Глава 38.1. Объятия

Цзянь Хан лежала в объятиях Цинь Молина, наслаждаясь массажем, что мог закончиться в любой момент.

После двадцати минут она почувствовала, что сила в его руках заметно уменьшилась. Наверно, его пальцы устали и затекли. Даже зная, что он устал, Цзянь Хан не стала говорить ему прекратить.

Цинь Молин отпустил её. Его правая рука устала, и у него уже не осталось сил, так что поддерживая её голову обеими руками, он помог ей подняться.

Неожиданно в следующий момент Цинь Молин положил её голову на другое плечо и начал массажировать её другой рукой. Возможно благодаря его действиям, или более вероятно, из-за того что перестала смотреть в экран, она почувствовала себя лучше.

Прошло более получаса.

— Цзянь Хан, — его низкий голос донёсся откуда-то сверху.

Цзянь Хан к этому моменту уютно устроилась и уже засыпала в его руках. Она слегка повернулась, заставив себя открыть глаза и посмотреть на него:

— В чём дело?

Цинь Молин опустил взгляд, чтобы посмотреть на женщину в своих объятиях:

— На твой день рождение в этом году стоит ли нам устроить вечеринку?

День рождения у Цзянь Хан было в начале августа, до которого ещё оставалось полтора месяца. Впрочем, она предпочла бы встретить его тихо, а не устраивать вечеринку:

— Простой ужин на двоих меня вполне устроит.

— Почему бы тебе не позвать друзей? — подначивал Цинь Молин.

В прошедшие года каждый раз в свой день рождения она была так занята, что у неё не было даже времени устроить праздничный ужин с семьёй. В итоге Цинь Молин отнёсся к её решению с уважением:

— Хочешь чего-то определённого в подарок? — Боясь, что она его не так поймёт, он поспешил пояснить: — Я уже кое-что задумал. Просто не хочешь ли чего-то ещё?

Один или два подарка — какая разница?

Учитывая, что их отношения постепенно развивались, они оба планировали прожить друг с другом ещё долго, так что Цзянь Хан не намеревалась быть излишне вежливой. Она просто кивнула:

— Хочу.

Больше она ничего не добавила и лишь выжидательно посмотрела на своего мужа.

Он должен был знать, чего она хочет. И по её взгляду он действительно всё сразу понял.

Если он прав, она всё ещё не сдалась и всё ещё хотела, чтобы он зарегистрировался в игре и научился играть. И как только он прокачает навык, то она бы смогла передавать ему телефон посреди матча, если вдруг почувствует себя плохо, так что он сможет продолжить игру за неё.

Но он ни за что не согласится играть.

Цинь Молин безжалостно отказал:

— Выбери что-то более практичное.

— Тогда забудь. — Ей больше ничего не нужно. — Я скажу, если что-нибудь придёт на ум.

Всё-таки она верила, что парам необязательно было дарить что-то друг другу на день рождения.

Она хотела сесть, но стоило ей пошевелиться, как Цинь Молин вновь надавил на её плечо:

— Прекрати. Сколько тебе лет, Цзянь Хан? Я не позволил тебе поиграть, и ты сразу обиделась?

Цзянь Хан: «...»

Это было несправедливо.

— Я просто устала сидеть в этой позе. Дай мне подвинуться.

Всё это время её тело было наклонено вперёд, так что теперь её спина затекла. Цинь Молин посмотрел на неё: она сидела на своём стуле, наклонившись в его объятия. Она действительно могла устать находиться в таком положении.

Он отпустил её шею:

— Встань на минутку.

Цзянь Хан не знала, что он задумал, но сделала, как он сказал.

Как только она поднялась, Цинь Молин вытянул свои длинные ноги, отпихнул её стул в сторону и притянул её к себе так, чтобы она села верхом на его колени.

В такой позе было удобнее всего лежать в его объятиях — но в то же время она была и самой двусмысленной.

Цзянь Хан уже не в первый раз устроилась так на нём, но в прошлый раз это было в постели, и тогда они оба крепко прижимались к друг другу, полностью поглощённые моментом.

А сейчас оба находились в столовой.

Пока она отвлеклась, Цинь Молин продолжил массажировать точку сзади на её шее.

Он всё ещё думал о подарке на её день рождения. О том, что она хотела, не могло идти и речи.

Подумав немного, он предложил:

— Давай посетим больницу, когда у тебя будет время.

— Из-за головокружений?

— Угу.

Лучше будет узнать, есть ли способ её вылечить, иначе она будет ходить печальной не один день.

Он знал главу неврологического отделения и мог назначить визит хоть на завтра.

Цзянь Хан на многое не надеялась. Её состояние напоминало то, как тебя могло укачивать в машине: и лечить такое было сложно.

Закончив обсуждать это, они замолчали.

Оба ничего не говорили; впрочем, кто бы поверил, что, учитывая их позу, у них не было никаких шальных мыслей?

Когда Цинь Молин посмотрел на неё, он не смог удержаться и поцеловал её в лоб, а затем спросил тихим голосом:

— Пойдём наверх?

— Ага.

Оба понимали, что произойдёт, когда они туда доберутся.

Цинь Молин проигнорировал ноутбук и документы на столе и потянул Цзянь Хан за руку на второй этаж.

Он шёл впереди, а она следовала за ним. Цзянь Хан смотрела на его спину. Он держал её так за руку, только когда они делали свадебные фотографии.

Стоило им добраться до спальни, Цинь Молин сразу же одной рукой захлопнул за собой дверь и выключил свет другой. Неожиданно Цзянь Хан больше не могла ничего видеть вокруг, так что взялась одной рукой за стену и направилась к кровати.

Не успела она сделать и пару шагов, как Цинь Молин потянул её назад, от чего она потеряла равновесие и неожиданно обнаружила, что прижалась спиной к его груди.

Цинь Молин обнимал её из-за спины, обволакивающие её руки были твёрдыми и сильными.

Такое объятие было между ними впервые. Её сердце бешено забилось. Она уже наполовину повернула голову, чтобы посмотреть на него, но в темноте всё рано ничего не было видно. Цинь Молин опустил голову и чмокнул её в нос.

Неожиданно этой поцелуй оказался обжигающим.

Цзянь Хан развернулась в его объятиях и тоже обняла его за талию.

В отношении постели они с Цинь Молином были удивительно совместимы. Ей нравилось, когда он её целовал, и похоже он чувствовал это. Стоило ей лишь немного приподнять подбородок, как он сразу же крепко её целовал.

В итоге они так и не добрались до кровати.

Прямо рядом с прикроватным столиком Цинь Молин прижал её, поцеловал и страстно обнял. Он не мог отпустить её ни на мгновение.

Его объятия были властными, а поцелуи — безумно нежными.