«Если нет, тогда какого черта ты все это делаешь?»
Я не могла отдернуть руку. Затем он крепче сплел наши пальцы.
«Ты с ума сошел?»
У меня насчет всего этого было плохое предчувствие, поскольку мне не казалось, что люди могут перемениться за одну ночь. Я подняла голову и растерянно наморщила лоб.
— Что?
— Твои руки так выглядят так, словно могут сломаться, если я надавлю чуть сильнее.
Чем больше он говорил, тем меньше я могла контролировать взволнованное выражение лица. Естественно, он должен был заметить, как я реагирую, однако он до сих пор не показал никаких признаков дискомфорта.
— Ты слишком слаба.
О чем он сейчас говорит? И ты правда собираешься игнорировать мое выражение лица?
— Поэтому ты, по меньшей мере, должна как следует питаться, согласно рекомендациям Леяна.
Не то чтобы тебя это заботило...
— Разве доктор не Леян говорил, что я по-прежнему не могу долго гулять?
Я поняла голову.
«Если ты вытащишь меня на улицу вот так, конечно, у меня могут заболеть суставы, особенно в области бедер».
— Я тебе говорила. И...
— Не думаю, что прогулка будет долгой. Там всего пара шагов.
— ...
Обычно я доходила от главного входа до конца сада, так что для него... да, конечно, я понимаю, почему он так сказал. То, что для меня похоже на преодоление тысячи миль, ничто для него. Вероятно, поскольку он привык провожать корабли в плавание, он привык к этому.
— Возможно, для тебя это легкая прогулка, но мне она покажется далеким путешествием. К тому же, мне будет больно идти.
— Вот как?
Стоило мне сказать «да»...
— Да... а-а-а!
Он сжал меня под коленями и легко поднял в воздух. В этом момент мое сердце начало бешено колотиться... И вслед за этим мои нервы взорвались.
— Что такое?!
— Если я поступлю так, тогда никаких проблем не будет.
Определенно, проблема будет! У меня проблема! Куча проблем!
* * *
— Эонни.
Эванджелина окликнула Мариссу, которая следила взглядом за уходящими Абеллой и Чарльзом.
— ...
Та посмотрела на Эванджелину, не говоря ни слова, и вместо этого начала снимать перчатки.
— Марисса Эонни.
Эванджелина поджала губы.
— Катерина.
— Да, леди Марисса.
— Насчет содержания депеши, которую вы послали моей матери...
Катерина сцепила руки перед собой.
— Объясни.
— Это...
— Я спрашивала Катерину.
— Да.
Услышав Мариссу, Эванджелина дернулась, а Катерина нервно сделала глубокй-глубокий вдох.
— Тебе придется четко разъяснить, почему я вам здесь потребовалась.
Марисса улыбнулась. Она не стала объяснять в подробностях.
Катерина подняла голову. У нее пересохло в горле. Она растянули губы в принуждённой улыбке.
— Говорят, что герцогиня попросила герцога о разводе.
— Ты в этом уверена?
— Да, я уверена.
— ...
Не отвечая Катерине, Марисса скрестила руки на груди и направила взгляд в ту сторону, где уже исчезли Абелла и Чарльз.
— Так ты хочешь сказать...
— ...
— Ты хочешь сказать, что герцогиня желает развода, а Чарльз — нет.
— Если верить тому, что мне известно, так и есть.
— Чего я не могу понять, так это того, что прошел лишь один год.
— Эванджелина Рикален Диего.
Марисса обратилась к Эванджелине по полному имени, чтобы та не могла больше позволить себе вульгарных замечаний.
— Она отняла моего жениха!
Эти слова...
— Ни один мужчина в мире этого не стоит.
— Но...!
— Ты слишком шумишь.
Эванджелина, в гневе повысившая голос, закусила губу, как только услышала Мариссу, и отвернулась. Тем не менее, она не могла ничего добавить, поскольку Марисса, если ее спровоцировать, была очень страшным человеком.
— Но это странно.
— Что именно?
— Почему Чарльз это делает?
Марисса коснулась кончика подбородка, спрашивая себя, почему Чарльз отказывается от развода.
— Может, она действительно начала ему нравиться...
— Эонни!
Эванджелина потрясла головой, словно это утверждение прозвучало для нее абсурдно.
— Ты ведь знаешь, что в этом нет никакого смысла, так?
— Я прежде никогда не видела Чарльза таким. А ты?
— ...
— Он не был так мил ни с одной женщиной...
— Он ведет себя так, чтобы избежать развода. Он старается обмануть ее!
— Но зачем?
— ...
Услышав этот вопрос, Эванджелина вынуждена была промолчать, поскольку и она не могла этого понять. Этот брак был заключен для того, чтобы обмануть Императора. В союзе не было любви.
Слова «Роман века» — это просто лживый слух, который должен был одурачить общественность, и никто из членов семьи Диего в него не верил.
— Однако...
— При взгляде на них это не кажется пустым слухом.
— ...
— Если же это не так, тогда почему бы ему не развестись?
— Разве ты сама этого не хотела бы?
(Нет комментариев)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|