Глава 1.2 Группа «Акация». Линь Цинъе

Лазерные лучи метались по залу, лица освещались вспышками, музыка вела толпу, будто волнами.

Сюй Чжинань, спрятавшись в своем углу, тихо массировала ухо — слишком громко, слишком ярко, слишком шумно. Она бывала в барах и раньше, но все равно чувствовала себя здесь чужой. Она была красива — в мягком свете ее черты казались еще тоньше, а взгляд еще яснее. На фоне всех этих шумных броских девушек она выглядела по-другому — спокойно, утонченно. Неудивительно, что к ней уже подходили несколько мужчин, но все получили вежливый отказ.

К счастью, бар был приличный — никто не настаивал.

И вдруг музыка сменилась, зал взорвался криками и аплодисментами. Толпа девушек, визжа, подняла руки, повернувшись к сцене.

Сюй Чжинань, сидя в углу, тоже подняла глаза.

Сцена была окутана клубами дыма от сухого льда. Из-за кулис вышло несколько человек. Впереди — парень в белой рубашке. Свет прожекторов падал на него, вырисовывая четкий силуэт — широкие плечи, узкая талия. Он подошел к микрофону, опустил руку на стойку.

Короткий кашель — динамик выдал легкий скрип, и в следующую секунду в зал прорезался холодный низкий голос:

— Группа «Акация» *. Линь Цинъе.

П.п.: Акация в китайской символике — дерево памяти и тоски.

Толпа взорвалась. Крики перекрыли музыку.

Сердце Сюй Чжинань забилось чаще. То ли от громкости, то ли от чего-то другого.

Крики не утихали секунд десять, прежде чем он наконец добавил:

— Добрый вечер. – Тон все тот же — равнодушный, почти отстраненный.

Между танцующими девушками Сюй Чжинань наконец увидела его лицо.

Одинарное веко, резкие черты, высокие брови, под кожей играли линии скул. Ярко выраженный кадык, из-под воротника виднелись ключицы. Кожа бледная, волосы черные, но в лучах прожектора отливали синим. Холодный и дерзкий — как будто эти два качества слились в нем воедино.

Заиграла вступительная мелодия. Он взял в руки гитару, отстучал ритм носком ботинка — и заговорил голосом, который нельзя было спутать: чистым, мягким, но с внутренней стальной силой.

Сюй Чжинань поднесла к губам бокал, отпила немного коктейля и слушала. Она не танцевала, не кричала, просто сидела и смотрела как зритель, наблюдающий со стороны.

И вдруг — словно почувствовав чей-то взгляд — парень поднял глаза.

И посмотрел прямо на нее.

Две линии взгляда пересеклись в воздухе.

Сюй Чжинань вздрогнула, быстро отвела глаза и, пытаясь выглядеть спокойно, сделала еще глоток. Но напиток оказался крепче, чем она ожидала — горло обожгло, и она закашлялась, прикрыв рот рукой.

На сцене Линь Цинъе чуть склонил голову, пальцы ловко провели по струнам, и на губах мелькнула ленивая, почти наглая усмешка. Он выглядел так, будто ему все можно.

***

— А-а-а! Он просто божественный! — внезапно рядом снова появилась Чжао Цянь, сияющая и раскрасневшаяся. — Я тебе говорю, пока в Пинчуане есть Линь Цинъе, все остальные парни просто тени! – она тараторила, не переводя дыхание. — Слушай, А-Нань! Бери и соблазняй его! Мы же с одного универа — не отдавать же такой талант чужим!

Сюй Чжинань моргнула растерянно.

— Что?..

— Хотя ладно, — махнула рукой Чжао Цянь, — такими, как он… лучше просто любоваться. Если Линь Цинъе всерьез на кого-то посмотрит — от нее потом, наверное, и косточек не останется.

Она глянула на Сюй Чжинань, прищурилась и, видимо, что-то представив, цокнула языком:

— Нет, ты точно не его уровень. Слишком хорошая, слишком правильная.

Сюй Чжинань только вздохнула, не отвечая.

На сцене тем временем закончилась мелодия. Линь Цинъе стоял, расправив руки, подняв подбородок, и, ослепленный прожекторами, улыбался — дерзко, самодовольно, словно купаясь в восторге толпы.

— Пойдем? — Сюй Чжинань потянула подругу за рукав. — Уже поздно.

— Сейчас, я только в туалет схожу и пойдем.

Сюй Чжинань взяла кошелек и направилась к барной стойке, чтобы оплатить счет.

— Столик двадцать восьмой, две персоны? — уточнил бармен. — У вас уже оплачено.

— Что? — Сюй Чжинань удивилась. — Вы не ошиблись?

— Нет, все верно. — Бармен улыбнулся. — Только не знаю, кто именно, я только что заступил на смену.

Он закрыл меню и добавил:

— Приходите еще.

Когда Сюй Чжинань

вернулась к столику, Чжао спросила:

— Что случилось?

— Ничего, — Сюй Чжинань покачала головой, — пошли.

На улице было прохладно. Даже здесь, за дверями бара, сквозь стекло доносилась оглушительная музыка. Изнутри долетали выкрики:

— Линь Цинъе!

— Линь Цинъе!

— Линь Цинъе!

Было уже десять вечера. На небе тускло мерцали редкие звезды. Бар гудел позади как живой организм, а здесь, снаружи, царила тихая ночь. Будто два мира — один, где все кипит, и другой, где можно дышать.

Сюй Чжинань принадлежала второму.

И вдруг телефон в ее руке завибрировал. Сообщение.

[Брат Цинъе: Придешь сегодня ко мне?]

Она долго смотрела на экран. Телефон будто стал мостом между этими двумя мирами.

***

П.п.: Пару слов о названии группы (чисто мое мнение, никого не принуждаю думать так же)

刺槐 cìhuái (цихуай) ― обозначает робинию ложноакацию — дерево, известное также как белая акация или черная акация; 刺 — «шип», «колючка» 槐 — «акация» (в древности относилось к роду Sophora, например, «китайская акация» 槐树 huái shù). Дословно 刺槐 — «колючая акация».

Значения и ассоциации в китайской культуре:

Долговечность и стойкость ― Акация — дерево, которое растет даже на бедной почве и выдерживает засуху. Поэтому 刺槐 часто символизирует стойкость, выносливость и упорство; острота и защита (刺) ― за счет слова 刺 («шип, колоть»), у растения появляется оттенок колючести, опасности, защиты — как «внешняя твердость при внутренней мягкости». Иногда используется метафорически для людей, которые кажутся холодными или колкими, но внутри добрые; отличие от 槐树 (huái shù) ― в классической культуре именно 槐树 (китайская акация) символизировала долголетие, знатность, мужскую доблесть — на площадях перед дворцами часто сажали три槐树 (три акации) как символ трех высших чинов во власти. А 刺槐, будучи «чужеземной» (завезена из Северной Америки), воспринимается чуть иначе — менее благородно, но более свободно и живуче.

Скорее всего, автор выбрал именно это растение для названия группы, чтобы выделить бунтарский, даже необузданный характер главного героя и его друзей. И даже в названии бара использует иероглиф «дикий». И если добавить немного небольших спойлеров, мне кажется, что каждое из значений этого растения буквально описывает главного мужского персонажа.