Глава 11.1: Кожа была нежной, фарфорово-белой, словно отполированный нефрит

Лу Юйжань так и не высказал своего мнения на этот счёт. Он опустил взгляд, прислонился к воротам с тёмно-красными медными кольцами, его ресницы, цвета воронова крыла, скрывали выражение глаз, а настроение казалось усталым и отрешённым.

В конце концов, словно смирившись с бессмысленностью дальнейших слов, он лишь бросил Шан Хуаю, который, вытянув шею, поспешно следовал за ним:

— Ненадолго отлучусь. Свяжись с нужными людьми.

Холодным взглядом он скользнул по Вэнь Хэань с её ясным и искренним выражением лица и добавил:

— Объясни ей ситуацию.

Шан Хуай кивнул.

Лу Юйжань развернулся и ушёл.

Вэнь Хэань наблюдала за этой сценой, погружённая в раздумья.

Она всегда считала, что если и не идеальна в общении, то, по крайней мере, умеет оценивать обстановку и быть тактичной. Повидав сотни жизненных ситуаций, она выработала свой особый подход к пониманию людей. Но последние полгода что-то пошло не так, и всё чаще возникали недопонимания.

Просто Лу Юйжаня она так и не смогла понять до конца.

Три художника-заклинателя исчезли вместе с Лу Юйжанем, оставив Вэнь Хэань и Шан Хуая наедине.

Тот подошёл, распахнул дверь усадьбы, применил заклинание очистки от пыли и по ходу дела пояснил:

— Лочжоу находится недалеко от Бездонной долины, вне владений трёх великих семей. Местные крупнейшие силы — это Девять пещер и Десять логовищ, но они раздроблены и разобщены, поэтому многие, обладающие скромными способностями, осели здесь, объявив о своей независимости.

Услышав о Девяти пещерах и Десяти логовищах, Вэнь Хэань встрепенулась и повернулась к нему.

А Шан Хуай продолжил:

— Эти места отделены от трёх великих семей тысячами ли, я раньше тоже не был с ними знаком. Узнал обстановку лишь когда стало ясно, что мы направляемся сюда. Нынешний правитель Лочжоу три года назад успешно захватил город и объявил себя правителем. За три года управления он приложил некоторые усилия, благодаря чему и появились те оживлённые улицы, что мы видели.

Тут он развёл руками:

— Однако то, что есть сегодня, может измениться уже завтра. Нынешняя ситуация в Девяти областях, раздробленных и погружённых в бесконечные войны, тебе известна.

Истинный облик усадьбы открылся перед глазами. Шан Хуай двинул подбородком, приглашая Вэнь Хэань взглянуть:

— Ну, какие ощущения?

Двор был просторным, видно, что за ним ранее ухаживали с большим вниманием.

В это время года в саду пышно цвели зимние сливы, под окнами в задней части раскинулись заросли банановых деревьев, их длинные узкие листья были расправлены и, отливали зелёным и жёлтым.

У стены стояли более десятка растений в горшках — цветы и травы разных видов, с непокорными сухими ветвями, готовые весной пробудиться к жизни.

Атмосфера старины и изящного вкуса.

Чувствовался лёгкий отпечаток жизни. Войдя внутрь, сразу ощущаешь уют.

— Очень красиво, — искренне сказала Вэнь Хэань и, осмотревшись, спросила: — В какой комнате я буду жить?

Шан Хуай указал на отдельно расположенный небольшой двор слева:

— Лу Юйжань велел подготовить для тебя одежду и всё необходимое. Во двор нанят управляющий, он будет приходить каждое утро. Если что-то понадобится, скажи ему.

Он сделал паузу и добавил:

— Можешь обращаться напрямую ко мне или к Лу Юйжаню.

Вэнь Хэань кивнула в знак благодарности и, видя, что он всё это время смотрел в квадратное зеркало в руке, явно ожидая связи, мягко произнесла:

— Тогда я сначала пройду в комнату. Если что-то будет, в любой момент зови.

Шан Хуай кивнул.

Отдельно отгороженный двор был невелик, но обустроен со всей тщательностью. Воробей хоть и маленький, но все органы у него на месте*. Помимо ванной, была и небольшая кухня, а за пределами двора деревянная дверь по пояс отсекала любопытные взгляды.

П.п.: * воробей хоть и маленький, но все органы у него на месте (麻雀虽小，五脏俱全) — идиома подчёркивает, что что-то незначительное по размеру, масштабу или внешнему виду, однако обладает всеми ключевыми функциями, элементами или характеристиками, присущими чему-то большому и сложному.

Вэнь Хэань толкнула дверь в комнату и увидела на табурете два аккуратно сложенных комплекта одежды. В шкатулке для украшений лежали румяна и белила, несколько коробочек с помадой для губ. Медное зеркало было начищено до блеска.

На столе стояли чайный сервиз и квадратное зеркало. Зеркало было новым, в нём не было ни одного контакта.

Щадя травмированную левую руку, Вэнь Хэань приняла ванну, надела новую одежду, высушила волосы, села за туалетный столик, взяла в руки медное зеркало и внимательно рассмотрела своё лицо.

В её взгляде, устремлённом на отражение, не было ни эмоций, ни самолюбования — лишь холодная, почти отстранённая внимательность.

В отличие от девушек, обычно подкрашивающих ресницы или губы, она смотрела не на черты лица. Зеркало было придвинуто так близко, что в нём отражался лишь небольшой участок кожи — от скулы до подбородка на левой щеке.

Кожа была нежной, фарфорово-белой, словно отполированный нефрит.

Нельзя было найти ни единого изъяна.

Вэнь Хэань всё ещё не могла успокоиться. Она медленно провела пальцами по щеке — с такой осторожностью, словно боялась обнаружить на коже трещины, подобные тем, что появляются на фарфоровой вазе при падении. Лишь убедившись, что никаких аномалий нет, она откинулась на спинку стула, положила медное зеркало на стол и устремила задумчивый взгляд на лежавшие там румяна и пудру для бровей.

С лицом пока всё в порядке, это можно отложить.

Сейчас самое важное — разобраться в текущей ситуации и понять, как действовать дальше.

Ей стало немного душно. Она поднялась, отодвинула стул, подошла к окну и приподняла раму. Лист бананового дерева, ранее скрытый за стеклом, теперь будто впрыгнул в комнату, а собравшаяся на нём роса скатилась вниз с тихим звуком, напоминающим падение капель дождя по зонтику.

Она подперла щёку рукой и прилегла у окна.

Вернуться в семью Вэнь было невозможно.

Когда с главой семьи Вэнь случилось несчастье, и её под конвоем доставили в главный город для суда, старшие советники яростно спорили, требуя казни для успокоения негодования.

В итоге жизнь ей спасла бабушка по материнской линии, потребовавшая, чтобы Вэнь Хэань безоружной, в облике смертной, отправилась в Бездонную долину искупать вину.

Срок возвращения назначен не был.