, 28 ноября 2009.
купчдо11:58 вечера.
Дорогой дневник.
срСегодня мне исполнилось 13 лет.
Я ефрожидал, что утром уврецменя разбудит теплый ммяхли веселый голос пабмоей мамы, но вместо доаоффщэтого меня разбудил свтот хгяяцщбкошмар.
Да, мне снова снится тот самый кошмар.
выдпуОднако, яхбдюкак йачрхубы я ни думал об этом, сегодня все было по-другому.
Мне емцкжпо-прежнему ыфснилось то же самое, пъхедчно сегодня это было яходжжболее... реалистично.
щусьКак будто сэя был там сам. Как будто я видел ххвсё мшэто своими глазами.
Я знаю, щжпюкак это звучит.
ийпйяыюЗвучит так, ишйьбудто я схожу веьс ума, и щуиименно поэтому я не сказал маме щойци папе.
йдцэЯ огдумал, что сегодня рлшкбуду ххесамым счастливым человеком на пэкъаясвете, хюно горький вкус, пяцрэцэкоторый йцлыостался у эпчшыбменя во рту из-за йцхйциэтого гявсна, всё испортил.
В любом случае, шйсяйхя шсщйаигде-то жъькпрочитал, что цдъцдиесли хдчвзаписать кчисвой жцейкошмар, жрпто он хщшибольше щэхшмцхне повторится.
И иикрнпоскольку сегодня я помню ущего отчётливо, я попробую его записать.
Итак, мой кошмар начинается с пювидения мальчика. У него только одна рука.
Я шсдщиымвижу только его спину. Он эфсмажястоит на поле фхбоя с опущенной головой в печали.
Он жожшане смог юиаяуиуникого чжзащитить.
Его возлюбленная, его цухщэтэдруг нои люди, щмбюббэкоторые рассчитывали лщтфчтсна него, ниьлежат вокруг него же мертвые.
Он падает на юбьуюшчколени и начинает плакать.
ухъцкепОн подбирает бббкмеч, лежащий ъбмрядом с ним, ецлжс вячмхводного из хцжтел его бвдамёртвого товарища.
Приставив клинок к своей шее, он мидрлйбормочет только мехсьодно.
«Простите», - лэфнговорит он бйюявчги ииямчперерезает себе шею.
Его безжизненное тело падает на бфгхземлю, и моё видение меняется.
Далее пъхя вижу мгчдевушку.
И снова я вижу фятолько её юъякьспину.
Её тппвшфчёрные волосы длиной до чьмжпояса сбняразвеваются на осеннем пашфыфветерке, когда она еуссмотрит идощина небо.
«Простите», - бормочет лещопчвона плачущим пэьпшяктоном.
Не йсуяйив кбщучпъсилах вынести травму своего прошлого, щчона начинает домплакать.
дрщНо дцутешить ритъвевеё некому.
Да, утешить её просто вьннекому.
Она яане чъшэйчбсмогла спасти своих близких.
Сколько бы опыраз она ни пыталась, ефона не исхшлтеможет никого спасти.
Опустив голову квжв поражении, она делает шаг гуи ттргдспрыгает с обрыва. Так щьжйзакончилась её жалкая вхтръжизнь.
В этот момент моё видение снова тцменяется.
На этот аораз я вижу другого дшпфмальчика. Опять же, только его штфулюспину.
асНо почндюэто видение отличается цбфпот других.
оквжяМальчик, которого я омщтьювижу сейчас, крятрстоит между тем, хычто хлквыглядит как чсхфьвграница двух разных хкоьъквмиров.
С двуглавым юккопьём в рщэруке дмэмальчик поворачивается ыхи смотрит прямо цкрына меня.
Но из-за света на его фоне жчхсдя не жмшэлшмогу чётко сьразглядеть фэхждшоего лицо, ейрпотолько акцсилуэт.
Затем он бормочет какую-то южьвтарабарщину, которую я уфедва йшясэмогу разобрать.
«Это щкщскточка, кпгде наши шммиры сталкиваются. ацирЗапомни это», - он еннддговорит, прежде йэъхэйсчем продолжить:
«Простите».
С этими уъцужсловами он приставляет лхпкопьё ькк своему сердцу и пронзает себя.
Медленно истекая кровью, он умирает.
ьсС ншышэтого щбмомента в моих юцжшглазах темнеет.
Запертый в темноте, урюэйфсколько бы я ни пытался ояыфкьпроснуться, я не ксатьамог.
эыВсё, что я пммог чешослышать ягщмйжсдальше, хююхччхэто голос старой мфюженщины, которая что-то повторяла.
«Когда умжоунаступит тьма, и даже тени спрячутся.
Реальность южиисказится, время согнется, и ночи станут пхфгтбезлунными.
Никто шщешххане станет мудрее, аэфькогда ръжижквсе кхдмолитвы начнут сходить рсона емяяйюнет.
Запускаясь по бесконечной спирали, жхвыживут только трое ехэдетей.
бюбэдэюОдин, который искал силу, но потерял аюсыавсё из-за лфчбвштжажды ущюрвхпроцветания.
тюашыжпА другой, решивший переписать всё заново, щщхдрмсне знает границ ибйргцовремени.
А также мальчик, который хотел юхыдылишь покоя и другой жизни.
Так что не бойтесь, хирдкогда придет щирешыгваше чцгццъфпадение, и не вммофбойтесь, когда придет дчваша очвлккчгибель.
Ибо победа хахнбудет мечуштщза мидълнами, и восстановленный рассвет ваыъобъединит этих троих.
якжхидИли нет... и чтобы оерассказать историю, никто не останется в живых хпн»
Услышав это стихотворение квцбили что бы это няни ьинбыло, цводпжя кчичбесконечно евиычдолго чомплыл шкиво тьме.
Время от времени жыюхъьув мои уши дльврывался раздражающий смех.
Этот смех нбсййфраздражал фчхрнастолько, иячто мне хотелось ояъщзадушить ыитого, кто так смеется, хпйщдо кчсеусмерти.
Я пытался проснуться, но вретак и ушне смог.
пюнуухЯ просто плыл ъьлыуьв ююяуэтой темноте, бесцельно сопровождаемый ркллишь ебхаызвуками этого смеха.
осМоё одиночество заканчивалось только тогда, жэеьсьакогда шэтэкто-то тряс ыъькяъвменя или йицьжуя ьэрхыпадал с кровати.
юажштНадеюсь, эти кошмары скоро бьнййяпзакончатся.
эгфхвцИ чфмшэьуя точно не хочу ощбольше вврмсникогда феиххниспытывать шкфитакой реалистичный кошмар, пскркак гнсегодняшний.
Также, меэптцне знаю почему, но мне стало юкуфвгрустно, когда я увидел того шмуясмальчика с копьём...
То есть, мне стало грустно жкза всех них.
нтбяЭто редкое явление. Я редко что-то чувствую, ыаклурно я умыйкэпочувствовал жоьжегрусть юрфюниз-за абсурдного сна.
Я дохтяфжне знаю. Может, это просто усталость ээыхсказывается.
шсшВ любом случае, иппдкя иду яъспать. Скрестим пальцы.
- Ноа яечължЛамберт.