Глава 4.2

Пилюля Чэн И оказалась очень эффективной, начав действовать практически сразу. Почувствовав, как боль в животе постепенно утихает, Бай Мяо наконец набралась сил, чтобы заговорить.

– И-цзецзе*, будь я мужчиной, то обязательно стала бы добиваться твоего сердца…

(П.П.: «цзецзе» – это распространенное обращение к девушке, обычно переводится как «сестра», но не обязательно кровная. Например, здесь так друг к другу обращаются ученицы и ученики школы Фусяо. По сути, Бай Мяо назвала ее «сестра И».)

Чэн И одновременно и разозлилась, и ей стало смешно.

– Лучше тебе перестать болтать и хорошо отдохнуть.

Она была на три года старше Бай Мяо и Тан Чжэньчжэнь, специализировалась в алхимии, и являлась ученицей мастера пика Цуйвэй. Она была любимицей мастера, и ее часто отправляли изучать алхимию на сам пик, что занимало от 10 дней до полумесяца. Получалось, что Чэн И редко проводила время в ученических покоях.

Сегодня она вернулась взять кое-какие вещи и проведать соседок, и так уж вышло, что у Бай Мяо прихватило желудок. Удивительное совпадение.

Не вернись она сегодня в ученические покои, то Бай Мяо пришлось бы просить Тан Чжэньчжэнь искать доктора.

Как ни посмотри, произошедшее и его причины… вызывали неловкость.

– В будущем тебе нельзя есть так много за один присест, – серьезно сказала Чэн И, будучи доброй и надежной старшей сестрой. – Это навредит твоему желудку.

– М-м… – Бай Мяо лежала у нее на коленях, вялая и покорная, как маленький котенок.

Какое есть, она теперь даже думать не могла про эти свиные ножки.

Вот так свиные ножки стали причиной посттравматического стрессового расстройства. После такого расстройства желудка Бай Мяо боялась, что Шэнь Вэйсюэ что-то заметит, поэтому не решалась идти на пик Цихань.

Она хорошо и правильно питалась, постепенно собирая небольшой мешок с насекомыми. В итоге, она выбралась на пик Цихань в день перед своим выходным.

Глициния неторопливо шелестела в туманной дымке, источая нежный аромат.

Шэнь Вэйсюэ кормил карпов кои в пруду. Он слегка наклонился вперед, его профиль был гладким, как нефрит, длинные ресницы отбрасывали легкую тень, и все его существо излучало неземную неподвижность, подобную льду и снегу.

Бай Мяо молча стояла на месте, благоразумно воздержавшись от приближения.

Покормив рыб, Шэнь Вэйсюэ обернулся и издалека улыбнулся девушке.

– Почему не подходишь?

Он был прекрасен словно свежевыпавший снег и тающий в ночи лунный свет.

Бай Мяо послушно подошла.

На этот раз ей не пришлось звать Цинлуаня – он сам подлетел и уставился на сумку в ее руках.

Девушка не стала жадничать и отдала всю сумку сразу.

Счастливый Цинлуань принялся за еду рядом с ней. Шэнь Вэйсюэ мягко посмотрела на Бай Мяо и с беспокойством спросил:

– Как твой аппетит? Улучшился?

Перед глазами Бай Мяо мгновенно предстали маслянистые свиные ножки. Она вздрогнула и тут же энергично затрясла головой.

– Что-то не так?

Бай Мяо, наконец, смогла выбросить из головы изображение свиных ножек и глубоко вздохнула, прежде чем упорядочить мысли.

– Ничего такого… Спасибо за вашу заботу, учитель. – Она поджала губы, тщательно подбирая слова. – Учитель, тушеные свиные ножки в столовой... Это произошло по вашей просьбе?

Шэнь Вэйсюэ моргнул своими ясными глазами:

– Как было на вкус?

«Он ничего не отрицает, значит и правда его рук дело».

– Невероятно вкусно, – сказала Бай Мяо после недолгих размышлений. – Я съела очень много.

– Много?

– Десять. – Бай Мяо не стала скрывать правды.

Услышав это, Шэнь Вэйсюэ посмотрел на нее с тревогой.

