Глава 23.2: Сержант Фан все понял

И Цзяи теребила ручку в руках, записывая имеющиеся подсказки на лежавшей перед ней бумаге.

Все улики указывают на то, что у жертвы на момент убийства не было парня, но в образах с места убийства, которые она видела, явно была мужская фигура, лежащая рядом.

Если убийца упомянул, что сделает их парой неразлучников на дне озера, скорее всего, они были парнем и девушкой.

Но почему ни ее друзья, ни родственники, кажется, не знали об этом парне?

Неужели такие тайные отношения действительно можно было скрыть так глубоко?

И Цзяи вспомнила свои собственные подростковые годы — она не только бесконечно болтала о любом понравившемся мальчике, но и делилась с подругами бесчисленное количество раз.

Девочки в этом возрасте любят делиться тайнами и очень ценят дружбу; собравшись вместе подружки, всегда болтают о своих делах, чужих делах, даже о мелочах…

К тому же, в школе, где нет других развлечений, кроме учебы, стоит немного пообщаться с кем-то, как сразу же появляется ревность — просто невозможно скрыть тот факт, что с кем-то встречаешься.

Или, возможно… это была не школьная влюбленность?

И была особенно веская причина, по которой жертва не могла рассказать об этих особых отношениях окружающим?

Запретная любовь?

И Цзяи почувствовала, что, возможно, сбилась с пути, ее буйные фантазии почти сравнялись с сочинением фантастических историй.

Она снова сосредоточила внимание на обсуждении дела сержантом Фаном и детективами.

Когда заговорил Лю Цзямин, внезапно в коридоре раздались шаги, и в следующее мгновение у входа в кабинет появились несколько мужчин. А их лидер с недружелюбным взглядом заглядывал внутрь.

И Цзяи сразу узнала в них детективов из группы А Отдела по тяжким преступлениям во главе с Ю Чжаохуа.

— Ю Чжаохуа, — Фан Чжэньюэ, держа в руке маркер, повернул голову и слегка кивнул в знак приветствия.

Его лицо от природы выглядело героическим и внушительным, и ему не нужно было строить пренебрежительное или высокомерное выражение лица, чтобы излучать устрашающую ауру.

Таким образом, несмотря на то, что он просто поприветствовал его в своей обычной манере, Ю Чжаохуа почувствовал, что Фан Чжэньюэ смотрит на него сверху вниз и недоволен им.

— Фан Чжэньюэ, ты что, издеваешься надо мной? — Ю Чжаохуа бросил взгляд на белую доску, на которой явно были написаны несколько слов и фраз, относящихся к делу об убийстве в Королевском парке.

Это дело тогда особенно опозорило его. Преступник проявил чрезвычайное неуважение к полиции, оставив жертву на травяном склоне и вызвав общегородской резонанс. Многие люди боялись посещать тот парк. Бизнес парка развлечений резко упал, и повсюду полицию винили за плохое расследование дела и плохую общественную безопасность в парке.

Под огромным давлением он расследовал это дело день и ночь, ведя свою команду повсюду в поисках зацепок, изнуряя себя и свою команду месяцами без возвращения домой, только чтобы в итоге дело осталось нераскрытым.

Теперь Фан Чжэньюэ снова нагло раскопал это дело, действительно не зная пределов своих возможностей.

— Это не я врываюсь в чужие кабинеты без приглашения. С чего это я издеваюсь над тобой? — Фан Чжэньюэ прислонился к белой доске, фактически блокируя дверной проем, явно намереваясь не позволить Ю Чжаохуа войти.

— Что? Думаешь, сможешь раскрыть дело, которое наша группа А не смогла?

Взгляд Ю Чжаохуа с пренебрежением скользнул по всем присутствующим в кабинете, и мужчина усмехнулся:

— Неужели, раскрыв несколько дел, вы совсем забыли, сколько весите? Возомнили, что на свете нет дел, которые вам не под силу? В газетах черным по белому написано — вам просто повезло, сержант Фан.

