Ее звериная, первобытная натура вспыхнула мгновенно, затмив на время все остальное. В полной, абсолютной темноте она неведомо как, инстинктивно, активировала скрытую, дремлющую способность своего тела… и вдруг снова «увидела» размытый тепловой образ извивающейся кобры. Она еще не знала, что такое тепловое зрение, она просто снова в своей ярости обрела способность воспринимать мир, пусть и в искаженной форме. В слепом бешенстве она набросилась на змею, вцепилась в нее мертвой хваткой, сдавила с огромной, нечеловеческой силой. Ее острые когти и зубы разорвали тело противника на части.
В итоге, ценой сильнейшего отравления и временной слепоты, она все же одолела кобру, в ярости раздробила ей череп и, движимая каким-то смутным позывом, съела ядовитый мешок, словно пытаясь присвоить себе оружие врага.
Вскоре экозону вскрыли, ударная доза наркоза повалила ее с ног. Люди запечатали ей пасть, скрутили и привязали к лабораторному столу.
Промыли глаза молоком.
Ввели противоядие.
— Это безумие! Она всего 74 см в длину, а вы запустили кобру на 165 см? Ладно, возможно, это я сошел с ума, но она действительно ее одолела!
— У нее вкусы изменились? На этот раз она съела желчный пузырь и ядовитый мешок.
— Змеиный яд — чистый белок, пока не попадет в кровь. Инстинкты не позволят ей пройти мимо такого лакомства. Звери понимают в удовольствиях куда лучше нас.
У нее взяли кровь на анализ, проверили состояние тела и назначили противопаразитарную обработку. Все-таки они запускали к ней диких змей, отловленных по всему свету, кишащих паразитами. И все это теперь оказалось внутри «актива».
Поскольку микрофлора ее пищеварительного тракта отличается от современной фауны, паразитам внутри выжить сложно. Большая часть переварится, остальное выйдет естественным путем. Обычно это не угрожает здоровью «актива». Однако «актив» был еще слишком юн. Он даже не миновал периода вспышек генетических болезней. На всякий случай дегельминтизацию сочли необходимой.
И началось: то уколы, то специальная диета. Паразиты не нанесли ей вреда, зато люди измучили ее до крайности. Три дня подряд ее не отпускало расстройство желудка. Даже зверю, не ведающему стыда, овладело желание крушить все подряд — перекусать всех в лаборатории одного за другим!
К счастью, мучения длились недолго. Неизвестно, что именно запустило качественные изменения, но период генетических болезней превратился для нее в период физических мутаций.
Спустя полмесяца она обнаружила, что ее тело, кажется, приобрело устойчивость к ядам. Пока что лишь к определенным змеиным токсинам, особенно из семейства аспидов, которые были ей теперь не страшны. Но гемотоксины гадюк по-прежнему могли навредить.
К тому же у нее чудесным образом появилась вторая пара «глаз». Они находились как бы вне досягаемости, но стоило ей захотеть, и даже с закрытыми глазами она видела все вокруг. Она ощущала тепловые сигналы растений и животных. Любая жизнь, вторгшаяся на ее территорию, становилась видимой. Эти способности были словно встроенным читом для охоты.
Самое главное — люди могли выявить ее устойчивость к ядам, но не замечали ее вторых глаз. Ощущение скрытого козыря было совершенно новым — будто… она вышла из-под их контроля. Рано или поздно они окажутся беспомощными перед ней.
***
Пролистнулось где-то десять страниц календаря. За это время ее тело подросло, объем мозга увеличился, она начала проявлять интерес к прямоугольным блокам (компьютерам), которые использовали исследователи.
Благодаря отличному зрению она четко видела текст на экранах даже на расстоянии. А благодаря ежедневным схваткам со змеями пальцы исследователей, порхавшие по клавиатуре, казались ей неестественно медленными.
Сознательно или нет, она начала запоминать очертания символов. В такие моменты палец на ее задней лапе всегда приподнимался, бессознательно чертя что-то на земле, а затем она повторяла движения исследователей, «выстукивая» что-то по грунту.
Вся поверхность экозоны была испещрена ее отметинами. Она не только не находила это беспорядком, но думала: «Да, так гораздо лучше».
Вскоре исследователи заметили ее пометки во время чистки. Она ждала, что ее снова потащат на лабораторный стол, но они не придали этому значения. Видимо, сочли поведением в пределах нормы.
Нормальным? Конечно! Ведь доктор У лучше кого бы то ни было знал, какие гены он добавил при создании гибридного динозавра.
— Она начала выстукивать что-то по земле? — Генри улыбнулся. — Значит, развитие мозга идет хорошо. Проявляется социальное поведение, унаследованное от генов велоцираптора.
Именно так. При создании он добавил гены велоцираптора.
— Интеллект велоцирапторов достаточно высок, они предпочитают стайную жизнь и коллективную охоту. Постукивание когтями по земле — это и способ общения, и звуковая ловушка для приманки добычи. А царапание грунта, как правило, служит для маркировки территории.
Генри, как эксперт в генетике и специалист по динозаврам, прекрасно знал повадки каждого вида. Когда он говорил на профессиональные темы, в лаборатории воцарялась тишина.
— Возможно, ей пора заводить друзей, — заметил Генри. — Именно так велоцирапторы подзывают сородичей.
— Тогда, доктор, стоит ли поместить их вместе?
— Пока рано. Эксперименты на ней еще не завершены, — Генри отмахнулся. — Компании нужны данные по гибридным динозаврам, да и новые имплантируемые трекеры все еще в разработке.
— Имплантируемые трекеры?
— Они не проведут всю жизнь в лаборатории. До достижения субвзрослого возраста их выпустят на остров. Компания намерена перезапустить «Парк Юрского периода». Так что вопрос об их именах уже можно выносить на обсуждение.
Имя? Научное название для двух гибридных динозавров…
— Доктор, каких размеров они достигнут?
— Крупнее тираннозавра? — Генри погладил подбородок. — Помесь тираннозавра, велоцираптора, гигантозавра… Взрослая особь должна весить около двадцати тонн.
Двадцать тонн?
Казалось, сама судьба вела их: все было предопределено, звенья смыкались в единую цепь. Непроизвольно все вспомнили свирепость первого актива и жестокость убийств второго. Образы двух детенышей наложились в сознании, сплетаясь в дьявольский лик, от которого по коже пробежали мурашки.
— Яростная машина для убийств… — кто-то из исследователей пробормотал это вслух. — Ярость… «Яростный»?
Кто-то подхватил, высказав запретное слово из коллективного подсознания:
— Яростный тираннозавр?
Если слова обладают силой, то в этот миг они, сами того не ведая, призвали истинное имя демона. Увы, большинство ученых — атеисты; их рационализм заглушил шестое чувство, способное уловить вещее предзнаменование.
— Неплохое имя, — одобрил Генри. — Пусть научным названием будет именно оно.
***
«Яростный тираннозавр», также известный как «Императорский тираннозавр» — имя, данное ей людьми, намек на будущее место на вершине пищевой цепи.
Но сейчас она никоим образом не была ни яростной, ни императорской. Ее звали Асаси, и в данный момент она кружила вокруг новой добычи, не зная, как к ней подступиться.
То была сухопутная черепаха. Когда та втянулась в панцирь, Асаси поняла: сегодня, возможно, придется голодать.
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|