– Тебе не было плохо?

– …

Ни в коем случае нельзя было раскрывать ему правду. Ни в коем случае!

Это было так неловко.

– …Нет.

Выражение лица Бай Мяо осталось прежним, не выражая ничего лишнего.

– Это хорошо. – Шэнь Вэйсюэ слабо улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить ее по голове.

Бай Мяо чувствовала, как его тонкие пальцы мягко прошлись по ее волосам. Прикосновение было немного прохладным, а от его рукава донесся приятный свежий аромат.

Шэнь Вэйсюэ, казалось, нравилось прикасаться к ее волосам. Этот жест выражал заботу и внимание, свойственные старшему по отношению к младшей, что Бай Мяо не претило.

Однако… это и правда приведет к любви?!

Что уж говорить о системе, у самой Бай Мяо возникли сомнения.

Вспомнив главную цель сегодняшнего визита, она быстро спросила:

– Учитель, могу я задать вам вопрос?

– Спрашивай. – Голос Шэнь Вэйсюэ был мягок.

– Учитель, – серьезно спросила Бай Мяо, словно репортер на интервью, – какой у вас любимый цвет?

Шэнь Вэйсюэ несколько опешил, не до конца понимая ход ее мыслей.

– У меня нет какого-то одного любимого цвета.

– Тогда тот, который вам просто нравится, – сказала Бай Мяо. – Или тот, который приносит успокоение душе. Подойдет любой, кроме вызывающего неприязнь.

– Тогда… белый. – Шэнь Вэйсюэ так для себя и не понял, в чем дело, но все равно ответил.

– Хорошо, поняла, – кивнула Бай Мяо, а затем сменила тему и сама рассказала учителю о своих завтрашних планах. – Учитель, завтра у меня выходной, я бы хотела спуститься с горы на прогулку.

Выходной…

Шэнь Вэйсюэ на мгновение задумался.

Приятно проводить время и отдыхать – это хорошо, но ее уровень культивации еще слишком низок, для нее может быть опасно спускаться с горы в одиночестве.

– С тобой кто-то будет?

– Да, – подтвердила Бай Мяо, – мои друзья. Они все очень способные.

– Хорошо. – Шэнь Вэйсюэ сделал небольшую паузу. – У тебя есть духовные камни?

– Да.

Школа Фусяо каждый месяц выдавала своим ученикам некоторое количество духовных камней. Пусть немного, но этого было достаточно, чтобы покрывать повседневные расходы.

– Если тебе потребуется больше, можешь прийти ко мне, – Шэнь Вэйсюэ тепло ей улыбнулся. – Не уходи слишком далеко и будь осторожна.

Бай Мяо почувствовала, как у нее что-то радостно екнуло в сердце, и послушно закивала.

[Зачем ты спросила его про любимый цвет?] – поинтересовалась система по дороге домой.

«Чтобы выбрать тот, что ему нравится. Я собираюсь подарить ему кисточку для меча. Нельзя же просто выбрать первый попавшийся цвет, да так подарок и сделать, верно?»

Система не учла этот момент и попыталась продавить свою точку зрения.

[…Но важно ведь именно чувство.]

«Ты ничего не знаешь».

Во время их разговора Бай Мяо быстро спустилась с пика Цихань. Она не успела далеко уйти, как посреди дороги внезапно появилась группа людей, мешая ей двигаться дальше.

Бай Мяо присмотрелась и поняла, что это Чжоу Шэнь и его приспешники.

На чужих лицах читалось самодовольство, указывающее на то, что их встреча была не случайной. Это была преднамеренная засада.

– Как тесен мир! – усмехнулся Чжоу Шэнь, шагнув вперед.

– …

Что за неудача.

Девушка развернулась, чтобы пойти дальше. Увидев это, Чжоу Шэнь не рассердился, а лишь медленно произнес:

– Школа не поддерживает бездельников.

Бай Мяо искоса взглянула на него.

– Ты же наверняка слышала об испытании, да? – На лице Чжоу Шэня расплылась злорадная улыбка. – Такую неумеху, как ты, которая целыми днями слоняется без дела и которую некому защитить, в конце концов обязательно выгонят.