Много дней не было дождя, в небе висело палящее солнце, яркие лучи светили на стены, построенные из утрамбованной земли, превращая поверхность желтоватой глины в тонкий слой пыли.
Легкий ветерок поднимал порошкообразный мелкий песок, который летел в лица прохожих и прилипал к коже.
— Здесь воняет потом стражей, — прикрыв нос шелковым платком и пригнувшись, чтобы пройти под арочными воротами, пробурчал Рой. — Здесь так грязно, я терпеть не могу ходить в военное управление.
На желтоватой арке висела старая табличка военного управления. После прохода под ней открывался вид на огромный серый плац. Повсюду сновали стражи. На одном из электронных экранов что-то показывали, и вокруг столпилось много зрителей.
Рой шел по мосткам с другой стороны и, шагая, говорил сопровождавшему его человеку:
— Мы просто пройдем процедуру, оформим документы и уйдем. Если они выдвинут какие-то неприемлемые требования, можешь не обращать внимания.
Услышав это, девушка позади тихо кивнула в ответ.
Это была очень юная девушка, одетая в изысканную форму, предназначенную исключительно для Академии проводников Белой башни: длинную парчовую юбку цвета слоновой кости и белую шелковую блузу, расшитую золотыми нитями. Из-под подола виднелись слои кружев, колышущихся в такт шагам.
Она молча шла под солнечными лучами: лицо ее, словно цветок лотоса, нежное и свежее, фигура — изящная и хрупкая, кожа — как фарфор, как нефрит; казалось, будто она — цветок, на лепестках которого еще держится утренняя роса. Внезапно оказавшись на краю этого пыльного плаца, где ветер гнал песок, выглядела она крайне неуместно.
Это была проводница, взращенная в высоких стенах Белой башни под тщательной опекой.
Проходившие мимо стражи, завидев ее, внезапно почувствовали неловкость.
Они толкали друг друга, перешептывались и не могли сдержать любопытных взглядов, украдкой бросаемых в ее сторону. Громогласные парни инстинктивно понижали голос, а загорелые солдаты, ходившие из-за жары без рубашек, незаметно натягивали куртки, висевшие у них на поясе.
Доносились обрывки разговоров:
— Слышали? Это она… та самая проводница.
— Страж, с которым ее обручили, расторг помолвку?
— Думаете, у меня есть шанс… хе-хе…
— Не дури. Какого ты уровня? Ты аристократ? Проводников и так мало.
— А помечтать разве нельзя?.. Все равно она никому не нужна…
«…»
Рой, услышав эти разговоры, почувствовал раздражение.
«Отвергнуть такую проводницу. Видимо, мозги у Цзян Яншо, этого куска дерьма, окончательно перекосило, — подумал он, и когда его взгляд упал на Линь Юань, в нем невольно промелькнуло сочувствие. — Бедная девочка, наверное, пережила слишком тяжелый удар, раз подала заявку на такую изнурительную работу — исследование зараженной зоны. Действительно жаль».
Однако девушка по имени Линь Юань, шедшая позади, казалось, совершенно не слышала окружающих пересудов и не замечала сострадания в глазах спутника.
Выражение ее лица было спокойным, почти бесстрастным, взгляд был устремлен чуть дальше — словно она смотрела на противоположную сторону плаца.
Рой проследил за ее взглядом.
На той стороне плаца стоял ряд зловещих железных пыточных рам. Грубые железные конструкции одним концом уходили глубоко в землю, а выступающие наружу части покрывала ржавчина, будто пропитанная кровью, которую невозможно отмыть до конца.
В данный момент на одной из рам висел мужчина. Заключенный был без рубашки, руки его, крепко связанные, были подняты вверх и привязаны к перекладине — очевидно, его уже несколько дней держали здесь, подвергая пыткам.
Черная запекшаяся кровь покрывала половину лица, полностью скрывая первоначальные черты. с С первого взгляда лишь по напряженным мышцам, четким линиям тела и коже, испещренной множеством старых шрамов, можно было понять, что это еще молодой страж.