П.п.: «Не знать, сколько весишь» — идиома, передающая русское «зазнаваться/зарываться».

— Будьте осторожны, чтобы то дело в Королевском парке не ударило вас по лицу, и вы не опозорились.

Прежде чем Фан Чжэньюэ успел ответить, Лю Цзямин вдруг рассмеялся, поддразнивая Ю Чжаохуа и подняв подбородок:

— Ты, сержант Ю, теперь так напуган? Что, если мы раскроем дело, вашей команде, наверное будет очень стыдно, да?

Он по-прежнему сидел небрежно верхом на развернутом стуле, его глаза были изогнуты, как будто он шутил, но слова были прямым ударом под дых.

— Когда Фан Чжэньюэ и я разговариваем, тебе не стоит вмешиваться.

Если бы эти слова сказал Фан Чжэньюэ, с которым он спорил, это еще куда ни шло, но даже младший детектив из группы Б осмелился вести себя так небрежно, что разозлило Ю Чжаохуа еще больше.

— Каким глазом мне вмешиваться? Левым или правым? Или, может быть… — Лю Цзямин сделал паузу, затем вдруг рассмеялся. Его слова едва ли звучали как слова детектива, они были больше похожи на слова главного злодея, провоцирующего ненависть.

Ю Чжаохуа, взбешенный, с нахмуренными бровями, шагнул вперед в комнату, собираясь показать Лю Цзямину, где раки зимуют.

Фан Чжэньюэ наконец пошевелился, протянул руку и положил ее на плечо Ю Чжаохуа:

— Ю Чжаохуа, в этом нет необходимости. Это дело не твое.

Ю Чжаохуа почувствовал, будто на его плечо опустилась тяжелая железная гиря. Фан Чжэньюэ явно не приветствовал его дальнейшее продвижение в кабинет.

Стиснув зубы, он сделал несколько глубоких вдохов, обернулся и сердито уставился на Фан Чжэньюэ, задыхаясь от гнева:

— Я расследовал это дело полгода назад. Вся наша команда ночевала в офисе, и мы допрашивали всех, связанных с жертвой, бесчисленное количество раз, до тошноты. Мы провели тщательный обыск того травяного склона не менее трех раз. Оно не раскрываемо, просто не раскрываемо. Возобновлять его снова — это просто пустая трата полицейских ресурсов!

— Сержант Ю, то, что ты не можешь его раскрыть, не значит, что я не могу, — поднял бровь Фан Чжэньюэ.

— А что, если ты не раскроешь? — спросил Ю Чжаохуа, отступая, чтобы высвободиться из захвата Фан Чжэньюэ, и оперся одной рукой о стену, с суровым выражением лица уставившись на Фан Чжэньюэ.

— Сержант Ю, это все дела нашего участка, и каждый работает изо всех сил в надежде их раскрыть. Никто не стремится принизить тебя или покрасоваться — это просто работа. Ты слишком много думаешь. Все в последнее время под большим давлением, и погода такая жаркая, почему бы не выпить травяного чая, чтобы остыть, и не взять несколько выходных? — Линь Ванцзю вышел вперед, жестикулируя руками и призывая, чтобы тот успокоился.

Однако Ю Чжаохуа не поддавался. Он бросил на дядю Цзю лишь краткий взгляд, прежде чем агрессивно уставиться обратно на Фан Чжэньюэ.

— Я устрою банкет и предложу тебе чай в знак извинений, — небрежно произнес Фан Чжэньюэ, с высокомерным видом, словно он действительно верил, что может раскрыть дело.

Ю Чжаохуа, который ненавидел отношение Фан Чжэньюэ, словно он пренебрегал всеми, всегда находил его раздражающим и искал возможность умерить его высокомерие.

Теперь, не в силах проглотить обиду и не желая упустить эту возможность подавить Фан Чжэньюэ, он громко ответил:

— Хорошо, сержант Фан, запомни, что ты сказал сегодня.

— А что, если я его раскрою? — снова поднял бровь Фан Чжэньюэ.

— Говори, — смело ответил Ю Чжаохуа.