Молодой, но уже прошедший множество сражений страж. Неизвестно, за какое тяжкое преступление его здесь публично пытали.
Рой знал, что публичные допросы — обычная практика в военных лагерях.
Стражи были самыми могущественными воинами и одновременно самой проблемной группой.
Они постоянно выходят в кошмарные зараженные зоны, отбирают ресурсы у искаженных монстров и живут день за днем, рискуя головами.
Перегруженные чувства и постоянно подавляемая ярость, роковая необходимость полагаться на сеансы психической разгрузки от проводников или препараты, чтобы вообще выжить, — все это порой превращает этих сильных парней в нечто ужасное, похожее на монстров.
Тех, кто превратился в монстра, совершил преступление или поступил неправильно, и вешают на эти рамы для публичной казни.
В целях наказания, но еще больше — для устрашения.
Конечно, учитывая коррумпированную до мозга костей природу имперских чиновников, какое бы тяжкое преступление ты ни совершил, стоит лишь заплатить достаточно денег или найти достаточно влиятельную поддержку, и все может быть спущено на тормозах.
И наоборот: если ты нищий с дальнего поста, у которого нет ничего, даже малейшее нарушение одного из сотен военных правил может привести к тому, что тебя повесят на таких железных пыточных рамах, подвергая унижениям и даже доводя до смерти.
Рой спросил Линь Юань:
— Что случилось? Ты его знаешь?
Линь Юань отвела взгляд и покачала головой:
— Кажется, видела раньше, но не помню.
Они пересекли плац и стали подниматься по ступеням административного здания.
Рядом с пыточной рамой висел электронный экран, на котором транслировалось нечеткое видео.
Под экраном был подключен странного вида прибор.
На верхней части прибора находился прозрачный полусферический колпак, сделанный из какого-то неизвестного материала.
С той высоты, на которой стоял Рой, он мог заглянуть внутрь сферы — и с ужасом обнаружил, что в этом прозрачном колпаке находился отдельно извлеченный человеческий мозг.
Человеческий мозг время от времени стимулировали мелкими разрядами тока, и он даже слегка подрагивал.
Стоя на ступенях и издали глядя на эту трепещущую человеческую плоть, Рой подумал, что такие вещи действительно взывают у него жуткое омерзение.
Эта странная установка называется системой «мозг в колбе» и является наследием прошлой эпохи. Ее функция — считывать остаточные воспоминания из мозга человека после его смерти.
В данный момент на экране воспроизводились изображения — воспоминания этого мозга в колбе. Последние картины, запечатленные в чьем-то сознании перед смертью.
Рой, по правде говоря, не понимал, почему в мире так много людей любят смотреть воспоминания мертвых. Ему это было неинтересно.
Но, как ни крути, эта штука пользовалась огромной популярностью среди имперской знати, даже несмотря на то, что современное человечество уже не в силах изготовить подобные сложные приборы.
Они отправляют стражей рисковать жизнями в зараженных зонах, чтобы отыскать такие штуки в руинах старого мира.
Люди используют их, чтобы смотреть такие вот предсмертные воспоминания — и наслаждаются этим без устали.
Были даже разработаны самые разные способы применения, и они стали настолько массовыми, что даже здесь, в военном управлении, можно увидеть такую установку.
Бесчисленные любопытствующие стражи толпились у подножия экрана, наблюдая за происходящим.
Картинка на экране была размытой и странной — похоже, дело происходило в зараженной зоне, кишащей монстрами: много крови, мелькающие странные тени, пронзительные и жуткие крики, заполняющие все вокруг.
Эти образы отличались от того, что обычно видит человек собственными глазами: порой цвета оказывались неестественно яркими и четкими, а иные участки — наоборот, смазанными и туманными.
Это была перспектива умершего: самые ужасные, самые впечатляющие моменты, запечатленные в сознании человека перед смертью, выглядели особенно ярко и четко. Все остальное, напротив, казалось размытым и неясным.
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|